Ура-а-а!
Мне успешно удалось заполучить Ривьеру, самопровозглашенную Владычицу Тумана, к себе в студентки.
Честно говоря, когда я только создавал эту квантовую магию тумана, казалось, что с ее помощью можно сделать что угодно.
Но квантование оказалось куда сложнее, чем я ожидал, и сейчас я мог лишь ускорять мышление да превращать отдельные части тела в полупрозрачную дымку.
И что же нужно для исследования такой магии?
Ответ прост: почаще наблюдать за настоящим туманом, первоисточником этой магии.
В конце концов, магия огня постигается через созерцание пламени, магия воды — через водопады, магия ветра — через торнадо, а магия молнии — через наблюдение за истинными разрядами молний.
Любое применение магии должно открываться через природу.
Но я не могу постоянно бегать за туманом, а раз уж рядом есть кто-то, способный по своему желанию превращать свое тело в туман, глупо не воспользоваться таким ресурсом.
— Ты ведь уже была здесь, верно? В моей лаборатории.
— Разумеется. Лаборатория магии тумана. Я заходила сюда однажды. Значит, теперь это место станет кабинетом профессора нашей специальности, графа Метеорборна?
— Именно так.
— Занятно.
Я привел Ривьеру в лабораторию и достал написанную мною научную работу.
Хотя я был всего лишь студентом, который еще даже не окончил обучение, на моем счету уже числилось более десяти статей, где я фигурировал как главный автор. И та, которую я только что достал, была написана мною от начала до конца совершенно самостоятельно.
«Потому-то с ней и пришлось повозиться».
В других работах я числился соавтором вместе с профессорами моих дисциплин, так что они мне сильно помогали.
...По правде говоря, сами статьи почти полностью писали те самые профессора. Я лишь подавал идеи.
В общем, в прошлые разы всё прошло сплошной халявой, и это было отлично. Но эта работа была совсем другой.
— Об одновременном существовании корпускулярно-волнового дуализма маны и вытекающем из него доказательстве вероятностного существования орбиталей маны.
Никто, кроме меня, не придумал бы такое название для статьи, и никто другой не смог бы ее написать.
Вдобавок к этому, когда я подал статью, ни один профессор не смог понять ее содержания, так что мне пришлось лично выйти и продемонстрировать собственные орбитали маны.
Мои мана-кольца уже были квантованы и существовали как облака вероятностей — промежуточное состояние между волной и частицей.
Лишь после того как я показал эти орбитали и наглядно доказал им, что мана может существовать вероятностно, эту работу наконец признали.
В общем, штука эта невероятно сложная.
— Для начала ознакомься с этим.
— Что это?
— Квантовая теория маны — фундаментальная дисциплина, необходимая для создания моей магии тумана.
— Квантовая теория маны? Откуда вообще взялась эта теория?
— Из моей головы?
"..."
Услышав мой ответ, Ривьера молча взяла работу и принялась разглядывать ее.
Она была весьма пухлой.
Ривьера открыла первую страницу и медленно начала читать.
— Когда мы впервые собираем ману, мы принимаем 1 макину за минимальную единицу и формируем кольца. Это обусловлено тем, что сила притяжения между частицами маны образует кольцо... (опущено)... поэтому по мере того как микроскопическое движение вибрирующих частиц маны становится более активным, их фазу становится всё труднее определить, и их корпускулярные свойства...
По мере чтения глаза Ривьеры начали сходиться к носу.
Ну, этого и следовало ожидать.
В этой концепции трудно разобраться, даже когда видишь всё вживую. А уж пытаться постичь ее по статье, разлагающей всё на сухие числа и формулировки, было тем еще испытанием.
—...И что всё это вообще значит?
— Это основа для понимания квантовой теории с помощью магических формул.
— Это... основа?
— Именно. Тебе нужно понять это, прежде чем ты сможешь преобразовывать мана-кольца в орбитали маны. А мана-орбитали — это ядро магии превращения в туман.
"..."
Взгляд Ривьеры отчаянно задрожал.
* * *
«За что...?!»
Ривьера искренне пожалела о своем решении.
Всё казалось прекрасным ровно до того момента, пока она не выбрала магию тумана в качестве своей специализации.
Новость о том, что магия тумана станет отдельной специализацией, еще даже не успела распространиться, и уж тем более мало кто знал, что преподавателем назначат Ноа Метеорборна.
При таких обстоятельствах предложение стать первой и единственной студенткой этой специальности, естественно, вызывало восторженный отклик.
Но на этом приятная часть закончилась.
