После официального получения рыцарства и становления Вольфгангом Риттером фон Штрейтом моя повседневная жизнь полностью изменилась.
Во-первых, поток посетителей в мой дом был нескончаем. Поначалу я был озадачен. Я не понимал, что происходит, но раз это были гости — я их принимал. Они выражали мне уважение, называли образцовым рыцарем и сыпали лестью. Это было одним из изменений в повседневной жизни после того, как мой Престиж семьи достиг семисот пятидесяти очков.
Так что я подавал им чай, вёл светскую беседу и искренне отвечал на их вопросы. Но в тот миг, когда они просили представить меня Его Высочеству кронпринцу, я похолодел. Бертхайм меня предупреждал. Мне нужно было остерегаться завистливых дворян, но также нужно было остерегаться дворян, пытающихся меня использовать.
Так что я проверял их личность через Скаута-Управленца.
Скаут-Управленец мог проверить историю и статус человека. Я не мог сказать каковы их намерения или о чём думали, но грамотно пользуясь этими двумя функциями, я мог составить достаточно хорошее представление о том, что за человек передо мной.
Его настрой был — лесть, а склонность — оппортунист (злой).
Я так и думал. Так что я указал ему на дверь, сказав, что у меня нет времени.
Он довольно настойчиво не хотел уходить, но Ганс просто подхватил его и выставил за порог. Проблема была в том, что таких было не один и не два. За три дня пятнадцать дворян заявились без приглашения. Так что я позвал Оскара, Теда и Даниэля и дал инструкции.
1). Если личность дворянина неясна, потребовать одну серебряную монету как плату за встречу.
2). Если дворянин отказывается платить и устраивает скандал — избить и вышвырнуть.
3). Если у них есть сопровождающие или солдаты — не трогать, немедленно зовите меня.
4). Титулованные дворяне, принцы, министерские семьи, королевская кровь и знакомые мне дворяне проходят бесплатно.
5). Если ситуация выходит из-под контроля — не форсируйте, зовите меня.
Эти пять пунктов были минимальным порогом. Я больше не собирался никого принимать бесплатно. Причиной, по которой я установил одну серебряную монету как стандарт, было отсеять большинство дворян, у которых не было ничего, кроме родословной и пустых карманов. Если они устраивали скандал — приказывал избить и выставить.
Разве люди, пытающиеся прокатиться на чужой славе, будут респектабельными и уважаемыми дворянами?
Никто не поднимал шум даже после хорошей трёпки.
Если бы у них были нормальные связи, они бы не цеплялись за меня. Если есть связи — пользуйтесь ими. Тот, кто пытается примазаться ко мне, не входя в мой круг, не стоил внимания. Единственным исключением были дворяне, приезжавшие с солдатами. Таких мне приходилось принимать.
Если бы завязалась драка и переросла в вражду между семьями, это стало бы серьёзной головной болью. Установив эти стандарты, я получил возможность наблюдать, как несведущие дворяне являются каждый день, только чтобы получить трёпку и быть выставленными. Пока что прихлебателей было больше, чем завистников.
Сама идея попытаться добраться до кого-то через меня, потому что более высокородный дворянин не даёт им аудиенции, была ошибочной с самого начала.
Изредка находились дворяне, готовые заплатить одну серебряную, чтобы увидеть меня. Ценя их искренность, я намеренно выделял время, чтобы их выслушать. Буквально просто выслушать. За одно это одна серебряная была неплохим доходом. Я даже подавал им чай, придумывал отговорки и отправлял восвояси.
Но мне не казалось? Тед в последнее время выглядел неважно.
Я спрашивал его, но он только мычал и отмахивался, говоря, что ничего. Так что я проверил его психологическое состояние через Скаута-Управленца, и оно читалось как тревога. Что именно его тревожило — не показывало.
Хм, что могло его мучить?
Я хотел спросить, но решил подождать, пока Тед сам ко мне придёт.
— Господин Вольфганг! Кто-то из Судебного департамента пришёл.
— Судебный департамент? Проводите в приёмную.
Если это кто-то из правительственного учреждения — для него бесплатный пропуск, так что я разрешил встречу. Министр юстиции упоминал, что хочет что-то обсудить в прошлый раз — неужели это посланник по этому поводу? Дворянин, представившийся чиновником при Верховном судье, был опрятно одет, красноречив и начал всевозможные витиеватые предисловия.
Моё терпение начинало иссякать. Так в чём суть?
— Пропустите любезности — просто скажите, что вам нужно.
— Ха-ха-ха, вы прямолинейны, как говорят слухи. Проведение ежемесячных придворных служб совместно с придворным духовенством — часть наших церемониальных обязанностей, но, как вы знаете, проведение церемоний требует значительного бюджета. Так что я обхожу дома, собирая пожертвования.
Раз в месяц они проводили публичную службу под руководством придворного духовенства, которую называли церемонией. Я присутствовал раза три, но это было ещё более пышно и торжественно, чем церковная месса, которую я слушал каждое воскресенье, что делало это самым нудным мероприятием из возможных. Я даже сомневался, что кто-то из дворян действительно понимал происходящее, раз всё читалось на латыни.
— Собираете пожертвования? Разве обычно вы не получаете бюджет от министерства финансов?
