Да.
Она была счастлива, по-настоящему. Потому что в день вступительной церемонии именно Себастиан подхватил её, когда она споткнулась. Потому что его лицо было таким, что на него можно было любоваться пять лет и не устать.
Потому что, когда бы она ни смотрела на него и в каком бы настроении ни была, его вид всегда согревал ей сердце, заставляя думать, что она не зря приехала в столицу. Благодаря ему она находила в себе силы терпеть годы учебы в Академии, скрывая свое происхождение. Лотти была ему только благодарна. Да и вчерашний вечер... разве они не создали прекрасное воспоминание?
«Как жалко».
В итоге-то она была отвергнута.
«...Нет. Это Себу должно быть жалко».
Да, это он потерял её, и это его упущение. Судя по тому, как он всегда крутился возле сокурсниц из знатных семей, знай он её истинную личность, он бы бегал за ней, а не за дочерью герцога Магнусена. Единственное, о чем она могла бы пожалеть, так это о том, что ей больше никогда не доведется переспать с мужчиной, чья красота так идеально соответствует её вкусам. И его... достоинство. Будет ли у кого-то еще такое же? Кто знает.
«Интересно, если я внесу этот пункт в список требований к кандидату в мужья, старейшины упадут в обморок?»
Для неё, обязанной произвести на свет множество наследников, это был довольно важный вопрос. Ну да ладно.
«Спасибо тебе за всё».
Попрощавшись с ним в мыслях в последний раз, Лотти на цыпочках, стараясь не шуметь чулками, выскользнула из комнаты Себастиана.
***
Вернувшись в свою комнату, Лотти первым делом вымылась. Запершись в душевой, которую делила с соседками, она тщательно оттирала свое тело, покрытое пятнами его излияний, вновь и вновь повторяя себе, что это Себастиан сделал неудачный выбор. Она вычистила последние следы из самой глубины своего естества, которое всё еще казалось непривычно широким. Это было её последнее прощание с прошлым, и она пообещала себе больше не проявлять слабость.
— М-м, Лотти, когда ты вернулась?
Услышав шуршание — Лотти доставала чемодан из-под кровати, — её соседка Джоанна протерла сонные глаза. В комнате для студентов, поступивших по экзаменам, жили четверо, включая Лотти. Но, учитывая, какой был день, никто не стал упрекать её за то, что она ночевала не здесь.
— Тебя не было, когда я ложилась. Где ты была?
— Загулялась, так уж вышло.
Все соседки, как и вся Академия, знали о её безответной любви, но Лотти не видела смысла распространяться о том, что эта любовь на одну ночь стала физической реальностью.
— Уже уезжаешь?
— Да. А ты, кажется, едешь вечерним поездом?
— Угу, в Нокиту поезд ходит всего дважды в день. Ты поедешь на карете? Или за тобой кто-то приедет?
— Сказали, пришлют карету.
Лотти коротко отвечала Джоанне, которая не знала, где именно находится её дом, и продолжала укладывать последние вещи в раскрытый чемодан. Вещей было немного. Как и соседки, она за пять лет привыкла довольствоваться одним шкафом и одной полкой. Хотя карманных денег ей присылали в разы больше, чем остальным, ей было не на что их тратить, и все они копились на счету. Лишь малая часть ушла на подарки Себастиану под разными предлогами, да на платье и украшения для вчерашнего вечера. Самым дорогим приобретением был амулет из магической лавки «Мастерская Таби». Тот самый амулет, который она так отчаянно сжимала вчера, умоляя Себастиана подарить ей последнее воспоминание.
«...Похоже, он сработал».
Лотти грустно улыбнулась и взяла амулет, который сняла перед душем. Поскольку функция «влиять на сердце другого» была нематериальной и её эффект нельзя было увидеть глазами, мастерская Таби установила на него огромную цену — чтобы его покупали только те, кому это действительно нужно. Говорили, что магию накладывали на настоящий драгоценный камень, чтобы цена была оправдана хотя бы эстетически. Благодаря этому он идеально вписался в её вчерашний образ. Что ж, теперь ей больше не нужно полагаться на мистические силы. Лотти убрала амулет в коробочку с логотипом «Мастерской Таби» и захлопнула её. Но положила она её не в чемодан, а в самую глубь своей полки.
Она не знала, сохранилась ли в нем магия, но хотела оставить частичку удачи той девушке, которая займет эту комнату после неё. Даже если магии больше нет, он хотя бы просто красивый.
«Кто бы это ни был, пусть она грустит меньше, а радуется больше, чем я ожидала».
На этом следы её пятилетнего пребывания в этих стенах были стерты. Несмотря на то, что она собрала всё, кроме постельного белья, у неё осталось всего три чемодана. Вчера она разобралась со своими чувствами.