Для нее, Владычицы Тумана и живого воплощения этой стихии, магия тумана не должна была представлять никакой сложности. Она-то думала, что если просто пару раз продемонстрирует способность превращаться в туман Ноа, исследующему эту тему, то на этом вся учеба и закончится.
Вот насколько наивно она размышляла, но стоило ей записаться на специальность, как отношение Ноа разительно изменилось.
— К завтрашнему дню сделай краткое изложение первых двадцати страниц статьи. Проверив его, я проведу тест, чтобы узнать, правильно ли ты всё поняла. Если не сдашь, заставлю решать сборники базовых задач.
— Базовых?! Я выучила все базовые формулы еще на первом и втором курсе!
— Знать — не значит уметь применять. Прежде чем переходить к практике, нужен прочный фундамент.
— Да почему я вообще должна возиться с этой магией...!
— Потому что всю свою жизнь ты полагалась исключительно на врожденную силу. В магии ты, по сути, полный новичок, так что начинать придется с самых основ.
Назад дороги уже не было.
Выбор специальности был сделан, а значит, теперь, когда Ноа Метеорборн становится профессором магической школы, Ривьере придется оставаться рядом с ним.
Период выбора специализаций завершился, и, нравилось ей это или нет, ей придется ходить на занятия Ноа до самого конца.
Едва всё было утверждено, как он тут же взялся за дело, завалив ее чтением статей и зубрежкой магических формул.
— Я... я ведь... Владычица Тумана, достигшая абсолютного единения с туманом, где туман — это я, а я — это туман... Почему я должна...?
— Да ну тебя. Статус Владыки освобождает от учебы? Тебе нужно понимать формулы, чтобы перевести свою силу в магический вид.
— И все-таки...
— Ну так что? Увеличить объем изложения до тридцати страниц?
— Л-ладно, я поняла!
Ривьера покорно согласилась прежде, чем сама успела это осознать.
Почему-то внутри лаборатории Ноа Метеорборн казался совершенно другим человеком.
Нет, вернее будет сказать, что между ними установилась совершенно иная иерархия.
Ведь всякий раз, когда Ноа отдавал приказ, ее пробирал мороз по коже, какого она никогда раньше не чувствовала.
«Погодите, приказ? Я что, только что подчинилась приказу Ноа?»
Ривьера всю жизнь была повелительницей, но этот факт невозможно было отрицать.
Даже когда она проиграла войну за господство над миром демонов другому Владыке Демонов, Нефенсису, и была изгнана, она не испытывала ничего подобного.
И вот теперь она испытывает это к человеку, который даже не был Владыкой Демонов! Замерла, словно мышь перед змеей, и отвечает как милая рабыня.
«Почему... почему всё так обернулось?»
Ривьера вышла из лаборатории и поплелась прочь.
Она даже не подозревала.
Что Ноа изначально посоветовал ей эту специальность только для того, чтобы заполучить раба на каторжные работы.
Ноа Метеорборн, в прошлой жизни побывавший в шкуре аспиранта — верного раба своего профессора, — теперь сам стал профессором. И он ни за что бы не упустил шанс завести собственного раба!
Он заранее присмотрел Ривьеру как смышленую студентку, которая будет пахать на его исследования в режиме «автофарма».
И сегодня она снова поплелась в библиотеку, изучать квантовую теорию с таким видом, будто темные круги под глазами у неё уже обвисли до самих колен.
С тех пор среди студентов пополз слух: «Чтобы выжить на занятиях графа Метеорборна, нужно быть настоящим гением».
* * *
Миноа Девилан была немного ошарашена.
«Почему... почему здесь так много народу?»
Специальностью, которую она выбрала, была магия тьмы — одно из направлений стихийной магии.
Изначально магия тьмы считалась едва ли не самой непопулярной среди и без того маловостребованных дисциплин, и она слышала, что туда всегда с трудом набирали студентов.
Род Девилан стал знаменитым не просто так.
Всё потому, что их семья была сильна именно в магии тьмы из всех существующих видов чародейства. Из поколения в поколение они служили империи с помощью магии тьмы, которую больше никто не хотел изучать. Поэтому никто не смел дурно отзываться о семье Девилан. Впрочем, и сближаться с ними особо никто не стремился.
Так или иначе, по этой причине Миноа Девилан полагала, что на спецкурсе едва ли наберется пара человек.
Но она ошибалась.
Десятки студентов заполнили лекционный зал профессора Кальмора, выбрав магию тьмы своей специализацией.
