—...Я называю это орбиталью маны.
— Орбиталью маны?
— Да. Это мана, существующая в виде функции плотности вероятности. В зависимости от круга меняются как диапазон, так и вероятность этой функции. Обычно она остается в форме такого облака маны, но когда я пытаюсь использовать магическую силу, она по моей воле превращается в частицы и принимает определенную фазу.
— Я абсолютно не понимаю, о чем ты говоришь...
— То есть ты хочешь сказать, что она одновременно и есть, и нет, а когда у тебя появляется желание ее использовать, она проявляется?
— Грубо говоря, да. Пока что моя мана с наибольшей вероятностью сходится в районе 30 000 макина, но с погрешностью около 1000 макина. Поскольку она существует на основе вероятности, ее трудно измерить количественно...
— О чем ты вообще говоришь... Хочешь сказать, твоя мана постоянно скачет?
— То, что я сейчас слышу, это правда о мане?
Пока профессора пребывали в замешательстве и растерянности, профессор Мукали четко подвел итог:
— Ноа, то, что ты только что сказал... разве это не похоже на то, что в форме мана-кольца — нет, орбитали маны — она подобна ребенку в утробе, а когда ты колдуешь, становится уже родившимся ребенком?
—...Ребенком в чем?
— Да нет же, мы обсуждали это, пока тебя не было! Ты ведь имеешь в виду, что ребенок в утробе находится в состоянии суперпозиции, когда нельзя сказать, мальчик это или девочка, но как только он рождается, всё становится определено, верно?
Пример был немного топорным, но профессор Мукали был прав. Одно из ключевых понятий квантовой механики заключается в том, что результат определяется в момент наблюдения.
С моей орбиталью маны всё было точно так же.
Она остается в форме облака, а в момент использования магической силы превращается в частицы и высвобождает истинную мощь маны.
Я кивнул:
— По сути, так и есть. Чтобы точно узнать, сколько магической силы в орбитали маны, мне пришлось бы исчерпать ее полностью.
— Что это еще за магия, основанная на удаче...?!
— Это не удача, это вероятность.
— Разве это не одно и то же?!
— Это разные вещи. Согласно расчетам, более 95% маны находится в пределах от 30 300 до 30 700 макина. Вероятность того, что реальное значение будет отличаться более чем на 1000 макина, составляет менее 1%.
— Но бывают ведь случаи, когда она опускается до 28 000, не так ли?
—...Это не невозможно.
Даже 0,0001% — это не что-то невозможное. Вполне реальная вероятность. И разве не в этом заключается вся прелесть квантовой магии?
Но остальные профессора отнеслись к этому очень серьезно.
— Хм-м...
— Способность точно знать и распределять показатели своей маны — это базовое требование к магу...
— Разве можно творить точную магию с таким неточным мана-кольцом?
— Это тревожно.
Вопреки опасениям профессоров, с моей магией всё было в порядке. Квантовая механика по своей природе — это наука, объясняющая микроскопический мир.
Для видов магии, требующих точности, квантование, работающее на предельно микроскопическом уровне, подходит просто идеально.
Уровень точности, с которым я сейчас могу управлять маной, позволяет нарисовать верблюда частицами маны в пространстве размером с игольное ушко.
— И... как же ты получил такое мана-кольцо?
— спросил профессор Калмор. Я пожал плечами и ответил:
— Я обнаружил это во время выполнения поручения госпожи Арканесии. Я попытался превратиться в туман и случайно преуспел, а когда после рассеивания снова вернулся в свое тело, мое мана-кольцо изменилось вот так.
— О-о-о...! Превращение в туман...
— Это побочный эффект магии тумана...?
— Что же нам делать? Возможно, придется пересмотреть магию превращения в туман...
— Если ты снова рассеешь свое тело в туман с помощью превращения, а затем соберешься обратно, разве твое мана-кольцо не вернется в норму?
Я покачал головой в ответ на вопросы профессоров:
— Нет. У меня нет особого желания возвращать мана-кольцо в прежнее состояние. На самом деле мне так даже удобнее. К тому же я всё равно не в том положении, чтобы снова пробовать превращение в туман.
— Ты не можешь превращаться в туман?
— Верно. Мне удалось рискнуть один раз и добиться успеха, но когда я попытался повторить, то даже не смог заставить себя попробовать. Казалось, стоит мне оступиться — и мой разум рассыплется туманом.
— Боже мой...
Профессора снова погрузились в молчание.
У каждого из них было крайне озабоченное выражение лица.
У каждого профессора могли быть свои собственные поводы для беспокойства, но их объединяло одно.
«Никто из них не понимает квантование».
