В дворянском обществе светские мероприятия — важное событие, которое нельзя пропускать.
Особенно для дворян брачного возраста: хоть они и не размахивали мечами, это было не меньшее поле битвы.
Если современная молодёжь изо всех сил составляет резюме, получает сертификаты и добивается конкурентных преимуществ для трудоустройства, то молодёжь этой эпохи ставила на кон жизнь на брачном рынке и бросалась в светские события. Дворянский сословие и так немногочисленно, а тех, кто равен по статусу, ещё меньше.
Богатым дворянам, дворянам с высокими титулами и дворянам, занимающим должности, было относительно легко, но для среднего дворянства ниже них банкеты были возможностью заявить о себе.
Когда появлялись привлекательные завидные партии — наследники или их эквиваленты, — начиналась конкуренция: грациозная, как лебеди на поверхности, и безжалостная, с пинками под водой. Такова суровая реальность дворянского общества, скрытая за его блеском.
Именно поэтому они ставили на кон всё ради брака, даже ценой понижения статуса — из отчаяния продолжить род. Семья — фундамент дворянина, и в эту эпоху честь семьи была честью дворянина. Сохранить род — важнейшая обязанность.
Пока наследникам высшей знати политические браки устраивали относительно легко, остальные были ввергнуты в безжалостную конкуренцию. Честно говоря, я не осознавал, насколько серьёзна брачная проблема в дворянском обществе. Это не эпоха, где допускались наложницы; кто первым заявил права — тот и победил.
В этом смысле я — приглашённый на банкет придворного графа Майнхофа вместе с Бертхаймом — не удостоился внимания ни одной дворянки, не говоря уже о завидных партиях. Был лишь один подозрительный старик, посмеивающийся и потягивающий вино.
Он говорил странные вещи, так что я проверил его через Скаута-Управленца, но этот старик определённо был сейчас безработным. Я не обнаружил никаких особенностей — слепое пятно Скаута-Управленца. Он оценивал только текущий статус, так что я не мог узнать, кем этот человек был в прошлом.
Крайне подозрительный, но всего лишь обычный старик без особых способностей или чего-то примечательного.
Так или иначе, я тоже был брачного возраста и должен был думать о женитьбе, но поскольку внутри сидел мужчина за тридцать, я испытывал этический диссонанс от мысли взять в жёны девушку пятнадцати-восемнадцати лет. Даже если внешне мне пятнадцать, разуму внутри — за тридцать, и я не мог не чувствовать неловкость.
Но в эту эпоху семья — всё, так что я был обязан как-то продолжить род Штрейт и должен был отбросить эти чувства. Поэтому я скорректировал критерий возраста в сторону более старших кандидаток. Бертхайм цокнул языком, видя, что ко мне не подходит ни одна дама.
— Тск-тск-тск, дамы не способны разглядеть феникса и гоняются за курами.
— Я ещё не прославился, и я низший потомственный рыцарь — разве не естественно, что меня не замечают?
— Ну, это правда. Именно поэтому тебе нужна достойная сцена, не так ли?
Почему и кронпринц, и этот старик так стремятся устроить мне сцену? Я сам позабочусь о своей сцене, так что, пожалуйста, не создавайте лишних хлопот. Поскольку самый важный гость, кронпринц, ещё не прибыл, я просто тихо пил вино.
Но тут к нам подошла привлекательная коротко стриженная девушка. По пышному платью я понял, что она из высшей знати. И мне показалось, что я её где-то видел. Где? Она ярко улыбнулась и обратилась к Бертхайму:
— Не думала, что вы явитесь в такое скучное место, маркиз.
— Это моя реплика. Для тебя, ненавидящей банкеты, прийти — какое удивление.
— Ха-а, моя семья устроила такой переполох из-за моего присутствия, что мне ничего не оставалось, кроме как прийти.
— Понимаю. Как ты поживаешь, Хильда? В последний раз мы виделись на твоём дне рождения три года назад, верно?
— Рада, что вы выглядите здоровым. Я не очень хорошо — мать меня изводит.
Они тепло беседовали, как дедушка и внучка, но я вдруг остался стоять как забытый мешок ячменя. А девушка то и дело поглядывала в мою сторону. Я не мог понять, подходящий ли момент представиться самому или стоит подождать, пока Бертхайм это сделает.
В этой девушке была живость, которую не чувствовалось в других дамах, и, прежде всего, она была поразительно красива. И пахла восхитительно. Роза? Но чем больше я смотрел, тем сильнее казалось, что мы уже встречались. Где я мог видеть такую дворянку?
