— Господин Штрейт, вот следующая группа сдавшихся.
— Молодцы. Ведите их сюда.
— Да! Шевелитесь, быстрее!
Офицер из другого сектора привёл мне группу сдавшихся. Я думал, что всё закончилось, но есть ещё? Посмотрим — кто из вас принадлежит к «Рафель»? Но скаут показал, что трое из них — французские шпионы.
Французские шпионы?
Франция и Священная Римская империя были в таких отношениях, что хороший день был поводом для войны, а отличный день — поводом для войны покрупнее. Местные конфликты были практически повседневными приветствиями. Берен, маркграфство империи, долго терпел «визиты» Франции как страж, охраняющий юго-запад Германии и Италии.
Герцог Бургундский претендовал на суверенитет над Герцогством Берен и Герцогством Роден, расположенными на реке Майн. Бургундия, враждовавшая с французской короной в ходе Столетней войны, вторглась в оба герцогства при поддержке Англии, полагая, что Франция проиграет Англии.
Человеком, отличившимся в той войне, был Адольф Риттер фон Штайнхоф, чей легендарный подвиг — во главе сотни всадников в одиночку совершить рейд на вражеский командный пункт и убить французского графа Монферрана — был материалом для героических баллад. Однако ход войны по-прежнему складывался в пользу Бургундии.
Что заставило Бургундию неожиданно отступить, было появление великой святой Франции — Жанны д'Арк, которая нанесла Англии череду поражений. Когда руководство Англии пошатнулось после потери короля, Бургундия тоже была разбита, и Франция смогла изгнать англичан. Это была война двадцатилетней давности.
Самая последняя война была пять лет назад — конфликт, в котором искры местной стычки разгорелись в полномасштабную кампанию. В той войне погибли и мой отец, и барон Констанц. Герцог Бургундский неустанно трудился, чтобы поглотить оба герцогства вдоль Майна, но война закончилась внезапной смертью герцога.
Его преемником стал Карл Первый, прозванный Смелым.
В мире «Medieval Knight» история войн между Бургундией и Береном была исключительно ожесточённой. Именно поэтому Герцогство Берен пользовалось значительным статусом как маркграфство империи, сравнимое с курфюршеством. (п.п: Курфюршество — это германское княжество в составе Священной Римской империи, которым правил курфюрст (князь-выборщик). Разница между маркграфством и курфюршеством: маркграфство — это приграничный военный округ, а курфюршество — это элитное княжество, правитель которого имел право выбирать императора)
Однако, хотя мир «Medieval Knight» описывал Европу XV-XVI веков, поскольку это была история, смешанная с вымыслом, события могли измениться в любой момент. Мир, в котором я жил, был построен на фундаменте игры, но определённо был отдельным живым миром.
Конечно, существовала трансцендентная сила в виде системы, помогающей мне. Но это была способность, ограниченная лично мной — это не та сила, что способна изменить ход событий в целом. В этом контексте обнаружение французских шпионов было тем, чего я не мог вообразить.
— Окружите их!
Так что я велел солдатам окружить сдавшихся, чтобы предотвратить побег.
— Господин рыцарь! Мы не совершили никакого преступления!
— Пожалуйста, отпустите нас! Клянусь Богом, я ничего не украл сегодня!
Сдавшиеся, естественно, были в ужасе, когда солдаты внезапно сомкнулись вокруг них. Я бы и сам вздрогнул, если бы вооружённые люди меня окружили. Но чтобы ни один шпион не ускользнул, самый надёжный метод — полностью запечатать все пути отхода. Среди них было трое французских шпионов.
— Я уверен, что среди вас есть руководители «Рафель». Только те, на кого я укажу — выйдите вперёд.
Я отпустил остальных сдавшихся и оставил только троих французских шпионов. Трое заметно встревожились, когда их не назвали выйти. Но окружённые солдатами со щитами со всех сторон, трое мало что могли сделать, даже если они были профессионалами, проникшими в чужую страну.
— Если не хотите оказаться изувеченным трупом — бросайте оружие и сдавайтесь!
— Господин рыцарь! Мы не имеем отношения к организации под названием «Рафель»!
Ну конечно они так скажут. Я не пытался поймать руководителей «Рафель» — я пытался поймать шпионов. Когда я дал сигнал, Михаэль немедленно направил солдат сжать кольцо, выставив щиты вперёд. Трое обнажили мечи и сопротивлялись, но их арест был лишь вопросом времени.
— Дави щитами!
— Бросайте оружие!
Они были окружены в два ряда, так что даже если передний ряд прорвут, задний ряд подпирал — троим абсолютно нечего было противопоставить такому окружению. Если бы меня так окружили, мне не оставалось бы ничего, кроме как тихо сдаться. Даже Клюген, который однажды пробил линию личных солдат Майнхофа, не имел бы шансов.
Учитывая отношения между Францией и Береном, шпионы были обычным делом. Я не должен был предполагать, что только Франция их посылает. Вполне мог быть шпион Берена, спокойно играющий парижанина в Париже. Так что я обыскал жилища троих и нашёл улики, подтверждающие, что они иностранные агенты.
Я легко нашёл их жильё через скаут.
Эти люди прибыли из Дижона, не из Парижа.
Значит, они были бургундскими шпионами.
