Шесть человек, которые почти пятьдесят лет назад делом и словом помогли молодому кузнецу Маттео, прибывшему в столицу с одними лишь мечтами, основать «Серебряного Волка». Или же их прямые потомки. Для Лотти это были люди уровня как минимум дядей, а как максимум — дедушек и бабушек. Именно эти почтенные старцы, движимые верностью «Серебряному Волку», собрались на завтрак в особняке Хартфилд, чтобы отпраздновать возвращение главы дома.
— Поздравляем с окончанием академии. Вам удалось вернуться в целости и сохранности, так и не будучи раскрытой.
— Вы стали настоящей красавицей. Приятно видеть, что вы в добром здравии.
Завтрак проходил гладко. Атмосфера была наполнена добрыми пожеланиями в адрес «внучки», которая теперь должна была официально занять пост главы «Серебряного Волка». Лотти тоже вела себя крайне вежливо и почтительно по отношению к старейшинам, которые когда-то вместе с дедушкой встречали её в этом особняке. Последний раз она видела их шесть лет назад, на похоронах деда, когда ей было шестнадцать, и она прекрасно понимала, что в их глазах всё еще кажется ребенком. Однако это благодушное настроение мгновенно испарилось, как только они перешли в конференц-зал на отчетное собрание, где присутствовали и все руководители отделов.
Огромный круглый стол, за которым сидели люди среднего и старшего возраста, посвятившие жизнь «Серебряному Волку». Лотти — во главе стола.
— Главная цель сталелитейного завода на второе полугодие — увеличение производства труб из нового сплава на 10%. Согласно пятилетнему плану, принятому в начале года, это соответствует резко возросшему спросу на котельное оборудование среди аристократии континента…
— Торговая гильдия намерена агрессивно расширять дистрибьюторскую сеть в герцогстве Орсо в этом квартале. Это связано с увеличением производства труб…
— Прогноз урожая в поместье соответствует данным в ваших документах. Ожидаемый налоговый доход составит 80 миллионов силом. План инвестиций за вычетом королевских налогов и бюджета на будущий год таков...
Металлургические заводы — фундамент «Серебряного Волка», торговая сеть, раскинувшаяся за пределы королевства, внутреннее управление графством Лишу, которое дед получил вместе с титулом барона... С каждым докладом руководителей отделов лицо Лотти становилось всё мрачнее.
«Мне жаль, что я не смогу быть рядом и помочь тебе убедить этих трусов, которые наверняка будут в тебе сомневаться».
Содержание отчетов почти не отличалось от тех резюме, которые Лотти ежеквартально получала через Анну. Документы, лежавшие перед ней, по качеству были такими же, как и раньше. Более того, планы на будущее, о которых они вскользь упоминали, были результатом их собственных решений, которые никогда не обсуждались с Лоти. Несмотря на то, что её возвращение после академии было делом решенным, они заявляли о планах, из которых она была исключена. Их желание сохранить нынешний статус-кво, независимо от того, вернулась она в Хартфилд или нет, было слишком очевидным. Поскольку все руководители отделов были наследниками старейшин, это было волей самого Совета.
— На этом всё. Если что-то осталось непонятным, завтра я представлю дополнительные материалы.
— Да, если у вас есть вопросы, не стесняйтесь спрашивать.
— Хм...
Даже после этих любезных слов лицо Лотти не просветлело. Лишь тихий звук —
тук, тук, тук
— её тонких пальцев, барабанящих по столу из красного дерева, нарушал тишину. В её глазах читалось явное недовольство. Пауза затягивалась, и тишина становилась гнетущей.
— И это всё?
— Простите?
— Я понимаю, что это собрание для отчетов... Но я и представить не могла, что вы умеете *только* отчитываться.
От этого замечания, сорвавшегося с губ Лоти, воздух в зале словно заледенел. Это был выпад. На лицах опытных мужчин среднего возраста отразилось мгновенное неприятие. Лотти была к этому готова. Она знала, что они попытаются её отодвинуть, и заранее подготовила такой способ реагирования.
«Помни, дитя. Пока ты — Вольфман, никто не смеет смотреть на тебя свысока».
Восхищаясь мудростью деда, предвидевшего такую ситуацию, Лотти приняла самое высокомерное выражение лица, на которое была способна. Ей было несложно — достаточно было вспомнить заносчивых однокурсниц из академии. Самым ярким образом в её памяти всплыло лицо принцессы Магнуссен, главы «Общества Заран», клуба богатых студенток.
«Вообще-то я... был помолвлен с принцессой Магнуссен еще до рождения».
Это воспоминание вызвало у Лотти невольную вспышку раздражения. Заметив это, руководители отделов начали переглядываться.