Они кивали во время моих объяснений и даже приводили отдаленно похожие примеры, но нельзя было сказать, что хоть кто-то из них постиг истинную суть.
«Впрочем, я этого и не ждал».
Чтобы мгновенно понять это и объяснить в ответ, нужно быть кем-то превосходящим гения. Это теория, над которой даже самые прославленные ученые XX века ломали головы и вели бесконечные споры.
Понять ее с первого раза было бы нечеловеческим подвигом.
«Конечно, здесь есть несколько существ, которые не являются людьми».
Дворфы, эльфы, зверолюди.
Но даже их чистый интеллект ничем не отличается от человеческого.
— Поэтому пока я планирую продолжать эксперименты с магией тумана и квантовой магией. Боюсь, в это время мне будет довольно сложно помогать с исследованиями профессоров.
— Ох, д-да. Мы понимаем.
— Мы ведь как раз для этого и постарались выделить вам эту лабораторию, не так ли?
— Кхм. Сможем ли мы вообще чем-то помочь... Ну...
Я был благодарен профессорам за добрые намерения, но эту проблему они решить не могли.
Они не имели представления о квантовой механике, да и я сам не опирался на четко сформированное понятие квантования маны.
Это стало результатом случайного стечения обстоятельств в ситуации на грани жизни и смерти.
Чтобы попытаться повторить это, оставался лишь один путь: сделать самого себя подопытным и продолжать исследования.
— Всё в порядке. Того, что для меня обустроили лабораторию, более чем достаточно. На самом деле мне было тяжело, потому что в общежитии не хватало места для исследований.
— В-вот как.
— Можем ли мы сделать что-нибудь еще, чтобы помочь?
— Если вам нужно финансирование для исследований, только скажите. В конце концов, я ректор этой академии.
"..."
Даже ректор Грандар с готовностью вызвался помочь с моими исследованиями.
Остальные профессора бросили на ректора слегка недовольные взгляды. Вероятно, им самим не хватало средств в бюджетах собственных лабораторий.
Но они быстро сменили гнев на милость.
Ведь только после того, как я закончу свои исследования, я смогу вернуться к помощи им.
— Кхм. Что ж, мы будем время от времени заглядывать.
— Если вам понадобится помощь, только скажите.
Профессора попрощались и один за другим вышли из лаборатории.
Сначала казалось, что это помещение создавалось для того, чтобы профессора собирались и проводили собственные исследования, но каким-то образом оно досталось мне одному.
После этого я с концами обосновался в лаборатории и начал использовать собственное тело в качестве подопытного для исследований, словно сам превратился в профессора.
Профессора, которые поначалу время от времени заходили в поисках хоть какого-то способа помочь, со временем перестали приходить вовсе. Потому что делать им тут было абсолютно нечего.
И так я постепенно превращался в местное привидение Лаборатории магии тумана.
* * *
Шел первый месяц исследований в лаборатории.
Приближалась пора семестровых экзаменов, знаменуя собой финальный отрезок первого семестра.
О других экзаменах я не беспокоился. В решении задач на студенческом уровне или практической магии для меня не было ничего сложного.
На самом деле меня в эти дни волновало поддержание ускорения мышления за счет квантования мозга.
Я хотел удерживать то состояние, когда время течет медленно, но это оказалось не так просто, как я надеялся.
«Терпеть не могу момент, когда мое сознание начинает затуманиваться».
И сегодня я снова попытался удержать тот момент, испытав замедление времени путем квантования мозга.
Небольшие часы с маятником, которые я принес в лабораторию.
Маятник под часами качался взад-вперед, а секундная стрелка двигалась через равные промежутки времени.
Но как только я применил квантовую магию к своему мозгу, движение маятника постепенно замедлилось, дойдя до состояния, когда он практически остановился.
«Ух...! Кажется, у меня сейчас глаза закроются».
Казалось, я могу просто уснуть прямо так.
До сих пор я пытался замедлить ход времени в более слабом состоянии, чем это. Но все они потерпели неудачу.
До того как мозг переходил в квантовое состояние, замедлить время было попросту невозможно.
Но стоит ему войти в квантовое состояние, как неизбежно наваливалось это сонливое, вялое чувство. Момент, который было тяжело выдержать.
Я решил полностью перешагнуть этот порог.
«Ха-а...! Попробуем».
Существовал шанс, что мой разум окончательно распадется.
Но на данный момент другого пути не было.
После многочисленных экспериментов я не смог найти иного решения, кроме этого метода.
Я начал еще сильнее распылять свою физическую материю, понижая плотность вероятности, рассеянную по телу.
Я стиснул зубы и держался из последних сил, преодолевая ощущение, что мое сознание вот-вот полностью исчезнет.