Сегодня смыла с тела все следы.
«Теперь пора по-настоящему возвращаться».
Лотти широко распахнула окно, чтобы напоследок полюбоваться видом.
Солнце ранней осени, стремящееся к полудню, заливало дорожки, ведущие к учебным корпусам. Оживленные голоса тех, кто покидал общежитие или пришел их проводить, сливались в энергичный гул.
— Говорят, приехала карета из особняка Хартфилд!
— Наследник Хартфилдов учился в Академии?
— Он из выпускников? Почему никто не знал?
— Скорее, пойдем посмотрим!
Слушая пересуды учеников как приятную музыку, Лотти прикрыла глаза.
«Сегодня последний день, когда я слышу этот шум...»
Когда прохладный осенний ветерок ласково коснулся её лица, в комнату вошла еще одна соседка, Марианна. На ней был халат поверх ночной рубашки — видимо, она всю ночь веселилась в другой комнате.
— Лотти, ты уже уходишь?
— Да, ждала тебя, чтобы попрощаться.
— Ой, да я как раз вспомнила, что ты хотела уйти пораньше, вот и прибежала. Помочь с вещами?
— Всё в порядке. За мной должны зайти.
— Сказали, приедут на карете.
— О-о-о, неужели семья Лотти наконец-то посетит Академию!
Джоанна и Марианна засуетились, воображая родственников Лотти, которые за все пять лет ни разу не навестили её. Судя по их редким разговорам, она не была сиротой, но почему-то никогда не вдавалась в подробности о своей семье. Вот и сейчас, стоило заговорить о родных, как она лишь плотно сомкнула губы. И если подумать... были ли её близкие вчера на церемонии выпуска?
— В любом случае, это удачно. У главных ворот сейчас столпотворение, как на рынке, — тащить чемоданы до постоялого двора было бы мучением. Вы слышали про особняк Хартфилд? Говорят, их карета стоит прямо у ворот. И не просто карета, а запряженная шестеркой лошадей!
— Особняк Хартфилд? Это те самые бароны Вольфман? Серебряная гильдия?
— Ага. Они до последнего скрывали имя наследника, а он, оказывается, учился здесь, в Академии!
— Вот это да! Невероятно. Если он поступил без экзаменов, по титулу, все бы и так знали его фамилию. Значит, он притворялся простолюдином? Кто же это может быть?
— Лотти, если твои родные еще не скоро приедут, может, сбегаем посмотрим?
Марианна, собравшая по пути в комнату все последние сплетни, быстро обрисовала ситуацию и направилась к Лаванде — последней соседке, которая всё еще спала.
— Эй, Лаванда, вставай! Лотти уже уходит. Давай проводим её, а заодно посмотрим на карету Хартфилдов.
— А-а... Лотти уходит? Уже? Почему так спешно?.. — сонно пробормотала Лаванда, которую Марианна бесцеремонно растолкала.
В этот момент в дверь постучали.
Тук-тук-тук.
— О, пришли.
— Ох, Лотти…
— Госпожа Глава, это Анна.
Голос, раздавшийся за дверью сразу после стука, заставил соседок недоуменно переглянуться.
«Госпожа Глава?» (Глава рода).
Все они поступили по экзаменам, то есть были простолюдинками, и обращение «Глава рода» не имело к ним никакого отношения. Может, ошиблись дверью? Но ведь это крыло общежития целиком отдано девушкам-экзаменационным... Ошиблись зданием?
Пока три соседки Лотти растерянно хлопали глазами, та спокойно ответила:
— Да, входи.
Прежде чем подруги успели хоть как-то осмыслить её ответ, приоткрытая дверь распахнулась. В комнату вошла женщина с аккуратной короткой стрижкой и двое молодых мужчин за её спиной. Как и следовало ожидать от обращения «Глава рода», все они были одеты в практичную, но в то же время строгую и дорогую одежду слуг благородного дома.
У каждого на лацкане поблескивал одинаковый герб, отражая лучи полуденного солнца, льющиеся из окна. Этот герб, указывающий на их принадлежность, был выполнен из чистого серебра...
— Герб волка... Вольфман?.. — выдохнула Марианна, когда до неё наконец дошло значение чеканки на металле. Имя великого дома сорвалось с её губ, как икота.
— Лотти, ты... То есть, ты и есть та самая?..
— Эй, да что происходит?
Головы трех соседок синхронно, словно по команде, повернулись к Лотти. Оказавшись под прицелом их ошеломленных взглядов, Лотти лишь нежно улыбнулась, словно подтверждая: «Да, так оно и есть».