«Королевская семья, скорее всего, метит на брак с тобой».
Вспоминая предупреждение Себастиана, Лотти ждала продолжения... И, как и ожидалось, оно последовало.
— Кстати, я ведь еще не представил всех как следует? — Эспар II указал на пару, сидевшую слева от него. — Мой старший сын, наследный принц Карлайл. И его супруга Бьянка. Как ты знаешь, она урожденная принцесса Уэтона.
Будто выждав идеальный момент, король представил наследную челю. Лотти слышала, что этой тридцатилетней паре уже трое детей. Поскольку при входе в банкетный зал она уже приветствовала их, сейчас Лотти лишь слегка склонила голову в знак почтения. Те ответили коротким кивком.
— Моя вторая дочь Мартина, герцогиня Девен, и её супруг, маркиз Росчент...
С парой первой принцессы, сидевшей подле вдовствующей королевы, ситуация повторилась. Замысел короля был очевиден: он заново представлял тех, с кем Лотти уже виделась, лишь для того, чтобы подвести черту к последнему члену семьи. Эспар II бросил многозначительный взгляд на своего младшего сына, который сидел рядом с наследным принцем — и, по совместительству, ближе всех к Лотти.
— Рад нашей встрече. Я — Иоахим, третий сын Его Величества. Хотя мы уже здоровались чуть раньше…
— Да, Иоахим. Мой поздний ребенок, я очень его балую, — добавил король.
— Прошу вашей милости и впредь, Ваше Высочество. Я — Шарлотта Вольфман.
Прижав руку к груди и вежливо поклонившись второму принцу (младшему в семье), Лотти изо всех сил старалась скрыть пустую, горькую улыбку.
«Ну конечно. Понятно, почему вы его так балуете. Ведь он еще совсем ребенок, у которого даже голос не начал ломаться.»
«— Меня? С чего бы второму принцу?.. Он же еще совсем... сколько ему? 13?»
«—Двенадцать. Но разве это имеет значение? Приданое баронессы Вольфман и контроль над гильдией «Серебряный волк», который даст этот брак — вот что по-настоящему желанно для короны.»
Всё шло именно так, как предсказывал её «контрактный любовник» и по совместительству наставник по этикету. Сегодняшний ужин был заложен как фундамент: познакомить их, проверить, будет ли баронесса покорной, и заявить о намерениях королевского дома.
— Ну что ж. Прежде чем подадут вторую закуску, не выпить ли нам по бокалу вина?
Проглотив последний кусочек карпаччо из гребешка, король подал знак главному слуге. Хрустальные бокалы наполнились белым вином из лучшего винограда самых плодородных земель королевства. Тонкий, благородный аромат тут же окутал стол. А в бокал принца Иоахима налили яблочный сок того же золотистого оттенка. Взгляд Лотти, прикованный к переливающейся жидкости, стал задумчивым.
«Нынешний король, Эспар II, человек крайне амбициозный» — вспоминала она слова деда, — «Он ведь уже правитель Сердена, зачем ему амбиции?»
«— Поскольку они направлены не на другие страны, мы называем это алчностью. И нет никакой гарантии, что эта жадность не обратится на богатую юную баронессу, оставшуюся в полном одиночестве.»
Дедушка определенно предвидел этот сценарий.
«Принцесса, значит...»
Честно говоря, Лотти едва могла примерить на себя эту роль. Еще девять лет назад она была простой служанкой в трактире деревни Ронда. Принцы для неё были героями сказок, которые женятся на принцессах; она и представить не могла, что её жизнь хоть как-то пересечется с королевской семьей. Впрочем, она и о наследстве поместья Хартфилд не мечтала... Лишь благодаря деду, который за три года окружил её безмерной любовью, она осознала себя хозяйкой «Серебряного волка» и баронессой Вольфман. Поэтому её единственная цель — сохранить наследие, оставленное дедом.
«Для гильдии это могло бы быть полезно. Мы бы получили льготы и избавились от некоторых проверок. Для поместья?.. Ну, разве что они подарят мне пару железных рудников. Но риск велик, неизвестно, какое приданое затребует корона...»
Лоти, быстро соображавшая как торговец, вдруг горько усмехнулась про себя. К чему все эти расчеты?
«Никогда не забывай о любви. Живи там, где бьется твое сердце», — учил дед.
