— То есть, ты предлагаешь контракт о пожизненном найме? Ты будешь оказывать мне услуги как мой любовник... так?
— Нет, буквально: золотые монеты — это лишь подарок.
— В конечном счете, это всё равно деньги.
— Понимаю, почему это так выглядит, ведь золото имеет рыночную стоимость. Но если бы я действительно искал плату за свои труды, неужели я бы просил именно золотые монеты? Если хочешь, можем прописать условие, что я не буду их обналичивать.
«Это и странно», — Лотти только и могла, что хлопать глазами, слушая его невозмутимые объяснения.
В настоящее время золотые монеты не использовались как обычное платежное средство. После денежной реформы, проведенной нынешней династией несколько столетий назад, была введена система «Силом», основанная на чеканных монетах и бумажных деньгах. Золотые монеты старой империи или памятные знаки, выпущенные дворянами с разрешения монетного двора, цитировали среди знати лишь как предметы коллекционирования или символ богатства. Их цена колебалась в зависимости от веса золота, как у драгоценных камней. Это был драгоценный металл, имеющий скорее символическое значение, чем практическое. И именно их хотел Себастиан.
Он что, просто коллекционер золота? Или он дракон в человеческом обличье?
— Это называется «контрактные отношения», но я не ищу финансовой выгоды. Мне не нужны ни деньги на карманные расходы, ни средства на поддержание имиджа. Мне достаточно просто быть рядом с тобой.
— …
— Я же сказал. Даже если ты решишь, что я не подхожу под твой «холодный расчет», позволь мне остаться рядом хотя бы в качестве твоего фаворита.
Лотти потерла виски, вспоминая другие условия, о которых на миг забыла из-за истории с монетами.
— А что за «неэксклюзивные отношения»... Ты правда этого хочешь?
— А что не так? — мужчина красиво сощурился и картинно опустил брови. — Конечно, я хочу обладать тобой единолично. Но я уже однажды отказал тебе, разве я имею право требовать верности? Как ты и сказала, твой муж должен быть выбран путем строгого расчета. Если я, счастливчик, получивший твоё признание, буду настаивать на эксклюзивности, не станет ли это для тебя обузой?
...Удивительно, но в его словах не было ни капли лживой логики. Именно поэтому Лотти и просила его убедить её.
— Поэтому я прошу лишь о небольшом преимуществе. Я постараюсь понравиться не только тебе, но и старейшинам, чтобы создать ситуацию, в которой ты сама захочешь выбрать меня мужем.
Себастиан закончил речь уверенной улыбкой. От него исходило ощущение абсолютного спокойствия — он ни на секунду не сомневался, что сможет окончательно покорить сердце Лотти.
Однако чем больше Лотти слушала эти спокойные объяснения, тем больше путались её мысли. Даже она понимала: это в высшей степени странно, когда мужчина, заявляющий о своей любви, сам предлагает неэксклюзивные отношения.
«Как ни крути, я не могу отделаться от мысли, что он охотится за деньгами, просто очень искусно притворяется...»
— Я так сильно хочу остаться с тобой, что согласен на любые условия. Потому что... — Себастиан сделал паузу и добавил максимально кратко: — Ты тоже была у меня первой.
— Что?! — глаза Лотти округлились так, что, казалось, сейчас выскочат из орбит. — В смысле... «первой»?
— Именно. И поцелуй, и секс... Ты у меня первая во всем.
— Не может быть! — Лотти невольно сорвалась на визг.
В это невозможно было поверить. О любовных похождениях Себастиана ходило столько слухов с «показаниями очевидцев», что... И вообще.
«Разве девственники могут ТАК это делать?»
Пусть Лотти и не с чем было сравнивать, но вчерашние поцелуи были такими нежными и сладкими, а сама близость — настолько упоительной, что в конце концов она забыла о боли первого опыта и лишь томно стонала от наслаждения.
— Послушай, тебе не нужно врать мне ради выгоды. Нет... не смей врать. Это уже издевательство.
— Я не издеваюсь, Лотти.
Несмотря на мягкую улыбку, тон Себастиана был твердым.
— Ты действительно первая. Клянусь. Клянусь основателем рода Коллинз, сэром Бертольдом. Клянусь Ледяным Драконом заснеженных гор.
— Ох...
— Как я уже говорил, меня с детства растили как будущего мужа для герцогского дома Магнуссен. Стал бы я при таком воспитании разбрасываться своим телом?
— Ну... у мужчин это, честно говоря, незаметно.
— Возможно. Но я хранил свою невинность для той единственной, которой суждено стать моей женой. В Академии я вел себя крайне осторожно, чтобы не спровоцировать лишних слухов.
«Тогда что же за истории я слышала?!»