Естественно, в Судебном департаменте воцарился хаос. Так что я запросил приватную встречу с министром юстиции.
Михаэль не мог уйти, потому что должен был поддерживать блокаду вокруг штаб-квартиры «Рафель».
Так что я лично приволок троих шпионов в Судебный департамент.
Министр юстиции смотрел на меня, потеряв дар речи.
— Чем больше я узнаю о вас, тем мне труднее постичь глубину ваших способностей.
— Вы мне льстите. Более того, прошу прощения, что внезапно поймал шпионов в такое время и добавил вам работы, министр юстиции.
— Если бы это была пустая трата времени, я бы рассердился — но это, безусловно, неоценимая услуга Берену, не так ли?
— Это было бы невозможно без помощи господина Михаэля из семьи Штайнер и солдат.
В таких случаях разделить заслугу со всеми было куда выгоднее, чем присваивать её себе. Министр юстиции, похоже, уловил мой замысел и пообещал поступить соответственно. Сменив тему, он сказал, что был поражён агрессивностью военного министра, приказавшего провести операцию по подавлению «Рафель» сегодня же.
— Я давно знаю Штайнера, но его агрессивность по-прежнему умудряется превосходить мои ожидания. Как я и обещал вам, мы отреагировали со своей стороны, но решение совета министров было целиком продавлено напором военного министра. Райнфельдт возражал, но ничего не мог поделать.
Обоснование, выдвинутое министрами юстиции и военным решительно повлияло на великого герцога. Министр администрации тоже в итоге выступил против министра финансов, так что легитимность мобилизации войск была признана. Услышав, что министр финансов был основательно переигран, я почувствовал тихое удовлетворение.
Я не хотел драки, но министр финансов пошёл за одним из моих людей и в итоге спровоцировал меня. Вероятно, он не ожидал, что я отвечу с таким масштабом. Возможно, министр финансов укрывал руководителей и главаря «Рафель», которые исчезли.
Изначально я полагал, что за этим стоит администрация, но оказалось, что это коррупция внутри министерства финансов, и они пытались это скрыть. Но тут пришёл я и как ищейка затягивал петлю на их шее.
— Но настоящая проблема в том, что были обнаружены бургундские шпионы.
— Почему это настоящая проблема?
— Потому что Его Высочество великий герцог и ваш тесть, которые с удовольствием наблюдали за извиваниями Райнфельдта, неизбежно будут втянуты в дело об иностранных шпионах. Для военного министра отражение внешних угроз всегда в приоритете.
Это было логично. Я слышал, что мой тесть провёл в общей сложности пятнадцать сражений, больших и малых, против Бургундии. Среди них первое великое сражение было двадцать лет назад. Он рассказывал мне, что воочию видел легендарный подвиг Штайнхофа в битве, в которой участвовал как второй сын семьи военного министра.
Но мой тесть, которого гнали с одного поля боя на другое вместо старшего сына, выжил — тогда как старший сын, которого держали в безопасности в столице, внезапно заболел и умер, сделав моего тестя законным наследником семьи военного министра. И теперь он служил военным министром Герцогства Берен.
Наследника берегли, а второго сына отправляли на фронт, но именно старший сын умер первым. Поистине ирония судьбы. Но это была не чужая проблема. Каждый дворянин таил тот же страх. Семьи вроде Констанц или Лорден, чьи линии наследования прервались, исчезали навсегда.
Так что вырастить наследника должным образом было неизбежной обязанностью главы дома. Поскольку детская смертность в средневековье была чудовищно высокой, успешное воспитание детей само по себе считалось мерой компетентности главы семьи. В этом отношении достижение моего тестя, благополучно вырастившего пятерых детей, было достойно быть образцом.
Естественно, в воспитании детей роль матери была первостепенной, но все заслуги доставалась главе семьи. В каком-то смысле должность матери не получала должного признания — но смирение с этим было уделом женщин этой эпохи. Патриархи имели право наказывать жён и обращались с ними как с собственностью.
Попивая чай, который рекомендовал министр юстиции, я иногда задумывался, какие отношения были у моего отца — которого я даже не помнил — и моей матери, умершей при моём рождении. Была ли это типичная патриархальная семья? Или он был любящим отцом, дорожившим семьёй, как военный министр?
— Мы форсировали расследование купеческой гильдии, но наши результаты тоже были не слишком хороши — потому что руководитель гильдии, предположительно имевший дело с «Рафель», поджёг собственный дом и покончил с собой.
— Поджёг и покончил с собой? Это тяжкий смертный грех.
— Раз он совершил два смертных греха, он будет вечно страдать в чистилище.
Два смертных греха: поджог и самоубийство. Это было верно. Но проблема была не в самом самоубийстве. Даже при том, что было проведено принудительное расследование, Судебный и Военный департаменты не смогли обеспечить решающие улики. Сверх того, появились бургундские шпионы, и фокус вот-вот полностью сместится.
Я не мог закрыть глаза, раз заметил их, но с точки зрения шпионов им катастрофически не повезло. Стоило им попасть в моё поле зрения — и спасения не было. Покинув Судебный департамент, я направлялся обратно к Михаэлю, когда кто-то подошёл ко мне.
— Давно не виделись, господин Штрейт.
— А вы..?
К моему удивлению, человеком, обратившимся ко мне, был заместитель главного инспектора Конрад фон Морт.