Понятия «коррупция» и «произвол» не совсем применимы к аристократии.
Коррупцией по определению называют поведение человека, который обязан хранить беспристрастность, но поступает иначе. Но разве дворяне находятся в таком положении?
В пределах своего поместья дворянину нет нужды соблюдать справедливость. Его слово — закон.
Для аристократов больше подходит другое слово — привилегия.
Всё, что бы они ни совершали, обычно воспринимается лишь как привилегия их сословия.
Впрочем, порой и дворян обвиняют в коррупции — происходит это тогда, когда жертвой их действий становится другой аристократ или сам императорский дом.
— Ваше Высочество, до меня дошли слухи, что в землях графа Хардена открыли новый серебряный рудник.
— А, маркиз Велозиан. Вот как? Кому и знать об этом, как не вам, возглавляющему Министерство управления ресурсами.
— Именно так, Ваше Высочество. Однако рудознатцы утверждают, что месторождение там весьма богатое. Сможет ли семейство Харден освоить его своими силами?
— Хм-м...
С этими словами к Первому принцу Серадину пожаловал маркиз Велозиан.
Род Велозиан принадлежал не к провинциальной аристократии, а к столичной знати и из поколения в поколение занимал посты в Имперском министерстве управления ресурсами.
Провинциальные дворяне обычно живут в своих поместьях вдали от столицы, правят подвластными землями и выполняют роль местных наместников.
Столичная же знать возводит пышные особняки в столице, вершит большую политику, формируя и претворяя в жизнь ключевые государственные решения.
Однако у рода Велозиан, пусть они и были столичными аристократами, имелось нечто, не уступающее настоящим владениям, — рудники, раскиданные по всей империи.
Они брали в доверительное управление шахты в землях других аристократов, размещали там собственный персонал и стражу, хозяйничая там ничуть не хуже, чем в собственных владениях.
О том, что маркиз возглавляет министерство и скопил огромное богатство благодаря шахтам, было прекрасно известно даже скудоумному Серадину.
Маркиз Велозиан продолжил:
— Земли графа Хардена лежат на самом краю западного хребта, не так ли? Говорят, хоть владения у него и обширные, но абсолютно бесплодные.
— Вот как?
— Именно так.
На этом познания принца исчерпывались.
Серадин еще мог запомнить влиятельных маркизов из верхов столицы, но уж точно не какого-то провинциального графа с его захолустьем.
И это при том, что именно этот род еще со времен прошлого поколения яро выступал за назначение Серадина наследным принцем, отстаивая права старшего законного преемника.
Маркиз Велозиан улыбнулся и продолжил:
— Граф Харден впервые сталкивается с открытием рудника, так что ему будет непросто оценить масштабы залежей, рентабельность и прочие тонкости. Почему бы Вашему Высочеству не оказать ему содействие?
— Ха-ха, мне? Но я ведь и сам ни черта не смыслю в горном деле.
— Вам нужно лишь направить туда специалистов. А уж мне, как главе Министерства управления ресурсами, выделить их не составит труда.
— О-о, и то верно! Если маркиз Велозиан порекомендует грамотных людей, дело сделано. Тогда я смогу помочь графу Хардену.
Серадин расплылся в улыбке и горячо пожал маркизу руку.
Дальнейшее не заставило себя ждать.
Маркиз направил в земли Хардена рыцарей-разведчиков, горных инженеров и оценщиков, которые досконально изучили найденный серебряный рудник.
Вскоре пришёл отчёт с однозначным вердиктом: рентабельность крайне низкая.
— Прекрасный результат.
Маркиз тихо и удовлетворенно улыбнулся, взял отчёт и снова отправился к Серадину.
При обычных обстоятельствах этот документ лег бы на стол императору и был бы отклонён из-за низкой окупаемости. Это означало бы отказ в государственной поддержке, и граф Харден был бы вынужден заниматься рудником самостоятельно.
Однако у маркиза Велозиана имелись совсем иные планы, отчего он и пошёл к Первому принцу.
— Ваше Высочество, серебряный рудник признали нерентабельным лишь потому, что оценку проводили в рамках одних только владений графа Хардена. Но если снять это ограничение, доходность можно существенно поднять.
— Это как же?
— Совсем рядом находится медный рудник виконта Болтена, находящийся под моим управлением. Если мы протянем от него рельсы для вагонеток прямо к серебряному руднику, транспортные расходы упадут в разы.