— С того момента, как я вернулась, я являюсь единственным субъектом принятия решений, не так ли? Тогда почему ваши доклады звучат так… «Ты всё равно ничего не понимаешь, поэтому мы уже всё решили, просто поставь печать»?
— Ха-ха, кажется, госпожа немного ошибается, — с улыбкой ответил Отто Грей, один из руководителей. Если бы мать Лотти была жива, он был бы её ровесником — младший сын старого виконта Грея.
Дед Лотти чувствовал себя в долгу перед старым виконтом Греем, который первым из богачей Леума вложился в его дело, поэтому он взял Отто в «Серебряного Волка» и доверил ему сердце гильдии — внутреннюю торговую сеть. Проработав здесь почти 30 лет, Отто обладал исключительным чувством собственности. И в его улыбке, обращенной к коллегам, читалась снисходительная уверенность сильного игрока.
— Значит, вы намерены и дальше вводить меня в заблуждение? Именно так, как вы и планировали — чтобы я, глава гильдии, и впредь ничего не смыслила в делах?
От этих слов Лотти, сказанных с высоко поднятой головой, на лицах присутствующих отразилось замешательство, замаскированное под смущение. Они действительно втайне презирали её. Кто-то — из добрых побуждений (считая её слишком юной), кто-то — из корысти. До тринадцати лет Лотти росла служанкой в трактире деревни Ронда. Её воспитывали как наследницу Вольфман всего три года. В отличие от её кузенов, которые родились и выросли внуками барона, она была для них «пришлым камнем». Но у неё не было времени на растерянность.
«Я должна перехватить инициативу до того, как представлю Зева».
Лотти мельком взглянула на Себастиана, который сидел поодаль от круглого стола. Казалось, весть о вчерашнем скандале в академии и о том, что Лоти привезла его в особняк, уже разлетелась — никто не выглядел удивленным его присутствию. Все просто ждали, когда она о нем заговорит. И именно здесь она должна была занять выгодную позицию. Лотти снова вспомнила принцессу Магнуссен. Она чуть вздернула подбородок и заговорила резким, недовольным голосом:
— Разве вы не те люди, что поклялись чтить волю моего деда, Маттео Вольфмана, и развивать «Серебряного Волка»? Единственный законный наследник этой воли — я, Шарлотта Вольфман. Если вы были против наследства деда…
Она обвела старейшин и руководителей взглядом своих янтарных глаз, так похожих на глаза деда.
— ...то вам следовало протестовать еще тогда, когда дедушка решил изменить устав Совета старейшин.
Воздух в зале стал еще тяжелее. Шесть лет назад, чувствуя приближение смерти, дед Лотти созвал Совет и внес изменения в устав. Речь шла о праве голоса главы дома и старейшин. Это была «страховка», созданная им из беспокойства о том, что он не сможет поддержать Лотти, когда она станет совершеннолетней. Совет старейшин определял внутреннюю политику Вольфманов и основные принципы управления «Серебряным Волком». Согласно поправке, глава дома (Лотти) получала 40% голосов, а каждый из шести старейшин — по 10%. Это означало, что голос Лотти должен был уважаться максимально.
«Я не хотела прибегать к угрозам, но...»
Какой смысл в её проницательности, которой она научилась у деда, или в деловой хватке, отточенной в академии? Они явно не собирались давать ей даже шанса проявить себя.
— Твой дед в твоем возрасте тоже был мальчиком на побегушках в лавке...
«Этот дед в твоем возрасте тоже был мальчиком на побегушках в лавке. И, как и ты, был таким смышленым, что хозяин души во мне не чаял. Думаешь, мне и конфетки не перепало? Ха-ха-ха! Если ты действительно моя внучка, то наверняка набрала столько чаевых, что хватило бы на собственный потайной кошелек».
Дедушка всегда говорил так. Ведь она была тем человеком, который походил на него больше, чем кто-либо другой.
— Госпожа, вы просто еще не совсем понимаете, но регулярные отчетные собрания всегда проходили именно так. Даже при покойном главе дома, — примирительно произнес один из присутствующих.
— Да-да, это чистое недопонимание. Как мы могли бы посметь так к вам относиться?
— Мы лишь стараемся помочь вам поскорее освоиться, госпожа...
Но их снисходительный тон по-прежнему так явно игнорировал интуицию и суждения Лотти, что она лишь крепче закусила губу. И в этот момент...
— ...Странно.
Голос Себастиана, раздавшийся позади Лотти, был намеренно громким. Все взгляды в зале мгновенно обратились к нему.
— А где здесь «молодая госпожа»? — с деланным недоумением спросил он.