Еженедельное собрание преподавателей.
В последнее время эти собрания казались странно лишенными жизни. Лица присутствующих выражали раздражение, досаду и истощение — точно как у офисных работников, затащенных на обязательное совещание в пятницу в шесть вечера.
И на то были веские причины: большинство профессоров магической академии сейчас были по уши погружены в исследования величайшего, пожалуй, открытия в истории магических формул — концепции мнимых чисел.
«Зачем мы вообще проводим эти собрания по учебному расписанию каждую неделю?»
«Мне нужно вернуться и проверить результаты экспериментов аспирантов».
«Эх... почему Бета-преобразование не работает в этой формуле...»
Только об этом все и думали.
Их собственные исследования были главным. А об общеакадемических мероприятиях они думали в последнюю очередь.
И это касалось даже самого ректора Грандара.
— Что ж, давайте на этом завершим сегодняшнее собрание.
— Согласен.
— Отлично.
— Тогда я пойду.
— До встречи...
Профессора толпой высыпали из конференц-зала.
Зал заседаний опустел... вернее, почти опустел, но несколько профессоров все же остались.
Ректор Грандар, а также профессор Камиль с кафедры телекинеза, профессор Михо Твинтейл с кафедры иллюзий, профессор Мукали с кафедры укрепления тела и профессора Теофил Ансельмо, Калмор Девилан, Баолета и Лазан.
Это были те самые восемь преподавателей, чьи специальности изучал Ноа.
Честно говоря, к этому моменту сложно было понять, кто кого учит — они Ноа или Ноа их. Какой еще студент в мире берет сразу восемь основных дисциплин, разъясняет ключевые концепции собственным профессорам и выдает им задания?
А Ноа делал именно это.
Стоило кому-то зайти в тупик с мнимыми числами, достаточно было спросить его, и ответ находился мгновенно. Более того, он давал им следующую цель в качестве домашнего задания.
Всем восьми профессорам оставалось лишь следовать проложенному Ноа пути и вести исследования.
Однако в последнее время ситуация немного изменилась.
— Думаю, присутствующие здесь столкнулись с одной и той же проблемой, — взял слово ректор Грандар.
Профессор Баолета ответила с мрачным видом:
— Студент Ноа в последнее время потерял интерес к нашим исследованиям.
— Да... он появляется на занятиях ровно настолько, чтобы набрать необходимые часы, а затем сразу возвращается в общежитие.
— И все же, профессор Калмор, вы в лучшем положении, чем остальные. У вас индивидуальные занятия. Я же в некоторые дни даже не замечаю, приходил он на лекцию или нет.
— А ведь мы уже практически на финишной прямой с магическим кругом иллюзий...
— Профессор Лазан, прекратите дремать и скажите хоть что-нибудь.
— Аха-ха, прошу прощения. Прошлым вечером я немного перебрал...
— Боже правый. Вам вообще ни до чего нет дела, да, профессор Лазан?
Профессор Лазан, преподающий магию призыва, почесал затылок и умолк.
Справедливости ради, магия призыва больше зависела от сродства с духами, чем от формул, поэтому сдвиг парадигмы в сторону мнимых чисел затронул его не так сильно.
К тому же он уже опубликовал выдающуюся работу по теории духов, так что острой необходимости в глубоких исследованиях у него не было.
Степень спешки отличалась, но и профессор Мукали с кафедры укрепления тела особо не торопился.
— Кхм, ну, в учебе у студентов бывают взлеты и падения. Иногда хочется просто перевести дух. Разве это не естественное положение дел? Зачем вы так давите на студента, будучи профессорами?
Профессор Михо сверкнула пылающим взором и ответила беспечному Мукали:
— Легко вам говорить! Первое, что Ноа вообще сделал для кого-либо из нас, — это ваша комплексная магия укрепления прочности тела!
— Извините, «ваша»? И это на официальном собрании преподавателей...
— Официальное собрание окончено. Здесь больше никого нет!
— Ха. А вы-то сама? Разве вы не получили от Ноа все, что хотели, с помощью вашего быстрого круга магии иллюзий? Какая еще помощь вам от него нужна?
— Ч-что... да как... ух...!
— Ой-ой, только не плачьте~
— Да ты...!
— Чего расшумелась, полузверь? Разве здесь есть кто-то, кто провёл с Ноа больше исследований, чем ты?
Доведенная подколками Мукали до предела, профессор Михо вспыхнула: её красные волосы взвились и затрепетали. Это была характерная черта зверолюдей при потере контроля над эмоциями.
Но, несмотря на всю свою ярость, Михо не могла найти, что ответить.
Потому что Мукали был прав.
Благодаря исследованиям с Ноа она уже добилась колоссального прогресса в разработке круга магии иллюзий.
