— Ва-ха-ха-ха! Вот это мой зять! Мало того что сжёг их базы снабжения, так ещё и захватил любимого коня этого ублюдка графа Эпине. Его репутации конец! Этот взбешённый ублюдок примчится в ярости! Он даже засады не заметит, верно?
— С сожжёнными базами снабжения и украденным любимым конём у него достаточно причин.
Граф Эуз согласился с оценкой моего тестя, скорчив кислую мину. А мой тесть с явным удовольствием сказал графу:
— Ну как вам способности моего зятя? Разве он не лучший кандидат в зятья?
— …Определённо превосходный зять. Слишком хорош для военного министра.
— Что? Что-то не так с нашей семьёй?
— Господин Штрейт. Вместо этого невежественного грубияна, как насчёт стать зятем правителя Эуза? У меня тоже есть дочь брачного возраста.
Что за опасные разговоры, когда у меня уже есть Хильда? Естественно, из глаз людей военного министра полетели кинжалы. В том числе и Михаэля. И наоборот: вассалы графа Эуза смотрели на меня с открытой враждебностью. С точки зрения эузских дворян, чужак, накапливающий военные заслуги, должно быть, очень раздражал. Особенно когда их лорд ценит его настолько, что предлагает собственную дочь.
Но у меня не было намерения становиться зятем пограничного лорда. Граф Эуз предложил это, потому что высоко оценил мои военные способности. Но стань я его зятем — проведу жизнь на полях сражений. не мой вариант. Мудрее всего взять то, что есть, и уйти.
— Я ценю предложение графа, но я зять военного министра и жених фрейлейн Штайнер. Моей женой будет только госпожа Штайнер.
Связь с семьёй военного министра важна, но я не считал, что есть женщина привлекательнее Хильды. Удовлетворённые моим ответом, тесть и Михаэль тепло улыбнулись. Граф Эуз, внимательно наблюдавший за мной, сказал со вздохом:
— При таком предложении большинство заколебались бы, а в твоих глазах не было ни тени сомнений. Я никогда не завидовал военному министру, но теперь завидую его удаче найти такого зятя — иметь такого рыцаря в семье.
— Ха-ха-ха, тебе просто нужно самому выбрать хорошего зятя.
— Они все просто жадные — сделать выбор непросто.
Подобно тому, как Хильда выбрала меня, несмотря на мой низкий статус, граф Эуз, казалось, был обеспокоен отсутствием подходящего зятя. Герцогство Берен было небольшой страной, поэтому жестокая конкуренция за подходящие партии неизбежна. Не будь Хильды, я бы и сам мог стать одним из тех отчаявшихся женихов.
Поиск партнёра за границей был одним из вариантов, но если брак не приносил ощутимых выгод, это случалось довольно редко. Средневековье отличалось сильным регионализмом и враждебностью к чужакам, поэтому выбор был очень узок. Именно поэтому в зятья часто брали способных мужчин низкого статуса.
Мой тесть принял рыцаря герцогства без родословной в зятья исключительно потому, что уважал мнение Хильды. В эпоху, когда браки по расчёту были нормой, позволить дочери самой выбрать мужа — крайне необычно. Возможно только потому, что мой тесть так дорожил семьёй.
К этому моменту выбор тестя уже доказал свою правильность. Именно поэтому граф Эуз ему завидовал.
Браки детей — повсеместная головная боль.
Тут заговорил кронпринц.
— Ты добросовестно следовал даже неразумным приказам и добился результатов сверх всех ожиданий. Ни один рыцарь герцогства не обладает такой преданностью и способностями. Я очень горжусь тобой.
— Благодарю, Ваше Высочество.
Кронпринц пообещал подробно доложить обо всех моих достижениях и обеспечить полную компенсацию. Гарантия кронпринца — именно то, чего я хотел больше всего. При особом внимании кронпринца даже министры не посмеют хитрить.
— Ваше Высочество, враг разбил лагерь у Мериана для подготовки к осадной войне. Но теперь, без припасов, он определённо скоро двинется на юг.
— Будь я на их месте, я бы отступил. Неужели они правда пойдут вперёд?
— Граф Эпине пойдёт на риск, чтобы восстановить растоптанную репутацию и заслужить доверие герцога Бургундии. Это отличная возможность уничтожить врага из засады.
Вернувшись к главной теме, мы приступили к планированию операции, в центре которой находился кронпринц. Самые многочисленные войска герцогства должны были выманить основные силы врага, а войска графа — спрятаться и ударить во фланг. Беренская копейная кавалерия встретит их в лоб. С лучшим штурмовым подразделением не использовать их было бы глупо.
Но командира кавалерии нигде не было видно.
— Где командир кавалерии во время столь важного совещания?
