— Т-ты… ты уже пообедал?
Лотти прикусила губу, сама поразившись своему нелепому вопросу. Она собиралась спросить совсем не об этом. Но мысли о резких словах Паолы и отчете Анны так спутались в голове, что язык начал заплетаться. Уголки губ Себастиана поползли вверх.
— Как вовремя ты об этом вспомнила, дорогая.
Он видел её насквозь. Лотти явно чувствовала вину — за то, что не уделила ему внимания, за то, что даже не распорядилась насчет его обеда. Он сузил глаза в ласковой улыбке. То, что Лотти чувствовала вину перед ним, было ему на руку. Когда к любви примешивается чувство долга и жалости, женщине гораздо труднее прогнать мужчину. Конечно, она уже не та наивная влюбленная девочка, что была пять лет назад, но он собирался это исправить. Очень скоро.
— П-прости. Как только я пришла в кабинет, посыпались срочные документы, которые нужно было проверить до завтрашнего отчета… Я так замоталась, что потеряла счет времени. Мне принесли сэндвич часа в три, и только тогда я поняла, что это, оказывается, и был мой обед…
Лотти пустилась в длинные, путаные объяснения. Хотя она просто перечисляла факты, это звучало как оправдание, и она невольно ловила каждое изменение в его лице. С тех пор как он переехал в поместье, они всегда обедали вместе в её кабинете. Сегодня же она вспомнила о нем, когда день уже клонился к вечеру.
— ...Я тоже поел, чуть раньше.
Себастиан выдержал паузу, прежде чем ответить. Он тянул время намеренно, из чистой вредности. Он и сам не до конца понимал, почему капризничает. Обида? Из-за того, что она согласилась на знакомство с другими мужчинами по совету старейшин? Из-за того, что она забыла о нем, погрузившись в работу? Ревность? Или просто инстинктивное желание защитить свою территорию от конкурентов? Несмотря на внутренний хаос, Себастиан нацепил свою самую кроткую и светлую улыбку:
— Томми принес мне сэндвичи, сказал, что ты слишком занята. Я-то подумал, что это ты обо мне позаботилась… Видимо, ошиблась.
Он игриво наклонился к ней. Расстояние между ними мгновенно сократилось. Себастиан снизу вверх заглянул ей в глаза и осторожно переплел свои пальцы с её тонкими пальцами.
— Милая (Jagi).
Это обращение — «милая» или «дорогая» — он использовал только на публике, чтобы продемонстрировать их близость. Услышать его наедине, в тишине спальни, было для Лотти шоком. Её лицо мгновенно вспыхнуло.
— Впрочем, вчера тебя внезапно вызвали во дворец, работы наверняка накопилось море.
— Угу. И это тоже, и к завтрашнему дню надо подготовиться…
А еще нужно было изучить отчеты Анны на тех самых «женихов», с которыми ей предстояло встретиться.
— В общем, я хотела сказать… — Лотти замялась. — Тебе не стоит переживать. Я не собираюсь сравнивать тебя с другими в «этом» смысле.
— Что?
Лотти сама испугалась своих слов. Что с ней сегодня такое? Да, она сама вчера завела разговор о «сравнении в постели», и тетушка Паола говорила, что в этом нет нужды… Но зачем она ляпнула это сейчас? По их контракту Лотти имела полное право встречаться с кем угодно и сравнивать их как ей вздумается. А Себастиан вроде как не возражал против того, чтобы не стать её мужем. Так почему она оправдывается? Почему хочет его успокоить? Потому что ей жаль его после отчета Анны о его детстве? Потому что он живет здесь как её любовник и слуги должны его уважать? Или потому что в его глазах вчера ночью она видела столько нежности, что теперь просто не может быть с ним жестокой? Или она просто… безнадежная дурочка?
— А-ха-ха-ха! — Внезапно Себастиан рассмеялся.
Это не был издевательский смех или холодная усмешка. Он смеялся чисто и звонко, как мальчишка, и его лицо осветилось искренней радостью.
— Ты пришла сюда только ради того, чтобы сказать мне это?