Магический круг, на построение которого на открытой местности раньше уходил целый день, теперь можно было набросать за 10 минут на пятачке в один квадратный метр.
И все благодаря формулам, разработанным Ноа.
Сокращение формул на основе приближений и методы вычислений с мнимыми числами.
Эти две вещи колоссально упростили сложнейшую работу над формулами круга магии иллюзий.
А воспользовались ли подобными плодами другие профессора?
Профессор Мукали уже вкусил эти плоды, но профессора Баолета, Теофил и Камиль все еще находились в самом разгаре исследований.
По сравнению с ними жалоба Михо выглядела обычным капризным нытьем.
— Достаточно. Возьмите себя в руки.
Ректор Грандар поднялся со своего места и вмешался, чтобы остановить профессора Михо.
Тяжелая волна маны опустилась на неё, подавляя эмоции, и ей удалось вернуть самообладание.
Её алые волосы улеглись, и профессор Михо, снова заговорив спокойным голосом, склонила голову перед коллегами:
— Я зашла слишком далеко. Прошу прощения.
— Ничего страшного. Это можно понять.
Профессор Теофил принял извинения.
Чтобы сменить тему, он поделился собственной тревогой:
— Мы с Ноа работали над созданием магии восстановления, способной справляться с любыми видами травм. Это было применение магии превращения в туман.
— Хм. Я однажды помог ему со созданием артефакта с использованием туманных иллюзий. Это было еще во время соревнований по обмену опытом.
— В какой-то момент он спросил меня, не даст ли комбинирование магии туманных иллюзий с фактическим превращением в туман лучших результатов. Я ответил, что одновременно использовать и то и другое будет сложно, так как оба процесса требуют трудоемких вычислений формул, но тем не менее.
Вслед за профессором Теофилом свои истории добавили Грандар и Михо.
Ключевым словом был «туман».
Ноа зацепился за что-то в магии тумана и оказался полностью поглощен этим.
А после этого...
— Вот тогда-то он и забросил наши исследования...
Профессор Баолета прищурилась. Она получила в свое распоряжение ультимативную магическую формулу, известную как заклинание «Рельсотрон», но даже у этой формулы был свой ряд преград.
Больше, чем сложность самой формулы, ей требовалась невероятно точная выверка маны с нулевым отклонением вплоть до 0,01 секунды и достаточная защитная мощь, чтобы выдержать отдачу.
Ей требовалась систематическая структура формул, чтобы все заработало.
Но Ноа, который мог продемонстрировать «Рельсотрон» совершеннее всего, перестал появляться в лаборатории, и это бесконечно огорчало.
Сидевший рядом профессор Калмор осторожно поднял руку и произнес:
— Мы и так зачитываем ему посещаемость занятий автоматом, не можем ли мы просто отменить эту льготу?
Из-за того что Ноа обучался сразу на восьми специальностях, его расписания занятий часто накладывались друг на друга. Поэтому только для Ноа сделали исключение, засчитывая посещение, даже если он появлялся лишь на трети лекций.
Предложение состояло в том, чтобы лишить его этой привилегии, но...
— И речи быть не может.
— Вы правда думаете, что это сработает?
— А что, если он из-за этого бросит специальность?
Калмору, самому младшему по стажу среди собравшихся преподавателей, ничего не оставалось, кроме как смутиться и опустить руку.
Наступила тишина.
Создавать трудности для Ноа в любой форме было категорически нельзя.
С самого начала все козыри в этом взаимодействии были на руках у Ноа. Но были ли у профессоров хоть какие-то пряники, которые они могли бы ему предложить?
На самом деле и здесь хвастаться было нечем.
Лучшее, что они могли предложить, — первое авторство в научной статье, но к этому моменту Ноа уже приписал себе большинство значимых достижений.
Честно говоря, даже если бы Ноа завтра решил бросить все их специальности и ни с того ни с сего вернуться к изучению магии льда, написать статью для него не составило бы труда.
К тому же, даже без научных статей его будущая карьера уже была высечена в граните.
«Да что вообще можно сделать с тем, кому уже пророчат место следующего придворного мага?»
«Честно говоря, удерживать его рядом — уже победа».
«Даже если он окончит академию прямо так... мы войдем в историю как восемь наставников, обучивших имперского придворного мага. И этого достаточно».
Большинство из них смирились с неизбежным. Жаль, конечно, но что поделаешь.
Но тут подал голос профессор Камиль, все это время молча слушавший остальных:
— А что, если поступить так?
— В смысле...?
— Если Ноа сейчас с головой ушел в исследования магии тумана, почему бы нам не вмешаться и не помочь облегчить ему задачу?
— Нам помогать ему с его исследованиями?