Всё это произошло благодаря невероятной популярности Ноа.
Как только Ноа обрел в магической школе статус местного идола, число студентов, подающих заявки на те же направления, что посещал он, резко возросло.
—...Гм, студентов довольно много. Я впервые читаю лекцию перед такой аудиторией. Кхм. До сих пор учебная программа была рассчитана на узкий круг элиты, поэтому уровень сложности был завышен, но, похоже, теперь её придется пересмотреть.
Слово «элита» из выражения «узкий круг элиты» в речи профессора Кальмора можно было бы смело вычеркнуть, но никто из студентов не стал заострять на этом внимание.
Да и заявление о том, что сложность была высокой из-за «элитарности» группы, тоже не соответствовало действительности.
«Она с самого начала была просто непомерно сложной».
Магия теней, разработанная семьей Девилан, вовсе не была создана для использования людьми. Это была лишь теоретическая база о том, что превращение в тень возможно с помощью магии — магия, не имевшая абсолютно никакой практической боевой ценности.
Вместо этого семья Девилан полагалась на свою врожденную силу.
Кальмор Девилан, представитель побочной ветви семьи и профессор магии тьмы, красиво всё завуалировал.
— Недавно, благодаря открытию профессора Дрехоса и Ноа Метеорборна, стало известно об использовании формул мнимых чисел. Теперь, когда на нашей магии тьмы стало больше студентов, мы планируем активно внедрять формулы с мнимыми числами и преподавать материал в более доступной для всех форме.
Если восстановить хронологию событий, то именно благодаря Ноа сначала произошло упрощение формул магии теней, и лишь затем увеличилось число студентов на специальности.
Однако профессор Кальмор преподнес всё так, будто программу перерабатывают из-за возросшего числа учащихся.
— С этой формулой даже я сам работаю не так давно, так что прошу отнестись с пониманием, если возникнут какие-то погрешности или недочеты.
После превентивного оправдания профессора Кальмора занятие по формулам магии теней наконец началось.
За исключением Миноа, остальным студентам урок давался с большим трудом.
Они совсем недавно познакомились с понятием мнимых чисел. Поскольку передовая теория существовать еще и двух лет не успела, преподающий ее профессор сам был не до конца готов, а студенты находили тему крайне непривычной.
А уж попытка применить эту концепцию для построения формул превращения в тень взвинтила сложность до небес.
— Профессор, вы же сказали, что это упрощенная версия?
— Э-э... Профессор, я вот эту часть совсем не понимаю.
— Я... я вообще не понимаю, что тут происходит!
Магия, позволяющая погрузить часть своего тела в собственную тень.
С точки зрения Миноа, в этом не было ничего сложного, ведь она могла просто задействовать свою врожденную силу вместо магии.
Но попытка провернуть то же самое через магическую формулу заставляла голову Миноа трещать не меньше остальных.
К тому же вся цель ее пребывания здесь заключалась в том, чтобы исследовать проявление силы теней через магию, так что использовать врожденную силу прямо сейчас ей тоже не разрешалось.
—...Миноа, у тебя тоже не получается?
Сидевшая рядом приятельница спросила с надеждой в голосе, явно намекая на происхождение Миноа.
Похоже, она рассчитывала, что раз Миноа из рода Девилан, то магия теней дается ей сама собой.
Но Миноа не оправдала этих ожиданий.
— Д-да. Мне тоже тяжело. Это немного отличается от того, чему меня учили дома...
— Серьезно...? Разве профессор Кальмор тоже не из рода Девилан?
— Он из побочной ветви... Так что, скорее всего, эта формула разрабатывалась им отдельно с Ноа в школе магии.
В итоге Миноа ничего не оставалось, кроме как признать свое незнание.
Та студентка подняла руку и обратилась к профессору Кальмору:
— Профессор! Я вообще не понимаю эту часть. Как именно тут должны вестись расчёты...?
Часть, о которой спросила приятельница, Миноа тоже не совсем уловила. Было ощущение, что если просто подставить значения, то результат получится, но почему именно так всё работает — оставалось загадкой.
Когда подруга задала вопрос о самом принципе работы, похоже, те же сомнения терзали многих: все взоры приковались к профессору Кальмору.
Профессор Кальмор долго разглядывал указанный участок формулы, а затем...
— Хм-м...
Он погладил подбородок, почесал затылок и пробормотал:
—...Что ж, насчет этого мне придется спросить у графа Метеорборна.
После того дня на анонимной доске объявлений в библиотеке появилась такая записка:
— Кажется, наш профессор не так уж и силен...