— Но почему об этом не написано в отчёте?
— Потому что граф Харден ни за что на это не согласится.
— Почему?
— Он терпеть не может перепоручать управление своими землями посторонним.
Это было полуправдой.
Граф Харден действительно ни за что бы не принял предложение маркиза Велозиана.
Маркиз Велозиан рассчитывал использовать продление рельсового пути, а также объединение рабочей силы и логистики как предлог, чтобы прибрать управление рудником к своим рукам.
Если бы он просто предложил соединить рельсы и предоставил роду Харден управлять всем самостоятельно, граф, возможно, согласился бы.
Но целью маркиза Велозиана было прибрать к рукам управление рудником. И эту деталь он хитро утаил от Первого принца.
— Чтобы серебряный рудник приносил прибыль, его нужно объединить под моим управлением с соседним медным рудником, но упрямство графа Хардена всё усложняет. А ведь разработка пошла бы на пользу и ему самому.
— И ничего нельзя сделать?
Первый принц Серадин запереживал так, будто это была его личная беда. Маркиз Велозиан неторопливо заговорил, словно неохотно поднимая тему:
— Если бы Ваше Высочество выступили поручителем, не стал бы граф Харден хотя бы рассматривать это предложение?
— И этого правда будет достаточно?
— Разумеется.
Мысль о том, что от него требуется всего лишь ручательство, показалась Серадину настолько соблазнительной, что он переспросил несколько раз. Выходило, что он окажет другу услугу, не приложив ни малейших усилий.
Но Серадин не понимал.
Насколько страшно задействовать поручительство имперского принца.
Вскоре контракт с заверением Серадина отправили графу Хардену. Тот не был дураком и прекрасно сознавал, насколько грошовой может оказаться цена поручительства Первого принца.
И всё же, как сторонник фракции Первого принца, граф не мог позволить себе усомниться в слове человека, чьи интересы он отстаивал.
Граф Харден пошёл на компромисс: выторговал более высокий процент от доходов серебряного рудника и подписал договор.
Проблемы начались потом.
* * *
— Ваше Высочество Первый принц!
Старший сын графа Хардена вбежал в покои с налитыми кровью глазами и, сжимая в руке единственный лист бумаги, пал ниц.
В руках он сжимал контракт, заверенный именем Серадина. В документе черным по белому было написано, что семья Харден берет на себя все транспортные расходы в пределах своего графства в обмен на 27% от общей выручки.
— Что всё это значит?! Маркиз Велозиан не выполняет условия договора, Ваше Высочество!
— Неужели? Маркиз нарушил договор?
— Да, Ваше Высочество! Наша семья оплатила все расходы по перевозке материалов для рудника и добытого серебра, однако маркиз Велозиан не выплатил нашу долю!
— По-погоди, правда? Ни одной монеты?
— Он выплатил кое-что, но это смехотворные гроши! Это совершенно не 27% выручки, как прописано в контракте!
Хардены заявляли, что не получают причитающейся доли. На деле же после запуска рудника расходы на перевозку, которые они несли, перекрывали все выплаты, поступавшие от маркиза Велозиана.
Из-за этого и без того скромная казна графа мгновенно опустела, а само управление владением оказалось на грани краха.
Обращение к Велозианам напрямую ничего не дало: те лишь твердили, что выплатили всё до копейки, и отказывались слушать претензии.
Поэтому они пришли к Серадину — своему поручителю.
Но сам Серадин понятия не имел, что делать.
Видя, как муж растерялся и не знает, что сказать, в разговор вмешалась принцесса-консорт, решившая первым делом взять ситуацию под контроль.
— Отдохните пока, молодой наследник Харден. Я немедленно отправлю человека к семье Велозиан, чтобы прояснить ситуацию.
—...Умоляю вас, Ваше Высочество принцесса-консорт.
— Не волнуйтесь и наберитесь сил.
Поскольку семья Велозиан жила в столице, их представитель прибыл быстро.
При подписании договора сам маркиз рассыпался в улыбках и кланялся лично, но стоило завязаться спору — и он прислал своего финансового управляющего.
Слово «дерзость» промелькнуло в мыслях принцессы-консорта, но она удержалась от колкости.
За последние несколько лет подобные случаи стали далеко не редкостью.
