Когда Михаэль сказал, что Бургундия мобилизовала около полутора тысяч солдат, я сначала не поверил своим ушам. Неужели я принял полномасштабную войну за локальный конфликт? Цифры были слишком велики для локальной стычки. Если бы подкрепление из Безансона успешно к ним присоединилось, общая численность приблизилась бы к двум тысячам.
— В то время, когда разразилась гражданская война с французской королевской семьёй, мобилизация такого количества войск означает, что они наняли наёмников. Если бы ты не допросил того эксцентричного рыцаря и не добыл информацию, мы бы застряли в обороне.
— Разве сражаться с наёмниками не опаснее, чем с ополченцами?
— Так бы и было, если бы не гражданская война.
Михаэль имел в виду, что для Бургундии французская гражданская война была в приоритете по сравнению с этим локальным конфликтом, поэтому они, скорее всего, перебросили большинство своих высококвалифицированных наемных отрядов на тот фронт. Он предполагал, что калибр наёмников на нашем направлении был относительно низким. В конце концов, не все наёмники одинаковы.
— Если прибудет подкрепление, я планирую дать Бургундской армии генеральное сражение на равнине Мериан.
— ...Даже если ты хочешь генерального сражения, разве бургундцы согласятся на него?
— Будь это армия другой страны — ни за что. Но наш враг — французы.
Верно — противником была Франция. Французские дворяне были из тех, кто настаивает на формальностях и этикете даже на поле боя. Граф Эуз планировал отправить вежливое письмо графу Эпине с предложением встретиться с честью в определённое время и в определённом месте. Вероятность согласия была высока. Но были и переменные.
В ходе Столетней войны с Англией Францию не раз били обычными методами, что стимулировало различные тактические реформы. Что самое важное, развитие артиллерии, которая в итоге изгнала англичан, доказало, что Франция остаётся величайшей державой Европы. Разве их подход не будет отличаться от Франции прошлых лет?
— Не слишком ли ты оптимистичен? Даже если они согласятся, нет гарантии, что они будут использовать обычную тактику.
— Я не слишком оптимистичен. Главное — втянуть врага в генеральное сражение. Граф Эуз запросил поддержку Беренской копейной кавалерии. С копейной кавалерией за спиной мы сможем первыми прорвать их строй.
Я воочию убедился в мощи Беренской копейной кавалерии в последней битве. Хотя они атаковали не дожидаясь приказа, они храбро сражались против двадцати бургундских всадников. Половина из них погибла, но они уложили целых пятнадцать, доказав, что элитная кавалерия герцогства действует на невероятно высоком уровне.
— Было бы обнадеживающе, если бы командующий кавалерией прибыл вместе с копейщиками.
— Я не знаком с командующим кавалерией, поэтому мало о нём знаю. Что он за человек?
— Я бы сказал, храбрый рыцарь, не боящийся смерти. На поле боя на него можно положиться как ни на кого другого.
Смелый командующий кавалерией, не боящийся смерти.
Командующего кавалерией звали Лукас фон Пенслер.
Но Михаэль добавил оговорку. На поле боя на Пенслера можно было положиться, но проблема была в его темпераменте — слишком уж он был груб. С характером диким, как необузданный конь, он настолько не нравился высшей знати, что кроме моего тестя никто не мог его терпеть.
Изначально Пенслер был капитаном наёмников. Поскольку он значительно отличился в войне пять лет назад, когда предыдущий командующий Беренской копейной кавалерией погиб и должность освободилась, великий герцог назначил капитана наёмников ему на замену. Естественно, было немалое сопротивление. Но мой тесть и предыдущий великий герцог продавили это назначение, сделав Пенслера командующим кавалерией.
После Столетней войны ценность наёмников возросла, и большинство капитанов наёмников происходили из низшего дворянства. Лукас фон Пенслер был родом из герцогства Саксония. Его наняли как наёмника англичане во время Столетней войны, а после окончания конфликта он прибыл в герцогство Берен. Его подчинённые тоже осели в Берене, где частые локальные конфликты означали стабильную работу.
С тех пор он заработал себе репутацию, ведя Беренскую копейную кавалерию в крупных и мелких стычках. Так что, когда говорили «командующий кавалерией», имели в виду Лукаса фон Пенслера — титул стал практически именем собственным. Несмотря на грубый темперамент, Пенслер относительно послушно выполнял приказы моего тестя.
— Кстати, ты хорошо управлялся с солдатами, пока меня не было. Особых проблем не появилось.
— У меня был хороший пример для подражания, так что я старался ему следовать.
— Вот что мне в тебе и нравится, зять. Другим рыцарям нужно объяснять до хрипоты, но они ничего не могут понять.
Не все рыцари были такими, но было довольно много тех, кто верил в доблесть и грубую силу и жил ради атаки, что вызывало у Михаэля сильный стресс. Одна из теорий, объясняющих укоренение тактики с упором на кавалерию в Европе, гласит, что рыцари просто не умели делать ничего, кроме как идти в атаку.
Поэтому рыцари командирского типа, вроде меня, способные самостоятельно управлять солдатами и заниматься обеспечением припасов, были редкостью. Поскольку в прошлой жизни у меня был обширный опыт работы управленцем, административная работа давалась мне даже легче, чем бои. Не будь у меня Скаута-Командира, я бы тоже превратился в рыцаря, который умеет только идти в атаку.
