Как бы она ни пыталась судить о нем холодным рассудком, против его осознанного «плана соблазнения» устоять было невозможно. К тому же, возбуждение, охватившее её тело, мешало мыслить здраво. Пять лет безответной любви к этому красавцу не прошли бесследно.
— Слушай, Себа... то есть, Зев.
Лотти заерзала, её пальцы нервно переплелись. Это было не от страха, а от попытки справиться со смущением.
— Может... мне тоже сделать это для тебя?
— М-м?
— Ну... хотя бы рукой.
«Рукой?»
На лице Себастиана, осознавшего её намерение, отразилось истинное изумление.
— Лотти, ты хочешь сказать, что прямо сейчас…
— Ты же сам сказал, что между любовниками это естественно. Но здесь, наверное, не стоит заходить слишком далеко... а если ртом, то я боюсь испортить макияж…
— Что?!
Пораженный Себастиан едва не подпрыгнул. Он был настолько ошарашен, что не просто сел рядом, а вплотную прижался к ней.
— Где ты только набралась такого?
— Что?
— Ну, про «рот» и всё такое…
— Зев, я ведь взрослая женщина.
И не просто взрослая, а та, кто до тринадцати лет прислуживала в трактире. А трактирная кухня — это место, где подвыпившие путешественники не стесняются в выражениях, и ребенку волей-неволей приходится выслушивать самые грязные скабрезности. Лотти было даже немного смешно. Опытный... ну, по его словам, не очень, но всё же двадцатидвухлетний мужчина ведет себя так, будто услышал нечто невообразимое, едва речь зашла о фелляции. Он казался ей почти... невинным.
«Неужели все дворяне такие?»
Ей вдруг захотелось подразнить его. Лотти коротко рассмеялась и смело положила ладонь на его бедро.
— Я прекрасно знаю, как нужно это делать, чтобы мужчинам нравилось.
— Лотти!..
Лицо Себастиана вспыхнуло пунцовым. Это было непривычно. Обычно он всегда улыбался и выглядел безупречно спокойным. Даже когда Лоти сама просила его о первом поцелуе или первой ночи, он не терялся так сильно. Её рука в кружевной перчатке скользнула выше, туда, где ткань брюк была натянута до предела... Она медленно очертила пальцами его длинный и твердый контур.
— Ты ведь думал, что у меня уже есть опыт, верно?
— О чем ты…
— Поэтому ты и спрашивал тогда, в первый ли я раз?
— Ну... это потому что ты была такой активной... — пробормотал он, закрывая лицо рукой.
В этот момент раздался стук. В дверь кареты постучали, и приглушенный голос Анны позвал Лотти. Магия Себастиана еще действовала, поэтому звук доносился будто издалека. Оба вздрогнули и засуетились. Лотти выхватила платок из сумочки и прижала его к губам Себастиана (чтобы скрыть влажный блеск), а сам он мгновенно снял заклинание и почти перелетел на противоположное сиденье.
— Да-да! Входи, — отозвалась Лотти.
Дверь распахнулась, и вошла Анна. Её лицо, сиявшее добрыми вестями, на мгновение застыло. Глаза сузились.
«...Что здесь происходит?»
Они сидели друг напротив друга, как и прежде. Но... эти неловкие взгляды, то, как они поправляли одежду и ерзали на местах — всё выдавало их с головой. Анна не знала, на какую именно дерзость они решились, но чувствовала: что-то не так. Она быстро просканировала хозяйку: макияж в порядке, воротник на месте, подол платья измят ровно настолько, насколько полагается после поездки.
«Ну, они любовники, может, просто обнимались? Десять дней не виделись...» — подумала Анна.
Она верила в благоразумие своей госпожи.
— Пора выходить. Все залы ожидания, кроме одного, свободны.
— Ах!..
Лотти обрадовалась — скоро её очередь. У кареты уже ждал слуга-распорядитель.
— Как выяснилось, Его Величество желает пообедать с главой рода. Кухня готовит ужин на восемь персон.
«На восемь?» — Лотти вопросительно посмотрела на Себастиана.
Тот кивнул, подтверждая её догадку. Королевская чета, трое детей, супруги наследного принца и первой принцессы. Весь цвет монархии. — Тогда…
— Всё хорошо. Я подожду здесь, — Себастиан указал на книгу, которую прихватил из дома. Судя по толщине, её хватило бы до самого утра.
Анна кивнула и помогла Лотти выйти из кареты. Когда дверь закрылась и «золотая фея», освещавшая карету, исчезла, улыбка мгновенно сползла с лица Себастиана. Без неё его лицо стало ледяным, почти угрожающим.
«Анна, кажется, мне доверяет», — подумал он.
Оставить их одних в карете... даже если они не спали вместе с его приезда в Хартфилд, они всё же любовники. Он лениво откинулся на спинку. Небрежным движением он расстегнул брюки, и его плоть, только что трепетавшая под рукой Лотти, вырвалась на свободу. Запах возбуждения наполнил тесное пространство. Всё было покрыто влагой. Стоны Лотти, её покрасневшее лицо со слезинками на ресницах, её жаждущее лоно — всё это было слишком соблазнительным. Он кончил в тот момент, когда ласкал её языком, и теперь возбудился снова. Это было странно. Он всегда был воздержан, но после той ночи с Лотти его тело словно сошло с ума. Иногда он пытался изнурить себя в одиночестве, но стоило ему проснуться, как всё начиналось сначала. Себастиан поднес к лицу платок. Тот самый, которым Лотти в спешке накрыла его рот. Он глубоко вдохнул, наполняя легкие смесью ароматов: её духи и запах её соков, которыми он только что насытился...
«Я прекрасно знаю, как нужно это делать, чтобы мужчинам нравилось...»
Стоило этим словам Лотти всплыть в памяти, как его плоть мучительно дернулась. На кончике выступила прозрачная капля.
«Откуда ты знаешь? Знаешь ли ты, что я представляю, как ты заглатываешь меня, словно тающий шербет? Представляешь ли ты, как давишься, как слезы выступают на твоих глазах, когда ты смотришь на меня снизу вверх? Знаешь ли ты, как твой маленький алый язык ласкает вены на моем стволе? Или как ты перекатываешь мои яички во рту, словно леденец?»
От этих диких, варварских фантазий, которые заполняли его ночи, по позвоночнику пробежал электрический разряд, предвещающий скорую разрядку. Это происходило каждую ночь. Стоило ему под предлогом «награды» запечатлеть её хрупкое тело в своих объятиях, как всё повторялось неизменно. Возвращаясь в свою пустую комнату, он подолгу не мог избавиться от этого послевкусия и, отдаваясь во власть самых смелых фантазий, ласкал себя до изнеможения. Он ведь последовал за Лотти вовсе не ради этого, но порой ему казалось, что он всего лишь марионетка в руках собственного вожделения. Дошло до того, что сегодня, когда обстановка совершенно не располагала к интиму, он всё равно не смог упустить шанс. Стоило им остаться наедине в карете, как его животные инстинкты взяли верх, и он во что бы то ни стало должен был коснуться её, почувствовать её вкус.