— Конечно, обычно так и есть, но так как это мероприятие национального масштаба, бюджета всегда не хватает. И министерство финансов не выделяет средства гибко. Так что у Верховного судьи вечно недостаточно финансирования. Я собираю пожертвования, чтобы облегчить это бремя.
— Хм, понятно. Но, насколько я понимаю, церемониями занимается придворное духовенство?
— Некоторые ведёт придворное духовенство, а некоторые организует Судебный департамент. Так что если вы пожертвуете, епископ произнесёт имя господина Штрейта во время церемониального действа. И когда наступит День Воскресения, вы заслужите благодать, которая позволит вам подняться по лестнице в рай.
Набожный католический рыцарь мог бы соблазниться.
Звучало достаточно убедительно, но, заподозрив неладное в просьбе о пожертвовании, я активировал Скаута-Управленца. Для протокола: я никогда не доверял тем, кто приходит просить пожертвования. Показания скаута показали, что дворянин передо мной был вовсе не придворным дворянином, а прибыл из Раденсдорфа.
Раденсдорф был землёй, которой правил герцог.
И профессия этого человека не значилась как безработный, а была чётко обозначена как мошенник.
Вот же ублюдок.
Я внимательно слушал, а он оказался аферистом?
Гнев вспыхнул во мне.
Я думал, что такого не произойдёт, раз меня называют Рыцарем Шторма и обо мне ходит определенная молва, но, видимо, в глазах этого мошенника я выглядел как молодой дворянин, опьянённый внезапным возвышением. Но у меня был скаут, и он не мог меня одурачить.
Когда атмосфера стала ледяной, мошенник начал нервно оглядываться.
— Эм, господин Штрейт? Если вы не хотите жертвовать, то ничего страшного. Я откланяюсь.
— Оскар! Тед! Вяжите этого мошенника!
Судя по его отработанной болтовне, это был не первый и не второй раз, когда он выдавал себя за другого.
Так что я велел связать его без пощады.
— Господин Штрейт? Что это значит!
— Как ты смеешь выдавать себя за чиновника — должно быть, смерть тебя не пугает.
— Выдаю себя за чиновника? Это беспочвенное обвинение! Я законный чиновник Судебного департамента!
— Хорошо, тогда я лично доставлю тебя к министру юстиции.
Наглости ему было не занимать. Без сомнения, он проворачивал это не раз. Мошенник разрыдался и начал молить о пощаде в тот миг, когда я притащил его в настоящий Судебный департамент. Реальные чиновники остолбенели, увидев, как я приволок самозванца.
— Вы говорите, он мошенник из Раденсдорфа? Дворянин?
— Он проделывал это не единожды, так что если вы проверите, наверняка найдётся ордер на его арест. Проверяйте на досуге и выплатите мне награду за поимку. И раз уж я здесь, могу ли я увидеть министра юстиции?
— Я уточню.
Раз я уже добрался до Судебного департамента, я запросил встречу с министром юстиции и немедленно получил её. Похоже, здесь у меня тоже был бесплатный пропуск. Министр юстиции смотрел на меня с интересом, услышав, что я поймал самозванца.
— Поймать самозванца, пришедшего воспользоваться вашей репутацией — у вас острый глаз.
— Никому не скрыться перед лицом закона и справедливости.
— Вы превосходный рыцарь, стоящий на страже закона и справедливости. Вы заслуживаете моего личного уважения.
— Итак, что за дело вы хотели обсудить наедине?
Это наверняка будет хлопотно, но если оплата хорошая — можно и потерпеть. Поскольку Шаттен — эта бездонная яма расходов на содержание — последовал за Хильдой в мой дом, лучшим подходом было хвататься за каждую возможность заработать. Если сложить сумму, которую мне всё ещё был должен Адельберт, с приданым невесты, получится 630 серебряных монет.
Казалось бы, огромное состояние. Но по сравнению с дворянами, владеющими землями, это было не так уж много.
— Вы помните пойманного вами скупщика краденого?
— Помню. Я наткнулся на него случайно, но не ожидал, что дело так разрастётся.
— С ним оказалась связана организация в трущобах под названием «Рафель». Они настолько обнаглели, что даже подделали форму гвардии, чтобы замести следы, но к счастью, благодаря вашей работе по поимке скупщика и исполнителя живыми, улики не были уничтожены.
Похоже, расследование ещё не было завершено. Ну, раз дело разрослось куда больше, чем ожидалось, полноценное расследование займёт время. Ни с того ни с сего финансового инспектора убили змеи из «Шланге», которые даже не были связаны с изначальным делом. И тот инцидент тоже запятнал репутацию Судебного департамента.
Они обыскивали только район Никсы, где произошёл инцидент, а потом я поймал руководителя «Шланге» в совершенно другом месте, выставив их некомпетентными. Я не знал, что случилось после этого, но если министр юстиции лично интересовался таким делом, можно было догадаться, что была проведена чистка.
— Человеческое тело, дарованное Господом, весьма выносливо. Так что из него можно многое узнать. Вам стоит тоже с этим ознакомиться. Наступят моменты, когда вы будете размышлять, какой метод наиболее эффективен.
…Он что, говорил о пытках?
Если подумать, большинство средневековых методов расследования вели прямиком к пыткам.