Грохот—
Ударная волна первым делом прошлась по земле. Слабая дрожь почвы докатилась до ушей Арканесии, ожидавшей посередине туннеля.
—...Это еще что такое?
Вокруг Арканесии все еще горело заклинание света. Но она понимала, что это не обычные колебания.
Она тут же возвела вокруг себя барьер из плотно сжатого воздуха.
И почти одновременно с этим.
Ву-у-уш—
По единому соединительному переходу устремилась воздушная ударная волна. Давление, скользнувшее по барьеру, оказалось не шуточным. Ощущение было таким, будто она столкнулась с мощнейшим взрывом лицом к лицу.
Ноа Эшборн ушел вперед уже довольно давно. Если ударная волна издалека докатилась сюда с такой силой, трудно было даже вообразить масштабы произошедшей там катастрофы.
—...Кажется, мне придется готовить компенсацию.
Она в шутку сказала Ноа Эшборну, что выплатит ему компенсацию, но на самом деле вовсе не собиралась использовать его как расходный материал.
Гении рождаются каждый год, каждое поколение, каждый век, но разве Ноа Эшборн был обычным гением? Он был из тех гениев, чей след навсегда останется в истории магической академии.
К тому же действующий император прочил его на роль следующего придворного мага и опоры для наследника престола.
Потерять столь ценного человека было бы недопустимо.
Она немедленно сотворила заклинание.
— «Абсолютная воздушная подушка» с тройным вектором «Треугольника отмены»...
Совместив свою профильную магию ветра с телекинезом, она создала сводчатую структуру из воздушного давления, чтобы удержать туннель от обрушения.
Укрепление туннеля по всей длине требовало колоссального количества маны. Даже у нее, мага 7-го круга, на это ушла бóльшая часть запасов.
«Будь здесь профессор Камиль, все было бы иначе?»
Магия ветра, честно говоря, подходила для замкнутого пространства меньше всего. А вот Камиль, управлявший чистой физической силой, смог бы удержать свод куда надежнее.
Но думать об этом сейчас не имело смысла.
Как придворный маг, она приняла решение урегулировать этот инцидент самостоятельно, а отправив Ноа на разведку, взяла на себя ответственность за все последствия.
Гордость архимага не позволяла ей быть погребенной заживо.
«...Но Ноа может не выбраться».
Грохот—
Она почувствовала, как вдалеке сотрясается земля.
Передняя часть туннеля рушилась под воздействием недавней ударной волны. Насколько далеко зайдет обвал, она знать не могла, но здесь, в укрепленной заклинанием зоне, ничего случиться не должно.
Проблема заключалась в Ноа Эшборне.
Успеет ли он сбежать до того, как туннель окончательно рухнет? Если просто рассчитать время на путь, это казалось невозможным. У него оставался призрак шанса, если он воспользуется превращением в тень, но... кто знает.
Сможет ли он применить магию теней в полностью погребенном подземелье, где невозможно даже отличить свет от тени?
Разум твердил «нет», но она продолжала стоять на месте, удерживая туннель магией.
На тот случай, если Ноа Эшборн еще жив — чтобы спасти его.
* * *
По мере расширения моего восприятия скорость мышления тоже возрастала.
Действительно ли все существующие в этом мире вещи находятся строго на своих местах?
Существуют ли на самом деле духи, призванные из мира духов, или частицы маны, парящие в воздухе?
Их можно увидеть, они откликаются на мою волю, так что можно сказать, что они существуют. Но я не могу утверждать это со стопроцентной уверенностью.
Потому что все существующее — это лишь вероятность.
То, что мы называем частицами, не является твердыми, фиксированными объектами. Это лишь распределение вероятности существования.
«А наши тела — лишь результат того, что эта вероятность очень, очень высока».
Человеческое тело состоит примерно из 40 триллионов клеток. И каждая из этих клеток включает в среднем по 40 триллионов атомов.
Каждый из этих отдельных атомов колеблется со своей вероятностью, сохраняя свою позицию.
Поэтому вероятность того, что все эти атомы одновременно заколеблются в совершенно противоположных направлениях и рассеются, практически равна нулю.
Практически равна нулю.
Строго говоря, не абсолютно нуль.
Я хотел резко повысить эту вероятность.
Мое сознание затихло, а мир, казалось, замедлился до полной остановки. Я больше не ощущал даже вращения моих колец маны. Вместо этого мана-кольца расплылись по моему телу, словно акварельные краски, впитывающиеся в холст.