Пока Михаэль прорабатывал дальнейшие планы, я вышел из палатки немного передохнуть. Я был слишком занят заботой о солдатах, чтобы как следует осмотреть город-крепость графа Эуза, поэтому планировал прогуляться и размять ноги. Август, Тед и Оскар тоже последовали за мной.
Замок Эуз превратился в город-крепость, потому что за долгие годы пережил множество бургундских вторжений. Построенный на холме, выдающемся между двумя дорогами, замок был оптимально расположен для блокирования вражеских набегов, имея два яруса двойных стен и мощную оборону. Высота холма делала стены ещё более внушительными.
Граф Эуз вложил огромные деньги и людские ресурсы в эти укрепления из-за постоянной бургундской угрозы. На небольшой равнине перед замком стояли фермерские дома, а на полях паслись коровы и овцы. За исключением фермеров, большая часть населения жила внутри стен.
Сколько рабочих было измучено, чтобы построить такие стены? Должно быть, на это ушло много лет, а расходы были просто астрономическими. Проблема была в том, что эпоха опоры на стены в конечном итоге пройдёт, что сделает такие огромные вложения в укрепления пустой тратой. По мере развития пушек оборонительная ценность стен будет неуклонно снижаться.
Не то чтобы стены сейчас были не нужны, но слишком сильно полагаться на них было опасно.
После того как пришли новости, что бургундские войска разбили лагерь у Мериана, войска и беженцы из окрестных деревень бесконечным потоком потянулись к замку Эуз. Вероятно, это повторялось при каждом вторжении.
У Эуза было три пограничные деревни. И Мериан уже была занята врагом, а две другие получили приказ об эвакуации. По мере того как день постепенно угасал, солдаты графа Эуза продолжали эффективно двигаться. Почему солдаты всё ещё проявляли активность после наступления темноты?
Поскольку беженцы всё ещё добирались до замка Эуз, солдаты патрулировали тракт, чтобы защитить их. Август заметил, что бегущие крестьяне, наверное, сожгли больше еды, чем унесли с собой в багаже. Это была стратегия выжженной земли, призванная гарантировать, что враг ничего не получит, даже если займётся грабежом.
Грабежи наёмников были особенно печально известны. Места, по которым проходились наёмники, разорялись настолько, что потом там никто не мог жить. Использование наёмников для разорения вражеских деревень само по себе было стратегией по подрыву сил противника. К счастью, поскольку Бургундия жаждала земель у реки Майн, они не позволяли своим наёмникам буйствовать сверх определённой меры.
Вернувшись в палатку, я попросил Теда и Оскара снять с меня доспехи. Латы обеспечивали отличную защиту, но снять их в одиночку было невозможно. Я был весь в поту и ужасно пах от того, что носил их весь день. Поскольку у меня не было оруженосца, Тед и Оскар ухаживали за доспехами.
Тем временем я проверил Шаттена и пять других коней. Шаттен был боевым конём, которого Хильда вырастила с большой заботой, и он проявил себя чудесно. Несмотря на то, что он нёс рыцаря в полных латах, он атаковал так же яростно, как лёгкая кавалерия, и реагировал именно так, как я направлял. Он был моим лучшим партнёром.
— Поистине великолепный конь. Никогда не видел такого красивого и ухоженного.
— Это гордость и радость моей невесты.
— Твоей невесты?
Август, казалось, был застигнут врасплох и переспросил, действительно ли такого коня вырастила моя невеста. Я вдруг почувствовал гордость. И объяснил, что Хильда известна как Валькирия королевского ранчо. Август едва мог в это поверить. Хотя были молодые леди, которым нравилось ездить верхом — ездящие на боевых конях встречались крайне редко.
Насколько я знал, жена Фила Элизабет тоже была грозной женщиной и ездила на боевых конях почти как Хильда. По счастливой случайности я, известный как Рыцарь Шторма, женился на Хильде, а Фил, восходящая звезда семьи Штайнхоф, стал мужем Элизабет. Так что мы с Филом иногда шутили об этом...
Что мы были избраны благородными Валькириями.
Тон Фила звучал наполовину обречённо, но в моих глазах Хильда была бесконечно мила. Поэтому, когда я вернусь домой, я намерен жениться на ней как можно скорее. Это звучало как «флаг смерти», но пусть так — я преодолею его силой любви. И у меня были мои Скауты.
— А твой конь, кажется, довольно стар?
— Ему больше пятнадцати лет. Я чувствую вину, заставляя его страдать в боях под началом такого недостойного господина, как я.
— Его выносливость может стать проблемой в бою, так что я одолжу тебе одного из своих.
— С моей стороны это самонадеянно, но если ты готов одолжить, я буду относиться к нему с величайшей заботой.
Август прекрасно знал, что его стареющий конь не подходит для боёв, поэтому с благодарностью согласился. Поскольку он всё ещё был гостевым рыцарем, мы оба были осторожны в словах и поступках друг с другом. Как только он официально станет вассальным рыцарем, между нами всё будет более естественно.