— Ах!..
В тот момент, когда Лотти вскрикнула от неожиданности, он болезненно сжал её сосок прямо через ткань ночной сорочки. Острое чувство, балансирующее на грани боли и наслаждения, перехватило дыхание.
— Вы сидели совсем вплотную друг к другу.
— О чем ты… я же сказала. Он просто хотел… тайно передать проект.
— А тебе, кажется, это очень нравилось.
— Где ты это видел?..
— А что? Хотела оставить это в секрете? — свирепо спросил Себастиан и впился губами в её шею.
Когда она принимала посторонних, она всегда застегивала пуговицы до самого подбородка, так что это место было скрыто от чужих глаз. Человек, с которым Лотти должна встретиться завтра, тоже, строго говоря, был посторонним. Себастиан, отбросив мысли об осторожности, жадно прильнул к её коже, оставляя яркий след. Ведь он единственный, кому позволено это делать. Как и он — единственный в этом огромном поместье, кому Лотти дарит свою настоящую, искреннюю улыбку.
Но всё же…
«Проклятье».
При воспоминании о той сцене в саду, которую он случайно подсмотрел, в груди Себастиана снова вспыхнуло пламя. Даже слушая объяснения Лотти, он не мог смириться с тем, что нашелся еще кто-то, кто увидел её прелестную, эльфийскую, невинную улыбку. Это было невыносимо. Да, он признал это. Он — мелочный, дерзкий человек, который смеет ревновать и обижаться, не имея на то никакого права. Он никогда ничем не владел и даже не знал, что способен на такие чувства. Но Лоти, которая так искренне любила его, заставила его сердце раскрыться, и теперь он не мог остановиться. Он сжал её грудь, заполнявшую всю его ладонь, словно ставя клеймо, а затем снова впился в шею.
— Он… нет, господин Эде сказал, что я… смеюсь как дурочка… — задыхаясь от возбуждения, Лотти попыталась оправдаться.
Выражение Точеса было несколько иным, но она намеренно преувеличила. Впрочем, сравнение с пьяными студентами, хлещущими горячее вино зимой, было не так уж далеко от истины. Лоти надеялась, что это успокоит Себастиана. Но эффект оказался обратным.
— Он посмел сказать тебе такое, а ты просто промолчала?.. — Тон мужчины стал еще более грозным.
«Почему? Почему он так реагирует?»
Лоттии в голову не пришло, что это может быть ревность. Себастиан пять лет делал вид, что не замечает её чувств, поэтому Лотти привыкла сомневаться в тех крохах нежности, которые он проявлял в последнее время.
«Мисс Шарлотта, должно быть, вы дочь или внучка владельца этого поместья?»
Он — человек, который сам вызвался быть её «учебным пособием» по аристократическому этикету. Неужели он считает, что слова господина Эде были вопиющим нарушением приличий и она должна была поставить его на место?
«Ха, какой лжец…» — послышалось ворчание Себастиана, но Лотти, не верящая в его чувства, не разобрала слов. Она лишь думала о том, что не может всё так оставить. В отличие от других кандидатов, Точес станет преемником регента, а значит, им придется общаться всю жизнь. Она не хотела, чтобы Себастиан его ненавидел. Лотти извернулась в его руках и посмотрела ему прямо в глаза.
— Он просто беспокоился за тебя, поэтому я улыбнулась, думая о тебе.
— Обо мне? …Почему?
— Он сказал, чтобы я была осторожна, потому что другие кандидаты или люди со стороны могут напасть на тебя. Ведь ты — мой возлюбленный.
— …
Ярость Себастиана заметно поутихла. Заметив это, Лотти поспешила добавить:
— А еще он сказал, что ты очень красивый. Статный, и даже мужчине очевидно, насколько ты крут.
— …
— Сказал, что теперь понимает, почему ты мне так нравишься…
— …Правда?
В одно мгновение суровое лицо Себастиана разгладилось. Да. Сейчас именно он — любовник Лотти. Именно его она хотела «заполучить» больше всех. Этот книжный червь в очках наверняка даже не представляет, какое бесстыдное и страстное лицо бывает у Лотти. Он никогда не узнает, каково её тело на вкус. Наверное, никогда. И Себастиан сделает всё, чтобы так было всегда. Обязательно.
— Что ж. Лотти действительно всегда любила моё лицо.
— А? Нет, ну то есть… кхм, сейчас уже нет.
Смутившись от того, что он так легко прочитал её мысли, Лотти попыталась вернуть себе роль «хозяйки», оценивающей контрактного любовника.
— Ну да, конечно. Раньше ты глаз с меня не сводила. Соблазняла меня, просила поцеловать, умоляла переспать с тобой.
— Эх, ну это…
Лотти только открывала рот, не зная, что возразить — ведь каждое его слово было чистой правдой, — но в следующую секунду любые слова стали невозможны. Себастиан склонился и запечатлел на её губах долгий, властный поцелуй. Одновременно его руки скользнули под полы её ночного халата. Одна рука — выше пояса, другая — ниже.