«Начну с кожи».
Моя мана достигла кожи и начала взаимодействовать с клетками моего тела на атомарном уровне.
Я равномерно перенастроил функцию плотности вероятности каждого атома в своем теле. После этого границы моего тела начали растворяться в окружающей среде в виде «волн».
Я чувствовал, как размывается грань между воздухом и плотью.
«Вот, значит, как это ощущается».
Это было не ощущение разрушения тела, а чувство того, как молекулы устремляются вовне, а воздух проникает внутрь. Словно каждый уголок моего тела проветривали и продували насквозь.
Кончики моих пальцев осыпались и истаяли, превратившись в облако вероятностей.
Пока я с завораживающим изумлением смотрел на тающие пальцы, на одно мгновение частицы зафиксировались и проявили свою форму.
«Ой, я же их пронаблюдал».
Стоило мне взглянуть на частицу, существующую в виде вероятности, как она схлопнулась в одну фиксированную точку. Так не пойдет. Я ослабил концентрацию, чтобы фаза не зафиксировалась.
Ощущение было таким, будто мое тело аннигилирует, окончательно рассыпаясь в прах.
Время снова потекло, и земля обрушилась на то «место», где только что находилось мое тело.
ГРОХОТ!
Но я не перестал существовать.
Глубоко под завалом, сквозь крошечные щели и трещины, мое существование находилось в состоянии суперпозиции возможностей.
Полное воссоздание квантовой суперпозиции.
Мое сознание все еще удерживалось, но физическое тело находилось «повсюду».
Пока за мной никто не наблюдал, я одновременно существовал на тысячах путей.
За стенами, в толще воздуха и, возможно, даже внутри света.
Мана этого мира так же честна, как математика.
«Спокойно».
Поскольку никто не наблюдал за мной, я все еще пребывал в виде тумана — океана вероятностей. И я переместил эту вероятность за пределы туннеля.
Куда устремлялось мое сознание, туда стягивалась и вероятность.
В ту точку, где, как я «верил», я находился, перестраивались все возможности.
Это было наблюдение сознанием, выбор вероятности.
Я медленно сжал руку в кулак.
Рассеянные волны устремились к ней и сошлись воедино.
Туман сгустился, превращаясь в тепло, и ко мне поочередно вернулись плоть, кровь и кости.
Слабая плотность вероятности моего тела вернулась в исходное состояние и оформилась в твердую материю.
— Ха-а...
Я сделал вдох.
Воздух вошел в легкие, они зафиксировали его, и вывелось значение, имя которому — «существование».
—...Вышло?
Тихо пробормотал я.
Честно говоря, это была чистой воды авантюра.
Использовать квантовую механику, чтобы перевести компоненты физического тела в вероятностную форму. Задача невероятно расширить распределение вероятностей, чтобы перевести все тело в некое промежуточное состояние между бытием и небытием.
Провести все эти вероятностные расчеты на клеточном и атомарном уровнях должно было быть невозможно.
Ведь для этого пришлось бы настраивать 1,500,000,000,000,000,000,000,000,000 отдельных атомов поодиночке. Вместо этого я скорректировал распределение вероятностей целиком.
Но даже в этом случае я считал это совершенно невозможным из-за того, что мне требовалось расщепить силу моего мана-кольца на невероятно мелкие доли и применить эту формулу ко всему телу.
Преодолев каждое из этих препятствий, я в конечном счете добился успеха.
«Я жив. Это главное».
Я глубоко выдохнул и ощутил, как воздух наполняет легкие, а ветер касался кончиков пальцев.
Ощущение прикосновения материи к материи кардинально отличалось от существования в виде вероятности, когда ты одновременно повсюду и нигде.
«Да. Существовать как обычно все-таки лучше».
Место, где я материализовался, находилось у самого начала горизонтального туннеля.
В глубине взрыв, должно быть, был колоссальным, но здесь снаружи все выглядело целым. Похоже, размах взрыва оказался не таким огромным, как я предполагал.
Но в тот же миг...
Грохот—
Из глубины туннеля донесся раскатистый гул.
«Погодите, я что, выбрался быстрее, чем докатились вибрации?»
* * *
На всякий случай я направился обратно в туннель.
Меня беспокоило, что Арканесия, поддерживавшая свет и ждавшая меня, все еще могла оставаться там.