— А? Ну… да…
Отсмеявшись, он широко раскрыл объятия, приглашая её к себе. Лотти помедлила секунду, но потом сделала шаг вперед. Напряжение наконец спало, и ей хотелось простого человеческого тепла. Крепкие руки мужчины тут же обвили её талию. Себастиан потянул её на себя, и Лотти, охнув, оказалась сидящей у него на бедрах.
— А я-то думал, ты пришла, потому что соскучилась.
Он прижал её так близко, что их сердца бились в унисон, и уткнулся лбом ей в плечо. Это было объятие, не оставляющее шанса на побег.
— Пришла, сказала, что будешь встречаться с другими, спросила про обед, когда уже пора ужинать… Я почти успел расстроиться.
— Почти? Значит, не расстроился?
— Нет. Даже то, что ты бросаешь меня одного в постели каждое утро после нашей ночи — даже на это я не обижаюсь.
— Ой… прости…
Это была правда. Утром она сбежала из-за визита Паолы, а в день выпуска из Академии и вовсе исчезла без предупреждения. Почувствовав, как Лотти поникла, Себастиан тихо хмыкнул и начал ластиться к ней. Он потерся кончиком носа о её шею, скользнул щекой по ключице. Он сжимал её в объятиях так крепко, что её мягкая грудь прижималась к его твердой груди. Он словно помечал её своим запахом, сам того не осознавая.
— Ну… прости. Если ты так себя чувствуешь… — Лотти, поддавшись чувству вины, которое он так искусно разбередил, неловко пошарила в кармане. Её рука привычно нащупала золотую монету.
— Вот.
— Опять я сделал что-то, за что заслужил награду? — его голос стал бархатным.
— Тетушка Паола… Твой совет помог, разговор прошел хорошо.
— Правда?
Себастиан опустил взгляд. Его глаза, в которых трудно было прочитать истинные намерения, замерли на золотой монете в её руке.
— «Разговор прошел хорошо» — это значит, что ты согласилась на свидание с третьим сыном торгового дома Люкс?
— Э-э… ну…
Так и вышло. Она хотела порадовать Себастиана, но в итоге всё снова пошло наперекосяк. Лотти закусила губу. Она никогда не считала себя глупой или медлительной, но рядом с Себастианом она вечно чувствовала себя неуклюжим ребенком. Совсем как пять лет назад, когда она часами стояла в очереди за макарунами, чтобы просто протянуть их ему. Она даже не успела удивиться тому, что он в точности запомнил имя кандидата, которого предлагала Паола. На лице Себастиана появилась странная улыбка.
— Наверняка она еще и советовала тебе держаться от меня подальше. Разве нет?
— А? Ну…
Сердце Лотти снова кольнуло. Почему количество поводов для извинений только растет? Пока она пыталась подобрать слова…
— Я так и думал.
— В смысле?
Раз она не ответила «нет» сразу, значит, он угадал. Лотти снова почувствовала себя виноватой.
— Всё в порядке. Я же знаю, что старейшины меня недолюбливают. — Себастиан посмотрел на неё снизу вверх. От его близости и тепла по её телу разлился жар. — В конце концов, только ты должна знать, насколько я полезен как кандидат в мужья… Так что монета мне не нужна.
Он потянул Лотти за руку, в которой она сжимала золото, и прижал её ладонь к своей талии. Монета выскользнула из пальцев и с глухим стуком упала на ковер.
— Не могла бы ты отблагодарить меня… как-нибудь иначе?
Его рука заставила её обнять его за талию. Его голос звучал низко, с затаенной страстью. Его взгляд стал темным и глубоким. Он ясно давал понять, какой именно «награды» он ждет.
— Н-нет, это… это неудобно… — пролепетала Лотти.
Они только вчера провели бурную ночь, и она только что выслушала наставления Паолы… Нельзя же так легко снова сдаваться?
— Почему?
— Разве ты не пришла сюда, закончив все срочные дела? — вкрадчиво спросил он.
— Ну… вообще-то да.
— Тебе не была дорога моя помощь?
— Вовсе нет, я же принесла золотую монету.
— Или… ты совсем обо мне не вспоминала?
Рука мужчины медленно скользнула от талии Лотти к бедрам, неторопливо очерчивая их изгибы.