— О-о-ох, Лотти…
Его вторая рука скользнула ниже, раздвигая полы халата и пробираясь между бедер. Когда он начал ласкать самую нежную плоть глубоко внутри, по всему телу до самого паха разлилась невыносимая щекотка.
— Завтра ты уходишь днем, верно? А опера в восемь вечера.
— …Да.
Завтра Лотти предстояло встретиться с третьим сыном торгового дома Люкс, которого рекомендовала Паола. Кажется, Паола связалась с ним сразу после визита в Хартфилд, и он прислал приглашение на оперу королевской труппы. Письмо было доставлено нарочным — вернее, Паола сама привезла его. Так что Лотти не могла сослаться на нехватку времени или другие дела.
— Раз это сын Люксов и его рекомендовала леди Паола, ты должна быть в лучшей форме… Будет долгий вечер, ты устанешь, так что, наверное, не стоит слишком усердствовать сегодня.
— А? Ну, это само собой…
— Тогда… могу я забрать обещанную награду немного иначе?
— …Что?
Он имел в виду, что ради её завтрашнего расписания эта ночь пройдет «спокойно».
«Вообще-то… я не против… Или как иначе?..» — пронеслось в голове у Лотти.
Себастиан улыбался. Его губы растянулись в привычной безмятежной улыбке, но глаза выдавали его. В глубине всегда чистого и яркого лазурного взгляда колыхалась темная, мутная дымка. Ревность, в которую Лотти отказывалась верить. Похоть, направленная на неё. Азарт соперничества с конкурентами и яростное желание обладать…
— Я в порядке. Я уже счастлив от того, что ты позвала меня, чтобы сдержать обещание.
— …
— Поэтому сегодня я просто хочу сделать тебе немного приятно.
Его голос, приглушенный и притворно нежный, обволакивал её. Он склонился и снова поглотил губы Лотти. На этот раз он ворвался в её рот стремительно, заставив её невольно откинуться на спинку кресла.
— Хм-м…
Одновременно с этим рука, ласкавшая внутреннюю сторону бедра, добралась до её сокровенного места. Когда его пальцы начали исследовать складки прямо через белье, чувствительная плоть, уже знавшая вкус наслаждения, мгновенно отозвалась влагой.
— Ах, х-а-а…
Язык Себастиана, странствуя во рту Лотти, прижимал её собственный, похищая стоны вместе со слюной. Её изящный подбородок мелко дрожал, пытаясь сдержать возбуждение. В то же время он начал с нажимом водить пальцем по контурам её плоти, обтянутой тонкой тканью. Когда он резко задел чувствительный бугорок в верхней части, Лотти содрогнулась, издав сдавленный всхлип. На ткани проступило длинное темное пятно влаги.
— Как и я думал… Лотти нравится, когда я её так трогаю…
Наконец его рука пробралась под белье, сминая и лаская набухшую плоть. Послышался тихий влажный звук — верный признак того, что она уже давно готова. Тем временем халат окончательно соскользнул с её плеч. Рука, очерчивавшая круглые косточки плеч, скользнула вниз и властно сжала грудь. Он крутил и сжимал твердый сосок, одновременно ритмично лаская самую чувствительную точку внизу.
— М-м-м-м… — Когда стон становился громче, он продолжал делать то же самое, но дольше и настойчивее.
Это была томительно-сладкая ласка, направленная лишь на то, чтобы подарить Лоти удовольствие. Она таяла в его руках, издавая ленивые, тягучие стоны.
— Ты сегодня устала. После того как расслабишься, будешь крепко спать, — прошептал он ей на ухо, и этот шепот был слаще любого искушения. Его руки неустанно раздували пламя страсти в её груди и лоне.
— Ты ведь знаешь… Что только я могу сделать тебе так хорошо? Только я. Понимаешь?
Мужчина соскользнул ниже, нежно лаская её грудь губами, а влажной от её соков рукой продолжал дразнить и тереть разгоряченную плоть. Наслаждение накапливалось слой за слоем, заставляя Лотти невольно выгибаться, подставляясь под его пальцы.
— Ах, о-о-ох…
— Фух… Твои стоны… Так возбуждают… Но я сдержусь.
— Да… не надо…
— Нет. Я просто не уверен, что смогу остановиться на одном разе, если начнем по-настоящему.
Всхлипывая и извиваясь в его объятиях, Лотти в ту ночь несколько раз достигала мягкого, изнуряющего пика наслаждения.
***
— О, это же Себ.
В тот день она тоже возвращалась в общежитие после дел на Третьей улице. Она посетила нового информатора, чтобы лишний раз убедиться: на землях Коллинзов не растет ничего, кроме обычного ячменя и ржи, которые есть везде. Затем встретилась с Анной на конспиративной квартире и выслушала отчет о прибыли за квартал. Было четыре часа дня. Соседки по комнате обычно возвращались в пять, так что нужно было поспешить, чтобы сделать вид, будто она никуда не уходила. Когда Лотти, срезав путь через учебный корпус, свернула на тропинку, ведущую к общежитию, она увидела знакомый силуэт на скамейке в аллее. Тот самый мужчина, который в день поступления подхватил её, не дав упасть, и заодно украл её сердце. Себастиан.
«Даже когда он один, он чертовски красив…»