Ощущение того, что Себастиан действительно выполнил её просьбу, заставило сердце Лотти неистово колотиться. Было ли это действие амулета? Или он просто был тем же невыносимо добрым человеком, что и в день их первой встречи пять лет назад? А может быть... ему было всё равно, кого целовать? Смятение в душе отозвалось ноющей болью в сердце, и глаза снова начало жечь от подступающих слёз.
«Он ведь спросил, не буду ли я плакать, если он поцелует меня».
Лотти зажмурилась и решительно обняла его за шею. Раз уж дело дошло до этого, было бы неплохо выглядеть так, будто для неё поцелуи — дело привычное. Мужчина на мгновение замер, словно удивленный её пылким ответом. Но тут же между их плотно прижатыми губами вырвался тихий смешок, и его поцелуй стал куда более властным и грубым, словно он намеревался поглотить её целиком. В отличие от ладоней, что всё так же мягко поглаживали её щёки, его губы впились в неё с такой жаждой, будто он пытался утолить многолетнюю засуху. Словно он сам давным-давно желал этих губ. Большая рука Себастиана обхватила её затылок. Его длинные пальцы запутались в её светло-медовых волосах, выбившихся из низкой причёски. Сильные руки притянули её за талию так резко, что Лотти, потеряв равновесие, была вынуждена всем телом навалиться на него. Первый поцелуй был подобен шторму.
Мужчина поочередно посасывал то верхнюю, то нижнюю губу Лотти, а затем, словно не желая отпускать эту мягкую плоть, потянул её на себя. Он решительно разделил её зубы своим языком, сплетаясь с её неопытным, замершим языком и сминая его. Всё её рот наполнился жаром его дыхания. Сначала он дразнил нежную кожу нёба, а затем, словно выпивая её сдавленные стоны, начал жадно посасывать самый корень её языка. Он метил её своим вкусом, обильно смачивая всё внутри своей слюной, и каждый раз, когда Лотти пыталась разомкнуть губы, чтобы глотнуть воздуха, он перехватывал их и впивался вновь.
Эта порочная игра языков, которую можно встретить разве что в запретных любовных романах, лишила Лотти дыхания. В голове всё окончательно затуманилось.
«Слишком... слишком настойчиво».
Это было куда ближе и интимнее, чем она могла вообразить. Его умение чередовать натиск и мимолётное ослабление хватки буквально вытягивало из неё душу. Она представляла, что, даже если он согласится, это будет лишь легкое касание губ... Но было ли ей неприятно? Конечно нет.
«Если он так разошёлся... может, он согласится и на просьбу переспать со мной?»
На самом деле, пределом мечтаний Лотти была ночь с ним. Признаться в чувствах на выпускном балу, а если откажет — предложить провести ночь вместе. Она думала, что тогда сможет отпустить его без сожалений. Себастиан был единственным мужчиной, которого она любила, и если они не станут парой, впереди её ждал лишь брак по расчету. А значит, это был её первый и последний шанс лечь в постель с тем, кто ей дорог. К тому же, Лотти никогда не видела мужчины красивее него. При всём уважении к покойному отцу, это было чистой правдой.
Что касается желания самого Себастиана... она верила, что как-нибудь всё устроится. Лотти не сомневалась, что у него богатый опыт с женщинами. Раз губы не сотрутся от одного поцелуя, то и от одного секса с его мужским достоинством ничего не случится, верно?
«— Смотри, Коллинз на этот раз с Макклаон. Я видел, как они выходили из музыкального класса в прошлом месяце.»
«— Ого, а разве еще недавно он не крутился с Сантаной? Ну, говорят, у семьи Макклаон сейчас дела в гору пошли.»
Вокруг него всегда было столько «близких» подруг-студенток, что все были уверены: с некоторыми из них он делит не только разговоры, но и постель. О таких опытных мужчинах говорят, что они коллекционируют победы над женщинами как трофеи, так почему бы ему не принять и её предложение?
Лотти чувствовала укол вины за то, что судит о нём так предвзято, но ничего не могла с собой поделать. Он не принял её любовь, а значит, это действительно их финал.
Ради этого момента она набралась смелости и надела платье, подчеркивающее фигуру, вызвала мастеров из дома, чтобы те наколдовали над её макияжем и причёской. Совсем не та скромная Лотти, что обычно ходила в простой студенческой форме
«— О, Лотти?.. Я тебя даже не узнал. Ты сегодня просто красавица.»
Раз это сработало и Себастиан даже одарил её своей особенной улыбкой, значит, шансы есть.
Ситуация выглядела многообещающей. Если бы он ответил лишь коротким поцелуем, ей пришлось бы прибегнуть к разным уловкам, но теперь… Раз уж их языки уже сплелись, нужно было разжечь в нём желание настолько, чтобы он захотел большего. Притворяться скромницей было непозволительной роскошью.