— Этот наглый болтун никогда в жизни не посещал собраний.
Значит, Беренской копейной кавалерии не нужна тактика. Прорвать строй врага, прежде чем вражеская кавалерия успеет среагировать, — вот и всё, что важно. Кронпринц всё же попытался назначить мне и лёгкой кавалерии важную роль. Но дворянин из лагеря графа Эуза вышел вперёд и обратился к кронпринцу. Его выражение было серьёзным, а взгляд в мою сторону — густо пропитан завистью.
— Ваше Высочество, господин Штрейт добился отличных результатов и только что вернулся. Он, должно быть, измотан. Может, дать ему отдохнуть? Пусть гордая кавалерия Валента из Эуза получит возможность выполнить эту роль. Я тоже командир, возглавляющий лёгкую кавалерию.
Дворяне Эуза энергично поддержали аргумент барона Валента, и атмосфера накалилась. Естественно, лагерь военного министра настаивал, что меня нельзя исключать. Когда конфронтация вспыхнула, кронпринц выглядел так, будто у него начиналась мигрень. Граф Эуз повернулся к кронпринцу.
— Этот человек — барон Валент. Верный рыцарь, храбрый и преданный, всегда идущий в авангарде против Эпине. Господин Штрейт много трудился всё это время. Может, дать ему отдохнуть и мобилизовать кавалерию Валента?
— Что? Вы отстраняете моего зятя?
— Отстраняем? Это ради блага господина Штрейта. Он добился выдающихся заслуг и вытерпел больше всех. Если мы перегрузим его и накопленная усталость убьёт его на поле боя, кто понесёт ответственность?
Мы уже сражались с раздельными цепочками командования герцогства и графа, а теперь оба лагеря воевали из-за меня. В итоге кронпринц приказал мне отдыхать. Похоже, он чувствовал вину за то, что послал меня в опасность с неразумными приказами. Так что мне назначили дежурство в гарнизоне.
Михаэль сказал с горьким выражением:
— Твои достижения слишком выдающиеся. В этом вся проблема.
— Потому что другим дворянам вроде барона Валента нужен шанс блеснуть?
— Именно. Иначе эти люди взбунтуются, а враг всё ещё там. Нужно их успокоить. Так уж вышло. Его Высочество кронпринц решил, и мы ничего не можем поделать.
Я понимал, но быть намеренно исключённым со сцены, где я мог отличиться, только ради утешения чужого самолюбия, было глубоко неприятно. Во время перерыва тесть тихо отвёл меня в сторону. Обычно он бы просто отдал приказ и на этом закончил. Но теперь он объяснял мне ситуацию. Одно это говорило, как сильно выросло моё положение.
— Я был в ярости, что эузские ублюдки намеренно тебя исключили, но честно говоря, мне не в чем их упрекнуть. Среди войск герцогства немало ропщущих о том, что тебе оказывают особое внимание. Ты уже добился великих заслуг. Разве этого не достаточно на данный момент?
Мой тесть неохотно согласился с кронпринцем и по этой причине. Как сказал Михаэль, слишком хорошо справляться — тоже проблема. В отличие от Михаэля, прямой линии и будущего военного министра, я всего лишь зять. Поэтому я последовал совету тестя и принял, что нужно дать равные возможности тем, кто ещё не заработал свою долю заслуг.
— Нужно дать шанс и другим. Так что ты веди оставшуюся кавалерию и будь в готовности. Преследуешь, когда враг побежит. Я прослежу, чтобы ты получил дополнительную добычу.
— Понял. Когда ты так всё объясняешь, мне гораздо спокойнее.
— Спасибо за понимание. Будь моя воля, я бы назначил тебя командиром и дал сцену побольше. Но это тоже нереалистично. Пограничные деревенщины не обладают выдающимися способностями, но имеют кучу жадности. Тск-тск. Если мы не захватим самого графа Эпине, ты — главный вкладчик в эту войну. Я гарантирую. Граф Эуз и Его Высочество кронпринц тоже это признали.
Учитывая, что мой тесть тратит время на объяснения подобных вещей, отказываться следовать за ним как зятю было бы неразумно. И причина была совершенно логичной. Любой видел, что я добился достаточных заслуг. Жадность до новых почестей могла навлечь беду. Как я всегда говорю: дворяне — существа, чувствительные к вопросам выгоды.
Дворяне и рыцари не подчинённые, а вассалы, и их мнение нельзя игнорировать. Европа всё ещё была обществом, построенным на феодальных договорах. Поэтому я просто молча наблюдал за планированием операции между графом Эузом и моим тестем.
Дворяне Эуза гудели от возбуждения.
Но я тоже не собирался сидеть сложа руки.
А затем прибыл посланник графа Эпине.