И затем в какой-то момент...
«А?»
Мой разум стал предельно ясным.
«Сработало. Неужели правда сработало?!»
В тот самый момент, когда в голове прояснилось, я остановил процесс квантования.
Во всем теле ощущалась легкая слабость, но я еще не превратился окончательно в туман и не рассеялся.
Мне удалось переступить квантовый порог, сохранив при этом физическую форму.
Но...
Тик-так, тик-так.
— Да ладно...!?
Как только я избавился от этой сонливости, время снова потекло в обычном темпе.
— Ха-а. Значит, неудача.
Находясь в этом состоянии, я начал размышлять.
Почему время текло медленно только в тот конкретный момент?
«Если представить разум человека как обмен данными внутри мозга... нейроны, посылающие и принимающие электрические сигналы, и составляют сознание и мысли».
Человеческое мышление — это взаимодействие нейронов в головном мозге.
Но что, если эти нейроны квантуются и начинают обмениваться данными как квантовая информация, образуя вероятностные пары...?
В теории идеально построенный квантовый компьютер способен обрабатывать данные в сотни раз быстрее обычного.
Если мой мозг переходит в состояние квантовых вычислений, замедление времени становится логичным. Уровень моего сознания ускоряется в сотни раз, создавая обратный эффект: кажется, будто время замедляется.
«Тогда почему всё снова вернулось к норме, когда квантование зашло дальше...?»
Возможно, дело в том, что даже нейроны, сами нервные клетки, начали распадаться ниже уровня частиц.
Всё это лишь предположения, но это самое правдоподобное объяснение.
Момент, когда мне казалось, будто мое сознание вот-вот улетучится, был связан с тем, что нейроны полностью распадались, и мысли, обрабатываемые мозгом, в этой точке исчезали.
А то, что я всё ещё сохранял разум даже за этим пределом... не было ли это вмешательством чего-то божественного, существованием души?
«В мире, где существует реинкарнация, просто не могут не существовать души и боги».
В конце концов, здесь были святые рыцари и жрецы, творившие чудеса благодаря божественной силе. В этом мире данный факт бессмысленно отрицать.
Как бы то ни было, испытав две разные формы «сознания», я теперь мог примерно догадаться о лежащем в основе принципе.
Ускорение мышления можно использовать только тогда, когда квантование поддерживается на определенном уровне.
«Главное — как выдержать это сонливое состояние».
Спустя месяц у меня наконец появился хоть какой-то результат.
Я вышел из лаборатории с легким сердцем.
Совершенно не осознавая, что мое тело всё еще находится в квантованном состоянии.
* * *
Я направился в кабинет студенческого совета впервые за долгое время.
Честно говоря, после фестиваля у президента студсовета практически не осталось дел, так что академия прекрасно справлялась и без меня.
Сейчас кабинет студсовета использовался как учебное пространство членами совета.
Друзья, готовившиеся к итоговым экзаменам, усердно учились, зазубривая магические формулы и всё в таком духе.
Даже не заметив моего прихода.
Я тихонько посмотрел, что изучают младшекурсники.
«Хм-м... Амелия тоже усердно трудится».
Амелия была скорее типом усердия, чем прирожденным талантом. И именно её стремление сохранить положение среди руководства клуба держало её оценки на высоком уровне.
Затем я проверил остальных младшекурсников и посмотрел, что учит Норка.
Норка практиковался в методе нанесения небольших разрезов с помощью сфокусированного луча света.
«Точно, это же важнейшая часть магии ухода за кожей, которой я его научил».
В конце концов, после выпуска он планирует стать директором дерматологической клиники.
Я понимающе кивал, проходя мимо Норки, когда Руди открыл дверь и тоже вошел в кабинет студсовета.
— Уф. Все так усердно работают. Но неужели Ноа и сегодня не появится?
«Хм? Да я же прямо здесь?»
Руди смотрел прямо на меня, но вел себя так, будто меня здесь нет, оглядываясь по сторонам и бубня себе под нос.
Тогда Норка посмотрел на Руди и согласился:
— Ноа занят личными исследованиями магии. За его оценки в любом случае можно не переживать.
«Да нет же, я буквально перед вами?»
Если подумать, хотя президент студенческого совета вошел, ни один человек со мной не поздоровался. Словно я стал невидимкой.
Я заговорил, чтобы дать знать о своем присутствии:
— Я прямо здесь.
— Ой, испугал!
— Э-э? Да с каких пор ты там стоишь?
— Старший Ноа, когда вы пришли!
— С-старший, здравствуйте!
Только тогда все заметили меня и вздрогнули от неожиданности.
Похоже, я обнаружил странный побочный эффект квантовой магии.