Проныры без зазрения совести прикрывались именем Первого принца ради махинаций, давили им на неугодных, укрепляли власть, а порой и вовсе наживались за счёт самого Серадина.
Самое удивительное, что Император закрывал на всё это глаза.
Словно говоря: если ты не способен справиться с подобными интригами, тебе не бывать императором.
Принцесса-консорт при любой возможности пыталась контролировать дела супруга, ограждая его от бед, но не могла же она вечно опекать взрослого принца, словно малого ребёнка.
Поэтому происшествия, ускользавшие от её внимания, накатывали одно за другим, словно волны.
Финансовый управляющий маркиза Велозиана положил на стол стопку документов толщиной с целую книгу и произнёс:
— Это копии приходно-расходных актов по управлению рудником графа Хардена. А здесь — отдельная выписка транспортных расходов на его территории. Всё задокументировано с предельной точностью, так что можете лично проверить и сделать выводы.
Первый принц Серадин и принцесса-консорт пришли в замешательство.
Принцесса-консорт считалась гением в магической академии, однако в тонких финансовых расчётах даже её светлый ум быстро терял нить.
И всё же она скрыла растерянность и заговорила как можно спокойнее:
— Что ж, объясняйте.
— Слушаюсь. Во-первых, отчёты. Объём добычи серебра за прошлый месяц составил 1,76 тонны. Выручка от реализации — 4130 золотых. Из них 27% — а именно 1115 золотых и 10 серебряных монет — были переданы графу Хардену.
Цифры в актах соответствовали действительности.
Принцесса-консорт задумалась.
Неужели они внесли фальшивые данные в акты? Нет, такое проверяется очень быстро — достаточно сличить записи покупателей серебра.
Она изо всех сил пыталась понять, в чём затаился подвох.
— Не слишком ли мала сумма за 1,76 тонны серебра?
От её замечания уголки губ управляющего едва заметно дёрнулись вверх, и он ответил:
— Открытие нового месторождения обрушило рыночные цены на серебро в регионе. Если добавить к этому расходы на чеканку монет, 2,35 золотого за килограмм — вполне справедливая цена.
—...Вот как.
Затем он продолжил зачитывать оставшееся.
В ведомостях транспортных расходов во всех подробностях числилась оплата труда, возмещение за сломанный инвентарь, расходы на сено для ослов и многое другое.
Управляющий без колебаний отвечал на любые вопросы принцессы-консорта, тогда как Первый принц Серадин едва усваивал хотя бы половину сказанного.
Когда принцесса-консорт уже решила, что подловить его больше не на чем, управляющий добавил напоследок:
— Наш род Велозиан тоже терпит убытки, ведь первоначальные вложения пока не окупились. Цены на серебро упали, объёмы добычи на первых порах невелики... Но в течение года всё должно прийти в норму.
Это были лишь пустые утешения: мол, мы и сами несем убытки, потерпите. Совершенно бесполезные слова для графа Хардена, чья казна уже трещала по швам.
Даже после ухода управляющего принцесса-консорт не могла понять, всю ли правду сказал маркиз Велозиан.
Дело было лишь в проценте отчислений? Или добыча и цены действительно скоро восстановятся и принесут прибыль?
Сколько бы она ни размышляла над этим, ответа не находилось.
И как раз в этот момент...
Её сын Иоганн незаметно подошёл со стороны, пролистывая бумаги и пробормотав про себя:
— Ого. Какие большие цифры. Должно быть, на этом руднике выкапывают целую тонну серебра.
— Говорят, 1,76 тонны. Тонна в тысячу раз больше килограмма, это действительно много. То есть 1760 килограммов.
— Ух ты. Это же невероятно тяжело! А ослы съели тонну сена!
— М-м. Наверное... Ослы ведь вообще много едят...
И тут в её голове будто молния проскочила.
Да, ослы едят много, но они и груз тащат немалый.
Но не слишком ли много сена ушло на перевозку всего лишь 1,76 тонны?
Она была уверена.
Либо объём добычи серебра занизили, либо транспортные расходы раздули. В документах крылась ошибка.
И ещё.
«Мой сын пошёл не в отца!»
Её муж весь день слушал объяснения и так и не смог до конца разгадать даже базовые термины, тогда как сын в мгновение ока подметил слепую зону.
Похоже, к счастью, сыну досталась светлая голова.