— Я говорю о том, чтобы помочь ему с исследованиями магии тумана. Чем быстрее Ноа разберется с ней, тем скорее он вернется и к нашим темам.
Иными словами, восемь профессоров Имперской магической академии собирались объединить усилия, чтобы поддержать исследование одного-единственного студента.
В обычных обстоятельствах такое было бы немыслимо, но...
— Точно...!
— Как и ожидалось от профессора Камиля.
— Гениально...
Идея встретила подавляющую поддержку.
* * *
В эти дни я даже не замечаю, как летит время в академии.
Не помню, когда в последний раз я был настолько погружен в работу и так долго сосредоточен на чем-то одном.
За исключением короткой медитации для накопления маны по утрам, целыми днями моя голова занята исключительно квантовой магией.
Процесс расщепления собственного тела на кванты.
Работа по проверке того, сможет ли мое тело в этом процессе рассеяться подобно туману, не исчезая полностью, и при этом сохранить сознание собственного существования, а затем собраться воедино. Все это тянулось уже несколько недель.
— Хм.
Накопив ману во время утренней медитации, я сверился с расписанием и увидел, что наступило время занятия по магии иллюзий.
«...Пропустить, что ли?»
По сути, я вычерпал почти всю норму посещаемости по магии иллюзий. Мне нужен еще всего один день, чтобы не получить незачет.
Иными словами, даже с моей льготой, позволяющей ходить лишь на треть занятий, я истратил практически весь лимит.
— Эх. Мана у меня как раз на максимуме, и мне так хочется продолжить работу над квантованием.
К слову, когда кольца вращения маны сменились орбиталями маны, способ накопления маны тоже изменился.
Мне больше не нужно было постоянно подстраивать форму и радиус кольца вращения маны или использовать магию ослабления мана-колец.
Накопление маны в мана-орбитали, сформированной в виде облака вероятностей, не подвергалось действию возвращающей силы, как это было с мана-кольцами.
Теперь я могу просто медитировать, как и все остальные, и смотреть, как наполняется мана! До чего же это удобно!
Как вспомню времена, когда мне приходилось выполнять преобразования формул каждые две минуты, сейчас — совсем другой уровень комфорта.
Так или иначе, мана-орбиталь, заполненная уже до 5-го круга, меняла диапазон облака вероятностей в соответствии с моей волей.
На данный момент рассеять одну из кистей рук я мог одной лишь мыслью.
— Проблема в моем мозге. Когда голова начинает рассеиваться, мое сознание, кажется, тоже улетучивается.
Квантовать руки или ноги до смутного, туманного состояния было несложно, но когда дело доходило до головы или грудной клетки, все кардинально менялось.
В конце концов, возможность рассеять даже голову и сердце была ключом к тому, чтобы квантовая магия тумана заработала.
Именно над этим я и бился последние несколько дней.
«На самом деле это не столько исследования, сколько практика».
Исследованиями это и впрямь назвать трудно.
Я просто пытаюсь наложить квантование на свое тело, и если чувствую, что ничего не выйдет, отменяю его.
Мало-помалу я поднимаю уровень квантования и наощупь определяю порог возможного.
И вчера мне показалось, что я почти подошел к этой черте.
«Теперь осталось лишь шаг за шагом перешагнуть эту черту и поднять порог еще выше».
Это похоже на закалку тела.
Точно так же бойцы муай-тай набивают голени: бьют до образования трещинок в кости, дают им зажить, а затем бьют снова. Повторяя боль и восстановление, они раз за разом раздвигают границы выносливости.
Но даже у бойцов муай-тай при этом случаются травмы. Предполагается доводить дело лишь до микротрещин, но иногда кость просто ломается.
Если нечто подобное произойдет во время использования квантовой магии...
«Я умру».
Что делает это невероятно опасным.
Зато награда за успех окажется слаще всего на свете.
Я медленно попытался применить квантование к своему мозгу.
Как только я начал, мана, тянущаяся из мана-орбитали, принялась стимулировать мозг, воздействуя на вероятность его существования.
Почудилось, будто сквозь череп просачивается прослойка воздуха, и по голове разливается приятный холодок.
При обычных обстоятельствах я бы остановился прямо на этом, но сегодня сделаю еще шаг вперед.
Подобно тому как мана-орбиталь менялась вслед за моей волей, мой мозг тоже начал меняться.
Лобная доля, височная доля, промежуточный мозг — все они заходили на территорию друг друга, переплетаясь и превращаясь в единую облачную массу.
Поток мыслей угасает. Мне хочется просто отпустить сознание.
Время растягивается в вечность, и мне кажется, что я уже никогда не найду выход из этой вечности.
«Кх...! Надо остановиться...!»
Я отчаянно боролся с порывом отпустить сознание.
И тут, посреди этого дремотного тумана, всплыла одна мысль.