Едва ли её сердце когда-нибудь забьется ради этого двенадцатилетнего мальчика, пьющего яблочный сок. И дело было даже не в личной симпатии к Иоахиму. У Лоти уже был ответ, данный дедом еще при жизни.
— Значит ли это, что я должна принять предложение с благодарностью?
— Вовсе нет. Для купца любовь короны — это обоюдоострый меч. А если на тебя наденут ярмо «семьи» — и подавно
Как бы ни повел себя Эспар II, она будет прикидываться дурочкой. Разница в возрасте слишком велика, и без активного согласия Лотти этот брак вряд ли состоится. Зная гордый нрав короля, она понимала: навязывать своего малолетнего сына силой — значит уронить достоинство короны.
«Первое — твоя выгода. Второе — выгода гильдии. Обычно они идут рука об руку. И третье — любовь, которая перекроет все эти расчеты. Думай только об этом», — говорила ей мать.
Мама была истинной дочерью своего отца.
Нужно следовать туда, где бьется сердце. И игнорировать всё остальное. Расчет был прост: закончить этот ужин, сделав вид, что она ни о чем не догадывается и даже в мыслях не держит никакого замужества. Хотя путь к этому обещал быть тернистым.
— О, Орсола... Я знаю, что там уже обосновались несколько торговых гильдий, но выход «Серебряного волка» на этот рынок вызывает большие ожидания. Местные наконец узнают, что такое культура отопления Сердена. Баронесса, за ваше здоровье!
— Да, Ваше Величество, я оправдаю ваши ожидания. Да пребудет с нами милость Мирового Древа.
С лицом преданной подданной Лотти приняла приглашение Иоахима и выпила вина. Она сделала это именно так, как учил Себастиан: слегка отвернув голову. Тем временем подали основное блюдо. Красное вино с тяжелым ароматом дубовой бочки идеально дополняло вкус мяса. Принц Иоахим, пьющий свой сок, даже не мог представить этот вкус. Интересно, что взрослые наговорили этому двенадцатилетнему мальчику? Иоахим то и дело заговаривал с ней и предлагал наполнить бокал. Неужели ему велели «соблазнить» баронессу? Или просто сказали присмотреться к будущей невесте? Хотя до его шестнадцатилетия даже помолвка невозможна.
«Вы даже не знаете, как важны паузы между глотками вина», — думала Лоти, глядя на него.
Из вежливости она выпила уже несколько бокалов, подносимых принцем. Вряд ли у него был злой умысел — скорее, он просто не знал, о чем говорить с незнакомой взрослой женщиной, и пытался заполнить паузы. Лотти слушала его с самым благочестивым видом, стараясь не выказать своего снисходительного отношения. Если бы кто-то сказал двенадцатилетней Лотти, работавшей в трактире, что через девять лет она станет наследницей великого рода, а еще через три ей будут прочить в мужья принца — поверила бы она?
— Ах, баронесса.
Король, только что проглотивший кусочек стейка из оленины и запивший его вином, обратился к ней. Его тон был небрежным, будто он вспомнил о чем-то случайном, но взгляд хищной птицы выдавал, что он долго ждал этого момента.
— Я слышал одну занятную новость.
«Началось», — подумала Лотти и быстро промокнула губы салфеткой.
— Говорят, у тебя еще с Академии есть возлюбленный?
— К сожалению, это правда.
От такого прямолинейного вопроса Лотти прикусила губу изнутри. Слухи о скандале перед воротами Академии в день её возвращения не могли не дойти до дворца. К тому же, она сама объявила о статусе Себастиана в присутствии старейшин и руководства гильдии. Так что к этому моменту, будь то в высшем свете или в злачных закоулках, любой, кто бывает на оживленных улицах Реума, наверняка знал об их отношениях. Раз уж об этом зашла речь, было бы просто замечательно, если бы она смогла использовать это как предлог, чтобы отклонить навязанный брак с мужчиной, который старше неё на десять лет.
— Между тем, это любопытно, — небрежно добавил Эспар II. — Я слышал, что ты долгое время страдала от безответной любви, но вот новости о том, что ты связала себя с кем-то узами, до меня не доходили...
От этих слов, вскользь брошенных королем, сердце Лотти испуганно екнуло и ушло в пятки.