— Ой, я так обрадовался, увидев вас, что забыл о представлениях. Господин Штрейт, эта юная леди — младшая дочь семьи военного министра, Брюнхильд фон Штайнер.
…Семья военного министра?
— Я Вольфганг фон Штрейт. Для меня честь познакомиться, фрейлейн.
— Рада знакомству, господин Штрейт. Зовите меня Хильда.
Просит называть себя уменьшительным именем при первой встрече.
Фрейлейн Штайнер не была ни застенчивой, ни, к удивлению, претенциозной. Она выглядела примерно моих лет, а может, чуть старше. Видя её винно-рыжие волосы, удобно подстриженные, я подумал, что она из тех, кто любит активный образ жизни.
Но она — младшая дочь семьи военного министра.
Невероятно высокое положение в дворянском обществе.
Даже Майнхоф, устроивший этот банкет, носил титул придворного графа, но это было лишь номинально сопоставимо — совершенно несравнимо с семьёй Штайнер, которая из поколения в поколение занимала пост военного министра. И если бы я не пришёл с Бертхаймом, я как низший дворянин даже не смог бы подойти.
Хильда переводила взгляд с меня на Бертхайма и сказала с явным интересом:
— Впервые вижу молодого рыцаря рядом с маркизом. Довольно необычная пара.
— Я хотел представить его как внука, но сдерживаюсь, боясь, что покойный господин Штрейт отчитает меня из могилы. Настолько я многого жду от этого прекрасного молодого дворянина, — ответил Бертхайм.
— Ого, неужели? Чтобы печально известный скупой маркиз так расхваливал. Хмм.
Внезапно заинтересовавшись мной, Хильда начала разглядывать меня со всех сторон. Как лягушка перед змеёй, я не мог пошевелиться. Она смотрела на меня с улыбкой, и на мгновение в её взгляде мелькнуло что-то, от чего у этой старой души внутри перехватило дыхание.
Затем её взгляд остановился на моей левой щеке.
Это был шрам от боя с Рыцарем Розы.
Шрам, который исчезнет, если мне представится случай воспользоваться медицинскими услугами.
— Какую историю рассказывает этот шрам? Он не выглядит обычным.
— Этот шрам от боя с рыцарем. Ожесточённая битва.
— Значит, вы видели настоящий бой. Вы тоже участвовали в войне?
— Я ещё не посвящён, так что не мог ответить на приказ герцогства о мобилизации рыцарей.
К сожалению, в войне я ещё не участвовал. Большинство моих жертв — члены трущобных организаций, а единственные противники рыцарского уровня, с которыми я сталкивался, — Фрост и Клюген. Но Хильда проявила значительный интерес к моему боевому опыту — тема, которая обычно не интересует дам.
Неужели её тянет к этому потому, что она дочь военного министра?
Честно говоря, я был смущён неожиданной темой.
Бертхайм бросил меня, наслаждаясь вином, словно знал, что так будет.
Эй, старик. Хоть немного помоги, а?
Хильда задавала мне всевозможные вопросы, и я отвечал как можно искреннее. Оставляя в стороне вопрос о том, благоволит ли она мне, моя собеседница — знатная дворянка далеко выше моего положения. Лучше произвести хорошее впечатление сейчас, чем потом расплачиваться за плохое.
Хильда извинилась, поняв, что поставила меня в неловкое положение.
— Простите, господин Штрейт. Я была невежлива.
— Всё в порядке, фрейлейн. Пожалуйста, не переживайте.
— Тогда задавайте мне вопросы вместо этого. Я разрешаю.
Она подталкивала меня спросить, глядя яркими, ожидающими глазами, отчего меня прошиб холодный пот.
Как закоренелый холостяк, я не очень умел разговаривать с женщинами.
Так что я просто решил спросить напрямую.
— Вы, похоже, любите активный образ жизни, фрейлейн. Поэтому и стрижётесь коротко?
— Именно. Вы довольно наблюдательны, не так ли? Я не люблю тихо сидеть дома. Мне нравится опускать ноги в озеро на вилле и скакать на лошадях по полям.
— Чудесные занятия. Я тоже люблю движение. Тренируюсь ежедневно, чтобы поддерживать форму. У меня пока нет боевого коня, но я бы с радостью однажды поскакал с вами наперегонки, фрейлейн.
Изначально я не был из активных, но ежедневные тренировки стали зависимостью, и я превратился в человека, который начинает маяться, пропустив хотя бы один день. Может, поэтому меня тянет к активным женщинам.
