Лотти обычно носила свои пшеничные кудри либо распущенными, либо слегка присобранными, позволяя им свободно спадать на спину. Но сегодня их уложили в строгий низкий пучок, подчеркнув изящную линию шеи, а пушистую челку разделили на аккуратный пробор, открыв благородный лоб. Вместо привычных блузок и юбок на ней было платье с пышным подолом, скрывающим лодыжки. Несмотря на отсутствие глубоких вырезов, в этом наряде от неё веяло зрелым очарованием. Это не было кричащее вечернее платье, но наряд, идеально подходящий для выражения почтения королевской семье.
— Ты очень красивая, Лотти.
Пока горничные наводили последние штрихи — поправляли ленты, вдевали серьги и застегивали ожерелье, — Себастиан стоял чуть поодаль. Его лицо так и светилось от гордости, а глаза сияли восторгом... словно он действительно был по уши влюблен.
«Опять он так смотрит...» — подумала Лотти.
В последнее время Себастиан вел себя именно так. Упоминание золотых монет в контракте казалось лишь формальностью. На деле же он вел себя так, будто его истинной целью были её поцелуи, объятия и любая возможность остаться наедине. Словно он действительно был её страстным возлюбленным, отвоевавшим это место. В его светло-голубых глазах всегда плескалась нежность, в каждом движении сквозила забота. А то, как он жаждал любого прикосновения, как таял даже от мимолетного поцелуя... Лотти не могла ошибиться. Она выросла, видя любовь своих родителей, и сама была окружена ею. Она знала, как выглядит любящий взгляд.
«Неужели Зев действительно любит меня? Тот самый человек, который пять лет игнорировал мою безответную любовь? Тот, кто твердит о тайнах рода и не соглашается ничего рассказать, пока я не выйду за него замуж?»
***
— Да пребудет с Серденом вечное благословение Мирового Древа. Подданная Вольфман готова внимать голосу Золотой Державы и Пятицветного Скипетра.
Как только приготовления были закончены, Лотти вышла в холл и склонилась перед королевским гонцом. То, как изящно её пальцы приподняли края юбки, угол наклона головы и спины... Присутствующие слуги невольно смягчились, глядя на её величественную осанку.
«Наша госпожа так искусно владеет придворным этикетом?.. Она так похожа на леди Рейну, просто загляденье. Хм, что ж, её явно хорошо обучили», — думали они.
Гонец, смотревший на неё сверху вниз, тоже был втайне впечатлен. Он был первым чужаком, увидевшим новую главу дома Вольфман — старый барон прятал свою наследницу так тщательно, что даже кончика её волос никто не видел. Гонец должен был доложить королю, кто же унаследовал состояние: везучая выскочка или безвольная дурнушка. Но, видя, как Лотти мастерски подражает знатным дамам, он понял — наследство Вольфманов не разлетится по ветру за пару дней. Хотя король, возможно, будет разочарован таким оборотом дел.
— Гхм. Да осенит слава Мирового Древа дом Вольфман. Слушай волю Его Величества: немедленно прибыть во дворец и предстать перед членами королевской семьи как глава рода.
— С благодарностью принимаю высочайшую милость Его Величества.
Лотти, не разгибая спины, протянула руки над головой. Сложенный свиток с королевским указом лег в её ладони. Несмотря на то, что благодаря советам Себастиана всё прошло гладко, её ладони были влажными от пота. Она знала, что её вызовут. Но не думала, что это случится «немедленно». Неужели королевский двор так импульсивен? Нет, это было испытание. Она — сомнительная наследница Вольфманов. Титул её деду даровал покойный король, а нынешний монарх мог быть не так благосклонен.
— Я немедленно соберусь и последую за вами, — ответила она, еще ниже склонив голову.
— Что ты делаешь, когда Его Величество предлагает тост?
— Произношу: «Да пребудет с нами благословение Мирового Древа», слегка приподнимаю бокал над головой и отпиваю, слегка отвернувшись от короля.
— Хорошо. А если предлагает наследный принц?
— Говорю: «Пусть зелень богов вечно пребывает на Западе», и пью, отвернувшись от обоих королей и принца.
— Идеально. Как держать бокал?
— Вот так, тремя пальцами за ножку.
— Верно. С бокалом воды можно вольничать, но винный бокал нельзя трогать ни за что, кроме ножки.
— Зев... справлюсь ли я?
— Лотти, ты же была лучшей на нашем потоке! — Себастиан подмигнул ей, заставив её слабо улыбнуться.
Они сидели в карете на территории дворца. Им сообщили, что зал ожиданий переполнен, и заставили ждать в каретной зоне. Вызвать немедленно и заставить ждать на улице — это тоже было испытание. Способ принизить её статус и заставить нервничать. Анна уже ушла во дворец, чтобы разведать обстановку, оставив их одних.
— Спасибо, что поехал со мной, Себастиан. Ты ведь даже войти туда не сможешь…
— Я рад быть полезным, — его улыбка была такой светлой, что Лотти едва не бросилась к нему в объятия.
Откуда в нем такая преданность? Она планировала поупражняться в этикете на следующий день, но внезапный вызов разрушил её планы. Себастиан сам вызвался сопровождать её. По закону во дворец могли войти только члены семьи или официальные женихи. Просто «любовник» не имел права даже переступить порог залов ожидания. Поэтому Себастиан решил ждать её прямо в карете, сколько бы времени это ни заняло.
— Жаль, что ты не можешь пойти со мной до самого тронного зала. Чтобы незаметно толкнуть меня, если я совершу ошибку…
— Прости. Если бы я лучше учил магию, я бы использовал заклинание невидимости и пошел следом, — пошутил он.
— Нет-нет, я просто так сказала. Ты и так мне очень помог!
Нервозность не отпускала её, и Лоти начала судорожно рыться в сумочке.
— Ой, я должна тебя отблагодарить... кажется, я забыла... — её пальцы дрожали, пытаясь найти кошелек с золотом. — Почему я не могу его найти?
— Лотти, забудь о золоте.
— Нет, я действительно хочу…
— Если ты действительно благодарна, может, попробуем кое-что другое?
— А?
— Может... я помогу тебе снять это напряжение?
Голос мужчины стал низким и хриплым. Лотти только сейчас осознала, что они вдвоем в тесном, закрытом пространстве кареты. Совершенно иное напряжение начало заполнять салон. Она вспомнила, что Себастиан просил у неё в последнее время вместо золота. Поцелуи, объятия... И то, и другое действительно помогало ей расслабиться. Но сейчас, в его глазах горело нечто более темное и глубокое. Если их поцелуй становился хоть немного глубже, Лоти тут же теряла дыхание и начинала задыхаться. Но когда она замирала в его крепких объятиях, прижатая так плотно, что чувствовала каждое движение его грудной клетки, и слушала мерный стук сердца — всё напряжение уходило, сменяясь сладкой негой. Но сейчас... Она была во всеоружии перед встречей с королем.
— О-осторожно... — пролепетала она, пытаясь отстраниться. — Помада. Нельзя испортить грим.
— Не в губы, — низко отозвался Себастиан.
Его голос, ставший еще более густым и вибрирующим, заставил волоски на её шее подняться дыбом.