Возвращаясь в туннель, я ощутил легкий укол страха.
Вслед за первой волной от взрыва по туннелю эхом разносились самые разные звуки внутреннего обвала.
«А что, если здесь все рухнет, пока я внутри?»
Ну и что? Сделаю то, что должен.
Просто снова воспользуюсь магией квантового тумана, чтобы выбраться.
От этой мысли на душе стало удивительно спокойно.
Пройдя глубже, я действительно увидел Арканесию: она в одиночку сдерживала обвал туннеля с помощью своей магии.
Честно говоря, в самом начале она могла бы просто затолкнуть меня внутрь и отступить подальше, но маг 7-го круга изо всех сил держала свод... Меня это даже тронуло.
— Придворный маг.
— Ч-что? Ты почему оттуда выходишь?
— А вы почему все еще здесь?
— Я спрашиваю, почему ты оттуда выходишь! Там дальше был другой путь? Нет, там нигде нет второго выхода...
— Другого пути не было. Я выбрался с помощью магии.
— Магии? Ты имеешь в виду магию теней? Разве там оставались тени?
— Ну...
Я уже собирался объяснить, что сбежал с помощью магии квантового тумана, но вовремя остановился.
Вспомнить хотя бы, сколько времени и сил ушло только на то, чтобы объяснить формулу с мнимыми числами.
К тому же мнимые числа были хотя бы концепцией, которую бесчисленные математики развивали и оттачивали сотни лет в моей прошлой жизни, так что внедрить это понятие было не так уж сложно.
Но квантовая механика?
Этому направлению не исполнилось и сотни лет.
Даже профессора, преподававшие квантовую механику, говорили, что людей, действительно до конца понимающих ее, можно пересчитать по пальцам одной руки.
Если уж в моей прошлой жизни с ее развитой наукой эту суть постигали единицы, мог ли я так запросто объяснить ее здесь?
Стоило мне завести речь о чем-то вроде «кота Шрёдингера», как на меня гарантированно накричали бы за несение вздора.
Я ответил достаточно туманно.
— Ну... От взрыва вспыхнул свет... а значит, появились и тени.
Тени там действительно были. Просто выбрался я вовсе не с помощью магии теней.
Так или иначе, я не солгал.
Арканесия приложила руку к груди и с облегчением вздохнула.
— Фух... Что ж, я рада, что ты выбрался. Хотя и понятия не имела, что магия превращения в тень может работать с такой скоростью.
— Я и сам не знал, что выберусь живым.
Ответил я со легким смешком.
Арканесия сказала, что пора возвращаться, и мы пошли назад по туннелю к выходу.
Пока мы неспешно шли, Арканесия спросила, что произошло в глубине.
Я рассказал ей обо всем, что услышал там.
— Демон, действовавший по приказу Нефенсиса. Стонивер, кажется?
— Да. Вы слышали о нем раньше?
— Нет. Совсем ничего. Впервые слышу это имя. Судя по всему, он не из особо известных.
— Верно. Да и умом, как выяснилось, он не отличался.
—...Понятно.
— Похоже, он погиб, попав под ударную волну от заклинания рельсотрона. Проблема в том, что я не успел толком рассмотреть, что находилось внутри той штуки.
— Ты сказал, это предмет, переключающий координаты цели через связь с другим магическим кругом снаружи?
— Да. Скорее всего, кто-то снаружи планировал использовать его для сотворения заклинания, направленного на императорский дворец.
— Значит, придется раскопать завал...
Говоря это, Арканесия оглянулась назад. Ее явно тревожило, что внутри туннеля остался потенциально опасный предмет.
Как бы то ни было, я передал все, что удалось выяснить, так что моя часть миссии была завершена. Остальное упиралось в работу Арканесии, других магов и императорского спецназа.
С легким сердцем я окончательно вышел из туннеля.
К тому моменту, как мы выбрались, уже наступил вечер.
Я решил переночевать во временных покоях, отведенных нам в императорском дворце.
Стоило мне добраться до комнаты, как тело накрыла жуткая усталость.
«Но тренировки маны забрасывать нельзя».
Особенно сегодня, когда я выжал из Теории духа абсолютно все, и расход маны был колоссальным. Опустевшие мана-кольца пока так и не восстанавливались как следует.
Я неспешно погрузился в медитацию, исследуя свое тело изнутри.
И тут...
«Постойте, это еще что такое?»
С моим мана-кольцом происходило что-то странное.