Но Хильда, которая мне понравилась, была цветком на утёсе, недосягаемом для меня, и чтобы сделать её законной женой, мне нужно быть как минимум лордом-рыцарем. Досадно, но ничего не поделаешь.
Тут банкетный зал вдруг стал очень шумным.
— Похоже, прибыл кронпринц. Все дамы бросились к входу.
— Если так пойдёт, кто-нибудь упадёт… ой-ой.
— Упавшая дама — дочь придворного барона Леобранте.
— Добрый кронпринц лично помог ей подняться.
— Она упала нарочно. Его Высочество слишком добр.
Она нарочно упала, чтобы привлечь внимание?
Неудивительно, что Вермеер, стоявший за его спиной, выглядел несколько недовольным. Эйзенах и гвардейцы преграждали дамам и дворянам путь, не давая подойти слишком близко, сопровождая кронпринца. Это было похоже на то, как свита айдола отбивается от фанатов.
Кстати, кронпринц всё ещё не женат. Если дама сможет стать кронпринцессой, это означает невероятное социальное возвышение, так что поведение не было непонятным — но не обернётся ли столь очевидный трюк против неё?
— Кто тот человек, приветствующий Его Высочество?
— Граф Майнхоф.
Я не знал, кто хозяин этого банкета и владелец этого великолепного особняка, но благодаря Хильде наконец смог соотнести лицо с именем. Хм, так вот тот смельчак, оскорбивший великого герцога? Граф Майнхоф выглядел довольно измождённым; похоже, он немало натерпелся.
Радостно приветствуя кронпринца, он проводил его к месту с пустым стулом рядом. Чьё это место? Мне было любопытно, и Хильда тут же ответила, каким-то образом уже зная:
— Должно быть, это место фрау Майнхоф. Хороший шанс попасться на глаза кронпринцу, не так ли?
— Даже высокородные страдают, будучи выставленными напоказ таким образом.
— Это доля Франца. Терпеть это — часть обязанностей кронпринца. Ах, Франц — это прозвище.
Они настолько близки, что зовёт кронпринца по имени? Ну, если она дочь военного министра, у неё естественно есть связи с королевской семьёй. Но слышать, как она использует к кому-то короткое имя, меня почему-то задело. Хильда начала указывать на присутствующих одного за другим, наблюдая за людьми — кто они, что за люди.
Неужели она так добра, потому что я ей понравился с первого взгляда?
Тут Вермеер заметил Хильду и подошёл.
— Леди Хильда. Не ожидал увидеть вас на этом банкете.
— Привет, Лео. Наслаждаешься? Нашёл даму по душе?
— Нет. Но тот, кто рядом с вами… господин Штрейт?
Вермеер был явно удивлён, очевидно не ожидая увидеть кого-то рядом с Хильдой. Хильда также была заинтригована тем, что Вермеер меня знает. Так что я кратко объяснил, как познакомился с кронпринцем через рекомендацию Бертхайма.
Хильда была поражена, услышав, что я могу стать близким соратником кронпринца, поскольку это положение, которое дают не каждому.
— Возможно, господин Штрейт окажется более значительной фигурой, чем я сначала подумала.
— Я не лишён амбиций, но всегда осторожен, опасаясь зависти других дворян.
— Если ты близкий соратник, появившийся из ниоткуда, завистливые дворяне определённо будут. Поэтому тебе нужно активно заводить союзников и учиться действовать с ними заодно.
Именно об этом я и думал. Мне нужно было выстроить связи достаточно крепкие, чтобы враждебные фракции не могли безнаказанно меня тронуть — так я себя защищу. Сейчас я в безопасности как низший потомственный рыцарь, но чем ближе к власти, тем пропорционально больше опасность.
Поэтому я хотел заручиться союзниками до того, как меня возьмут на прицел враждебные дворяне как нового назначенного соратника кронпринца. Первый — маркиз Бертхайм. Этот старик подавал себя как человек в отставке, довольный ролью наблюдателя, но он определённо не был обычным человеком.
Прежде всего, связи, которые он налаживал долгие годы как придворный дворянин, были весьма внушительными. Хотя это было рискованно, поскольку я совершенно не мог понять его намерений, причина, по которой я пытался оставаться рядом с Бертхаймом, заключалась именно в этих преимуществах.
Других связей у меня пока не было. Если бы я мог сблизиться с Хильдой, я бы добавил семью военного министра в свою сеть. Конечно, при моём нынешнем статусе это было невозможно. Так что, к сожалению, поддерживать дружеские отношения — максимум, на что я пока способен.