В слухах количество пассий Себастиана переваливало за десяток. Однако, когда клянутся Драконом, трудно просто отмахнуться и назвать это ложью. Драконы считались посланниками богов. Они могли попирать законы природы, их считали прародителями магов, а в легендах говорилось, что они приносят людям либо сверхъестественный суд, либо благословение. Никто не стал бы поминать Дракона в ложной клятве, опасаясь божественной кары.
Более того…
«Лотти, запомни: Драконы четко помнят и добро, и зло. Малый долг они возвращают сторицей, а за мелкую обиду платят бедствием, которое человеку не под силу пережить. Доказательство тому — наша интуиция, которая служит нам оружием», — так наставлял её дедушка.
Когда сомнения на лице Лотти слегка поутихли, Себастиан, словно поджидая этот момент, расплылся в обворожительной улыбке.
— Я так берег себя, но сам не заметил, как поддался твоему искушению... Представляешь, в каком я был замешательстве? Я чувствовал вину, и в то же время мне казалось, что я схожу с ума от желания снова обнять тебя... Разве это не похоже на саму судьбу?
Сначала Лотти вызвала личного врача, чтобы тот провел краткий осмотр Себастиана, а сама тем временем вместе с Анной принялась составлять тот самый контракт о «ложной любви». Да, Лотти приняла его предложение. Кажется, это она сошла с ума.
— Неэксклюзивные... отношения? Вы серьезно?.. — лицо Анны, записывавшей условия, постепенно каменело. Когда же она дошла до пункта о том, что статус фаворита его тоже устроит, её веко мелко задрожало, будто она услышала нечто запредельно абсурдное, — И вы намерены подписать контракт сразу, как только доктор Ли Чжон подтвердит, что с ним всё в порядке?
— Да.
Лотти тихо вздохнула. Ей очень хотелось спросить: «Это ведь странно, да?», но она сдержалась. В конце концов, она сама привела его и позволила при всех называть её «милой», так что Анна наверняка уже считает его её любовником. А подписи на контракте лишь официально закрепят этот статус.
«Дедушка предупреждал опасаться тех, кто охотится только за деньгами...»
Но раз Себастиан охотится еще и за её телом, может, это не так уж плохо? Неужели она так глупо попалась на крючок только потому, что мужчина, который ей нравился пять лет, вдруг начал нашептывать слова любви, используя свое идеальное лицо?
«Мама, что делать, если мужчина моей мечты пришел за моими деньгами, да еще и так складно стелет?»
Как же она ошибалась, думая, что одна ночь поможет ей выкинуть его из головы. Даже понимая, что этот человек, привыкший крутиться возле леди Магнуссен или её свиты, сейчас просто «разводит» её на статус, она всё равно хотела дать ему шанс.
«Конечно, его практическая польза, о которой я говорила, тоже весьма заманчива».
Особенно когда она думала о том, как ей, баронессе-одиночке, придется пробиваться в высшем свете — помощь опытного аристократа была бы неоценима. Но всё же…
— Это мудрое решение, госпожа.
— ...А?
— Есть немало людей, которые с нетерпением ждут, когда вы выйдете замуж и тем самым принесете процветание дому Вольфман и Серебряному Волку. Господин Себастиан действительно вам подхóдит, но в долгосрочной перспективе на роль супруга может подойти кто-то более... новый.
— А, ну да, конечно.
Похоже, Анна истолковала сомнения на лице Лотти по-своему. Решила, что у той проснулась совесть из-за того, что она ищет мужа, имея любовника…
— Для начала, как вы и просили, мы разузнаем о внутреннем положении дел в семье Коллинз. И... не желаете ли вы, чтобы я разыскала магический артефакт для распознавания лжи?
— О, ты правда сделаешь это для меня?
— Пожалуй, нет лучшего способа убедиться в честности выполнения условий контракта. Место любовника главы дома — слишком важная позиция, поэтому мы должны предусмотреть всё до мелочей.
— Да, ты права. Именно так.
Лотти просияла от предложения, которое Анна внесла с такой решимостью. Её мысли прояснились настолько быстро, что недавние терзания теперь казались напрасными.
«Верно, в конце концов, хозяйка этого контракта — я. Если в словах Себа обнаружится хоть капля лжи, я использую это как повод для немедленного расторжения».
А до тех пор... почему бы и не позволить себе немного опьянеть от той сладкой лжи, которую он ей нашептывает? Это не так уж и плохо.
Если же он действительно чист перед ней, то, как говорила мама... стоит просто довериться своему сердцу. В конце концов, она внучка своего дедушки, а значит, её интуиция и чувства не должны её подвести.
— Говорят, госпожа Рейна в своё время тоже влюбилась в господина Дилана, едва взглянув на его лицо... — Анна тонко улыбнулась, глядя на хозяйку, — Похоже, вы, госпожа, и впрямь во многом пошли в неё.