На фоне этого безмолвного хаоса в голове Лотти крутились мысли: Любовь? Себ? Меня? Тот самый Себ, который вчера так отчаянно выкрикивал моё имя? Тот, кто усмехнулся на моё предложение повторить всё как-нибудь еще раз? Я никогда не видела, чтобы он улыбался так красиво...
Сама не понимая как, Лотти поднялась в карету. Она даже не смогла помешать Себастьяну, последовавшему за ней. Лакеи, переглядываясь, погрузили его багаж, закрыли дверцу, и под командованием Деона процессия поместья Хартфилд выехала за главные ворота...
Всё это время с пылающего лица Лотти не сходило выражение полного замешательства.
***
— ...Что, черт возьми, происходит?
Лотти наконец пришла в себя и задала этот запоздалый вопрос, когда карета, выехавшая из Королевской академии на севере Реума, миновала контрольно-пропускной пункт на западе столицы. До этого момента она была слишком ошеломлена чередой магических событий. Он назвал её «милой». И сказал «я люблю тебя»... Послевкусие сладких слов мужчины, которого она любила пять лет, было слишком сильным. Но она не могла просто проигнорировать случившееся.
— Вчера... ты ведь совершенно ясно мне отказал.
Лотти попросила Анну — свою горничную и по совместительству секретаря — подождать снаружи, чтобы остаться с Себастьяном наедине и задать главный вопрос.
— Даже вчера вечером, когда я на всякий случай спросила тебя еще раз, ты четко сказал, что между нами всё кончено...
— Это было только потому, что ты сказала, будто сможешь забыть меня за одну ночь.
— Верно. Я уже забыла.
— А вот я... не смог тебя забыть.
— ...Что?
От его слов сердце Лотти снова затрепетало, и её встречный вопрос прозвучал резче, чем она планировала.
— Да, вчера ты милостиво открыла мне свои чувства, и я действительно отверг их.
К горлу подступил ком. От его спокойного признания обида, которую она, казалось, уже укротила, вновь обожгла её.
— Мне трудно объяснить это сейчас, но я отказал лишь по личным причинам. На самом деле, ты мне тоже всегда нравилась.
— Вранье.
— Почему ты думаешь, что это ложь?
— Ну, потому что...
Потому что ты отвергал меня до победного конца. Лотти не могла заставить себя снова произнести слова, уязвляющие её гордость, поэтому лишь недовольно нахмурилась, глядя на сидящего напротив мужчину.
— Подумай сама, Лотти. Ты сказала, что я тебе так нравлюсь, что ты «хотела меня поиметь». Что тебе всё равно, даже если я веду себя распутно.
— Угх, это...
— Со мной то же самое. Ты мне нравишься, поэтому я принял твоё предложение. Неужели я выгляжу как подонок, который ляжет в постель с той, кто ему безразличен?
«Да. Именно так ты и выглядишь. Разве нет?..»
Поскольку Лотти всегда считала Себастьяна «использованной тряпкой» (опытным бабником), она и строила свой план на одну ночь, исходя из этого убеждения. Ведь он был тем самым человеком, о чьих интрижках с дочерьми высокопоставленных семей ходило столько слухов. Его часто видели выходящим из закрытых помещений с разными дамами. И он никогда не утруждал себя опровержениями. Слухи о нем и дочери герцога Магнусена были настолько запутанными, что его называли её «прихвостнем». Говорили, что граф Коллинз и герцог Магнусен были сокурсниками, поэтому эти двое в отношениях с детства... говорили, что незамужняя дочь герцога Окамп держит его в качестве тайного любовника... Когда такой человек отказывает в признании, но соглашается на поцелуи и секс, предубеждения только укрепляются.
— Я тоже хотел, чтобы наши отношения развивались. Но из-за моих личных обстоятельств я не должен был этого делать, поэтому вчера сказал те обидные слова... Но проведя с тобой ночь, я понял, что не могу тебя потерять. Хотя в моем нынешнем положении я не мог вот так просто тебя удерживать...
— ...
— Я колебался, но когда услышал, что ты уезжаешь домой, у меня помутилось в глазах. Я не мог думать ни о чем, кроме как последовать за тобой. А когда пришел в себя, уже стоял у ворот.
Тон, которым Себастьян произносил эти слова, был настолько нежным, что казалось, будто он и вправду не смог отпустить Лотти и пошел на этот шаг вопреки всему. Если бы Лотти не знала, что её статус наследницы Хартфилда теперь раскрыт, она бы охотно поверила. Значит, в итоге, узнав о её богатстве, он просто передумал? По идее, внутри неё всё должно было кипеть от негодования.
«Но почему мне... так спокойно?»
Чувство, наполнявшее её грудь, было невероятно освежающим. Лотти стало почти смешно от того, насколько она сама себе казалась наивной дурочкой.
И в этот миг...
«Лотти, ни в какой момент не забывай о любви. Живи там, где бьется твое сердце. И слушай внимательно, что говорит тебе мама...»
Внезапно в её сознании пронеслись предсмертные слова матери — те самые, о которых она изредка вспоминала на протяжении последних семи лет, пока жила как тайная наследница барона Вольфмана
И среди всех этих наставлений было одно особенное...
— Для мужчины внешность — это самое главное... Ты только взгляни на своего отца...
«Это была та самая завершающая часть поучений, о которой я напрочь забыла. А забыла я её потому, что пять лет назад, как только я впервые увидела Себастьяна, лицо моего папы перестало казаться мне красивым»