Лотти отчаянно прильнула к нему, принимая его язык еще глубже. Оправдывая это страстью, она прижала свою пышную грудь к его грудной клетке, а руками, обнимавшими его, притянула его ещё ближе, вжимаясь в него всем телом.
Через слои юбок она пыталась прочувствовать и подразнить его мужской центр.
— Х-х-х...
Кажется, эта неумелая попытка сработала — поцелуй мужчины, и без того бурный, стал почти яростным. Он терзал её так отчаянно, будто его жизнь зависела от того, сможет ли он выпить весь её воздух и сладость. При этом его язык, ласкающий нёбо и внутреннюю сторону губ, двигался так искусно, что у Лотти всё сладко сжалось внизу живота. Его рука соскользнула с затылка на её обнаженную спину. С тяжелым придыханием, готовым поглотить даже её челюсть, он прижал её к себе так плотно, что казалось, их пупки соприкоснулись. Она четко ощутила его анатомию... Там, внизу, во всей своей твердой красе заявляло о себе нечто, что уже невозможно было игнорировать.
При каждом мимолётном движении таза она чувствовала этот горячий бугорок, упирающийся в её бедро.
«Он действительно возбужден. Даже Себ».
Пусть он не хочет с ней встречаться, но плотское желание в нём проснулось. В таком состоянии он просто не сможет отмахнуться от её соблазнения. Поцелуй, в котором они дышали одним выдохом на двоих, длился долго.
— Фух…
Наконец Себастиан отстранился. Между их губами на мгновение протянулась тонкая серебряная нить слюны, блеснув в лунном свете. Мужчина слизнул её; его губы и язык были пугающе алыми. Его лицо выглядело непривычно порочным. От былой безмятежности и расслабленности не осталось и следа. Глаза покраснели от возбуждения, а щеки, вздымающиеся от неровного дыхания, залил румянец. Влажные, припухшие губы говорили сами за себя. И эта твердость, которую она всё ещё чувствовала внизу...
Видеть этого красавца, всегда такого безупречного, в столь растрепанном и двусмысленном виде было невероятно волнительно. Лотти почувствовала, как внутри всё напряглось. Её кружевное бельё стало подозрительно влажным.
— Этого... достаточно? — хрипло, едва справляясь с дыханием, спросил Себастиан. — Это то... последнее воспоминание, которое ты хотела?
— Ну, вообще-то...
Лотти, тяжело дыша, пристально посмотрела на него снизу вверх. Она собиралась с духом для последнего предложения, но выражение его лица её озадачило. В его затуманенных голубых глазах ей почудилось... сожаление?
«Может, он настолько привык к поцелуям, что ему просто жаль останавливаться на полпути?»
— Если ты не против... — Лотти постаралась выровнять голос, чтобы он не дрожал, и заглянула ему прямо в глаза. — Может, мы пойдем чуть дальше?..
— Что?
— Ну... я имею в виду... давай проведем эту ночь вместе?
Лицо Себастиана странно окаменело. На его лбу пролегла складка, будто он внезапно почувствовал резкую боль.
— Ты хоть... понимаешь, что сейчас говоришь?
— Да! Я... ну, я хочу с тобой...
Лотти только и успела пару раз хлопнуть ресницами, как он схватил её за плечи и резко отстранил от себя. Словно провел невидимую черту. Руки Лотти, всё еще лежавшие на его шее, бессильно соскользнули вниз. Лицо Себастиана исказилось. В его взгляде появилась такая ледяная стужа, какой Лотти не видела за все пять лет знакомства.
«Что это значит? Даже если он «легкомысленный», со мной — ни за что? Или целоваться можно, а спать — нет? Или... он разозлился?»
В голове зароились сотни догадок. Лотти нервно сжала руки, отчаянно потирая камни на браслете.
— Спасибо, что выполнил мою просьбу. Я понимаю, просить о втором — это уже наглость...
— Но раз уж ты решил подарить мне это последнее воспоминание...
— Конечно, сегодня такой торжественный день, и у тебя наверняка могут быть другие встречи. Но если планов нет... а впрочем, даже если и есть — ночь ведь длинная. Ты мог бы побыть со мной, а потом уйти, а? Раз уж всё так обернулось, всего один-единственный раз.
— Если оставить всё как есть, тебе же будет больно. У тебя ведь... ну, встал.
— Лотти, ты...
Себастиан молча слушал её сбивчивые, путаные уговоры, а затем медленно убрал с лица длинную челку. Золотистые нити волос скользнули назад, обнажая безупречный лоб, блеснувший в лунном свете.
— Ты и впрямь... весьма...
— Весьма... невыносима.
Голос мужчины прозвучал почти как стон раненого зверя. А может, в нём клокотала такая густая, первобытная страсть, что она буквально раздирала ему горло.
Бах! Бабах!
Фейерверки в ночном небе достигли своей кульминации, заставляя резкие тени метаться по его лицу.
— Понятия не имею, за кого ты меня принимаешь, но...