Семья Коллинз больше не показывалась в Реуме. Они жили в глуши, медленно проедая остатки состояния и едва сводя концы с концами. Из активов у них осталось только само поместье, но и от него они по кусочкам отрезали земли, продавая одну ферму за другой…
«Они даже не смогли обеспечить двоих сыновей. Второму сыну с детства твердили, что ему не оставят ни гроша, и прямо велели искать дом, куда он мог бы выгодно пристроиться…»
Кто бы мог подумать, что за этой вечно уверенной, ослепительной улыбкой красавца скрывается такая глубокая тень? Анна вспоминала Себастиана, за которым наблюдала последние десять дней. Несмотря на упадок его дома и то, как он заискивал перед Лоти, он оставался аристократом до мозга костей. Его манеры были безупречны, как на картинке.
Особенно это проявлялось в его отношении к слугам. В особняке Хартфилд все, кроме самой Лоти, были простолюдинами. И когда взгляд Лотти не был направлен на него, Анна видела в Себастиане истинного отпрыска древнего рода. Этот холодный, отстраненный взгляд, этот тон, лишенный всякого желания понравиться прислуге… Он принимал их заботу как нечто само собой разумеющееся, но при этом четко держал дистанцию. В этом и заключалась высшая степень аристократизма. Хотя теперь Анне казалось, что эта его отстраненность была лишь привычкой человека, у которого никогда не было ничего своего…
— Хм, Анна.
Голос хозяйки, закончивший изучать документы, вернул Анну к реальности.
— У меня есть вопрос.
— Да, слушаю вас.
— Законы королевства поддерживают право первородства. Но я слышала, что для младших детей всегда ищут возможности: дочерям подбирают партию, сыновьям дают образование или место в семейном деле. Верно?
— Именно так.
— Себастиан был помолвлен с дочерью герцога Магнусена еще до рождения, но та сторона расторгла помолвку в одностороннем порядке. Это случилось еще до его поступления в Академию. И после Академии его семья просто… прекратила всякую поддержку? Это вообще законно?
— Это крайне необычная ситуация, — незамедлительно ответила Анна. Она понимала, что сочувствие Лотти только раздувает её чувства к этому мужчине, но как будущая глава гильдии «Моксколл», она не имела права давать советы, о которых её не просили. Это был негласный закон между Вольфманами и гильдией.
— И то, что его, несмотря на статус жениха, исключали из всех семейных связей и встреч… Это ведь тоже ненормально?
— Вы абсолютно правы.
Лотти старалась говорить спокойно, но Анна уловила в её голосе нотки негодования.
«Госпожа сочувствует ему».
А в отношениях между мужчиной и женщиной нет ничего опаснее жалости — она подпитывает любовь быстрее любого другого чувства. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь ритмичным постукиванием пальцев Лотти по дубовому столу.
— Кажется, у семьи Коллинз есть какая-то… тайна.
— Тайна? — Анна не смогла скрыть удивления.
Лотти не могла рассказать Анне всё. Ведь она хранила секрет Себастиана — то, что он владеет магией. Даже доктор Рижон, знавший об особенностях его тела, молчал, следуя врачебной этике.
«Неужели его бросили из-за его способностей? Но это глупо. Если бы семья была в нужде, его бы отправили не в Академию, а в Магическую Башню. Там обучение бесплатно для талантливых, и работа обеспечена…»
Странное падение торгового дома, отсутствие попыток восстановиться, жестокое обращение с Себастианом и его скрытый 2-й круг магии без обучения в Башне… Семья Коллинз, чей истинный облик Лотти только начинала разглядывать через отчеты гильдии, казалась всё более подозрительной.
— Прости, что прошу тебя копать дальше, не объясняя деталей… — сказала Лотти. — Я и сама не до конца понимаю, в чем проблема.
— Не беспокойтесь. Если это семейная тайна, обычные методы могут не сработать, но я не упущу ни одной зацепки.
— Спасибо. В конце концов, я должна досконально проверить человека, претендующего на место моего мужа, — добавила Лотти, словно оправдываясь.
Анна лишь почтительно улыбнулась. Она подумала:
«Обычно, если человек кажется подозрительным, его просто вычеркивают из списка кандидатов»,
но промолчала.
***
— Вот как. Значит, теперь ты будешь знакомиться с другими.
— …Да. Я решила сказать тебе заранее. Завтра день отчета, и кто-то из них может прийти прямо туда и попросить о встрече.
— Хм-м.
Выслушав объяснения Лотти, Себастиан лениво улыбнулся и откинулся назад. Он сидел на краю кровати, опираясь на руки, и смотрел на неё снизу вверх с легкой долей небрежности. Его небесно-голубые глаза в полумраке казались почти прозрачными. Лотти занервничала.
«О чем он думает?»
Она только что сказала ему, что будет встречаться с другими претендентами, но человек, который так настойчиво добивался места её любовника, отреагировал более чем двусмысленно. Злится ли он? Или ему всё равно, ведь он сам говорил, что не претендует на монополию? Оглядевшись, Лотти вдруг осознала, что находится в его спальне. Она просто хотела поскорее предупредить его и посчитала, что зайти самой будет быстрее, чем вызывать его к себе.
Но это место…
Ему выделили самую просторную комнату на третьем этаже, прямо над покоями Лотти. Когда-то здесь жил кто-то из её кузенов, когда в Хартфилде еще обитало много Вольфманов. Лотти впервые была здесь с момента его переезда.
«Как и в общежитии…»
У него почти не было вещей. Несмотря на огромное содержание и деньги «на поддержание достоинства», которые она ему выделила, он почти ничего не тратил. Он вечно ошивался в её рабочем кабинете, будто ему совсем не нужна была роскошь Хартфилда. Любой другой аристократ, получив такой бюджет, обновил бы гардероб, купил бы дорогие шелковые халаты, тапочки, изысканное постельное белье или хотя бы предметы декора. Но комната Себастиана была пугающе пустой и простой. Те, кто знал лишь его блестящий внешний вид и социальную активность, никогда бы не поверили, что он живет в такой аскезе. Даже Лотти не ожидала этого.
«Неужели это след его несчастного детства?..»
«Нет, может быть, он просто делает всё это, чтобы выслужиться передо мной».
Надо взять себя в руки. Даже двоюродная бабушка сказала, что от него веет холодом.
Мысленно отругав себя за неуместную жалость, вызванную его туманным и неочевидным прошлым, Лотти решительно прищурилась и посмотрела прямо на Себастиана.
— Ну, в общем, я это к чему…
«Да, продолжай», — словно говорил его жест.
Себастиан едва заметно вскинул подбородк, призывая её договорить.