— Да, отчет поступил как раз вчера, — ответила Анна, словно только и ждала этого вопроса.
В последнее время Себастиан постоянно находился в кабинете Лотти, поэтому моменты, когда его не было рядом, стали на вес золота. Себастиан наверняка догадывался, что Лотти будет копать под его семью, но обсуждать результаты расследования в его присутствии было бы верхом неприличия.
— Информация пока не такая детальная, как вы ожидали… После окончательного закрытия торгового дома «Дракон» в 710-х годах семья Коллинз свела общение с внешним миром к минимуму. Чтобы собрать точные данные, потребуется еще немного времени.
— Да, я слышала, что они не появляются в столице даже в разгар светского сезона. В любом случае, всё, что ты скажешь, будет для меня в новинку, — добавила Лотти, стараясь подбодрить Анну.
Это не было пустой лестью. Пять лет Лотти не просто наблюдала за Себастианом издалека. Чтобы завоевать его расположение, она доставала дефицитные подарки, часами стояла в очередях за макарунами от мадам Лоретты, которые можно было купить только по записи, выпытывала дату его рождения, чтобы преподнести изысканный презент… Она отчаянно пыталась узнать хоть что-то о семье Коллинз, но билась в закрытую дверь.
«Простите, но о нынешнем графе и его предшественнике ничего не известно, кроме того, что они учились в Академии».
«Если вы не пойдете на улицу Гермеса, то на Третьей улице вы не найдете информации глубже этой».
Возможности информаторов с Третьей улицы были ограничены. Те, кто торговал слухами рядом с Академией, были в основном любителями, подрабатывающими в обычных лавках. Они снабжали студентов сплетнями о тестах или интригах в кампусе. Лотти, у которой из активов были только деньги, скупила всё, что касалось Коллинзов, но это были лишь верхушки: годовой доход поместья, основные статьи экспорта, родословная матери, количество комнат в особняке… Всё это никак не помогало понять характер Себастиана или сблизиться с ним. Однако документы в её руках сейчас были иного уровня.
— Пока это только общий очерк. Наши люди выходят на контакт с теми, кто знал внутреннюю кухню дома, так что позже я представлю дополненный отчет.
— Хорошо.
Сразу было видно — это работа лучшей информационной гильдии с улицы Гермеса.
«Объем… он совершенно другой».
Информаторы с Третьей улицы давали ей от силы один-два листка. Папка же, которую вручила Анна, насчитывала более десяти страниц. И качество информации разительно отличалось уже с оглавления:
Список семей, с которыми велись дела за последние пять лет; участие в светских мероприятиях; количество уволенных слуг и причины увольнения каждого; статьи расходов на каждого члена семьи…
Глаза Лотти медленно скользили по строчкам в тишине, нарушаемой лишь шелестом бумаги.
«Всё ли будет в порядке?..» — думала Анна, глядя на серьезное лицо своей госпожи и вспоминая содержание отчета.
«...В отличие от общепринятых традиций, граф официально заявил, что всё наследство перейдет исключительно старшему сыну…»
«...Ежегодно посещая поместье, граф брал с собой только старшего сына, из-за чего слуги там долгое время считали, что в семье Коллинз всего один ребенок…»
«...Слуги, нанятые в дом Коллинзов за последние три года, уверены, что второй сын уже женился и покинул семью, получив свою долю…»
Хотя это были лишь предварительные выводы, авторы отчета уже подвели черту:
Семья Коллинз, чье состояние давно пришло в упадок, намерена соскрести остатки былого величия и передать их только первенцу. Себастиана же с детства растили так, будто его не существует.
«Даже при системе первородства редко встретишь семью, которая настолько открыто игнорирует второго ребенка… А если со старшим что-то случится?» — Анна прокрутила в голове схемы наследования и распределения приданого в пятидесяти девяти знатных семьях Сердена.
Обычно младшим детям старались обеспечить хотя бы достойный брак или какой-то капитал.
Но Себастиану Коллинзу не оставили ничего.
Красивая внешность, громкий, но пустой титул. И больше ни гроша за душой.
«Живи как хочешь, умирай где хочешь…» — Анна подавила вздох.
В свои тридцать три года Анна была не просто старшей горничной. Она была главой разведывательного отдела семьи Вольфман.
И, что более важно, наследницей «Моксколл» — лучшей информационной гильдии на улице Гермеса. Эта связь была тайной, но на деле «Моксколл» принадлежала Вольфманам и работала в их интересах. Тридцать лет назад дядя Анны, мелкий торговец информацией, попался на глаза Матео Вольфману, который только получил титул барона. Инвестиции Матео превратили лавку в мощную сеть. С деньгами Вольфманов и логистикой «Серебряного Волка» их разведка стала лучшей в Реуме. Анна прибыла в Хартфилд пятнадцать лет назад, став связующим звеном между главой рода и гильдией. Тайное оружие. Когда дедушка Матео привез Лоти в поместье, он передал внучке этот бесценный актив. Чтобы она не была беспомощной, если «Серебряный Волк» решит скрыть от неё правду. Чтобы она знала, как на самом деле крутится мир, не спрашивая совета у старейшин. И первым делом, которое Лотти поручила Анне, было расследование дел Коллинзов.
«И надо же было такому случиться… её любимый человек оказался изгоем, которого с детства обделяли ради брата и выставили на улицу с пустыми карманами», — Анна мысленно цыкнула.
Она знала свою госпожу. Лотти жалела его.
Как бы она ни притворялась беспристрастной и деловой, её сердце уже было на стороне Себастиана. И это была не просто пятилетняя влюбленность. После вчерашней ночи их связь стала слишком глубокой.
«Странно… я ведь знала, что за все эти годы прогресса не было».
Анне казалось подозрительным всё: и то, как внезапно Себастиан оказался в карете Лотти и их странный контракт. Но когда она видела взгляд Себастиана, направленный на Лотти, когда видела, как он заискивает перед ней ради поцелуя или часами ждет её из дворца в тесной карете… она начинала сомневаться. Неужели они действительно любили друг друга всё это время? Анна всю жизнь любила только работу, деньги и знания. Для неё не было ничего азартнее, чем собирать крупицы информации в единую истину. Любовь для неё была закрытой книгой. Но одно она знала точно.
«С самого момента, как я узнала, что госпожа выбрала Коллинза, я надеялась, что мои подозрения не подтвердятся».
Семья Коллинз была странной сама по себе. Их торговый дом рухнул слишком стремительно. В бизнесе бывает всякое, но крах такого масштаба выглядел почти… магическим. Особенно учитывая, что не было какого-то одного рокового события. И самое подозрительное: Коллинзы даже не пытались восстать из пепла. Они просто приняли упадок как судьбу. Словно знали, что барахтаться бесполезно.