Чувствуя, как враждебность и настороженность старейшин угасают, Себастиан ощутил укол триумфа и продолжил свою искусную игру.
— Поскольку я удостоился нежной привязанности баронессы, это благотворно сказывается на её душевном спокойствии. Мы решили, что я останусь рядом и буду дарить ей радость, пока она укрепляет свои позиции как единственный законный владелец «Серебряного Волка» и истинный глава дома Вольфман.
Себастиан намеренно выделил слова «единственный законный владелец» и «истинный глава», напоминая присутствующим об их недавней оплошности. Его тон был почтительным, но посыл — предельно ясным: «Если вы продолжите мешать Лотти, мне придется задержаться здесь надолго».
— Впрочем... баронесса рассматривает меня лишь как одного из кандидатов, так что, полагаю, вам не стоит слишком беспокоиться.
— Кандидатов? — резко переспросил Отто Грей от лица руководства.
— Именно. Несмотря на моё пребывание в особняке Хартфилд, баронесса намерена рассмотреть всех кандидатов в супруги, которых вы предложите, и оценить их без малейшей предвзятости.
Слова Себастиана, произнесенные с горькой усмешкой, заставили старейшин в изумлении переглянуться. Некоторые украдкой посмотрели на Лоти, пытаясь понять, действительно ли таковы её намерения. Лотти сидела, спокойно опустив свои янтарные глаза. Она не проронила ни слова, пока мужчина, якобы терзаемый неразделенной любовью, распинался перед Советом. В этот момент её лицо казалось пугающе холодным — совсем не таким, как у двадцатидвухлетней девушки, слушающей мольбы своей первой любви. В зале разлилось странное осознание.
«Лотти, как ни крути, — Вольфман. Она — плоть от плоти младшей дочери, которую считали самым точным воплощением первого барона. Дочери Рейны, обладавшей достаточной волей, чтобы бросить всё богатство и любовь семьи ради своего пути. Неужели мы сочли её слишком слабой?»
— Так что, если вы не хотите, чтобы я убедил баронессу в своей исключительной полезности... просто сделайте так, чтобы ей не требовалось искать утешения в моих объятиях, — с этими словами Себастиан мягко взял Лотти за руку.
На её ладони, обтянутой шелком, тускло блеснуло серебряное кольцо с гербом Вольфманов. Себастиан склонился, коварно выбрав такой угол, чтобы все присутствующие отчетливо видели, как его губы прижимаются к её руке. При этом его дерзкий взгляд медленно обвел аудиторию. Это было вызывающе, почти непристойно — так открыто демонстрировать её благосклонность и заявлять об «утешении» в своих объятиях.
***
— Себастиан, спасибо. Благодаря тебе все стали такими сговорчивыми!
Собрание, которое должно было затянуться до обеда, закончилось раньше. Под предлогом плохой подготовки отчетов Лоти назначила новую встречу на следующей неделе и первой покинула зал. Директора, осознав после вмешательства Себастиана, что Лотти — крепкий орешек, отступили без возражений.
— Мне так неловко... кажется, я выглядела глупо, пытаясь заслужить их доверие, — прошептала Лоти, потирая дрожащие руки, как только напряжение немного спало.
— Ну что ты. Умение ладить с домочадцами и главой — это базовый навык для того, кто метит в мужья, — ответил Себастиан.
— Да, спасибо, что так к этому относишься.
Себастиан подметил, что его очередная «атака» на её сердце прошла незамеченной. Лотти была слишком погружена в свои мысли. Вдали от конференц-зала «маска аристократки» исчезла, и перед ним снова была та самая Лоти, которую он знал: задумчивая, с чуть выпяченной губкой и добрым, тревожным блеском в глазах. Как бы ни была прекрасна холодная баронесса, эта искренняя версия Лотти нравилась ему куда больше — такая милая, что хотелось обнять её и зацеловать эти розовые щечки.
— И ты был прав, что мне лучше молчать, пока ты говоришь. Это звучало очень убедительно. Ты мастер слова!
— Лотти, я лишь добавил немного специй. На самом деле ты просто получила то уважение, которого заслуживаешь как хозяйка. Кстати, ты была великолепна. Сразу вникла в суть отчетов, просто пролистав их.
— Анна присылала мне сводки всё это время.
— Значит, пока все в Академии думали только о свободе и прогуливали занятия, ты усердно училась и параллельно следила за делами «Серебряного Волка»?
— Я должна была знать ситуацию, чтобы вернуться к делам в любой момент. Я ведь глава дома, это естественно.
Себастиан лишь покачал голвой. Большинство его знакомых-дворян в Академии только и делали, что игнорировали письма из дома.
— Если бы люди в Академии видели тебя такой, они бы не посмели вести себя с тобой так заносчиво.
— Всё в порядке. Я специально скрыла фамилию, чтобы отсеять таких людей.
— Хм... жаль их.
Себастиан вспомнил лица тех, кто плохо относился к Лотти. Сейчас на континенте почти нет семей, чьи интересы не пересекались бы с «Серебряным Волком», так что им всем скоро станет очень больно. Эта мысль доставила ему приятное удовлетворение.
— Ты сегодня так помог мне... Могу я как-то отблагодарить тебя?
— Отблагодарить?
«Неужели предложит золото?» — подумал Себастиан, но их разговор прервал голос из глубины коридора.
— Глава дома.
Они остановились и обернулись. Это была пожилая женщина, присутствовавшая на завтраке — Паола Вольфман, старейшина рода, тетя покойного барона и двоюродная бабушка Лоти. Она работала в гильдии с самых первых дней её основания. Седовласая, в строгом темном платье, она воплощала собой суровость и непоколебимость. Лицо Лотти осветилось радостью. Несмотря на то, что родство с Паолой было для неё в новинку, это была её кровь. Единственный человек, который знал её мать в детстве и помнил дедушку не как главу гильдии, а как брата.
— Бабушка Паола, как ваше здоровье?
— Как видите, в порядке, — последовал ледяной ответ.
Лотти не обиделась. Она знала, что Паола была одержима долгом перед родом Вольфманов и до сих пор не простила Рейну (мать Лотти) за то, что та сбежала ради любви. В глазах Паолы Лотти всегда была «недостаточной» по сравнению с её кузенами, которых та знала с рождения.
С точки зрения интересов рода Вольфман и гильдии «Серебряный Волк», холодность Паолы была вполне оправдана. Лотти лишь смиренно приняла этот взгляд, пообещав себе сделать всё возможное, чтобы поскорее заслужить признание в качестве главы дома.
— Я искренне рада видеть, что за то время, пока мы не встречались, вы превратились в достойную леди... однако ваше сегодняшнее поведение вызывает лишь глубокое сожаление.
— …
— Решать такой важный жизненный вопрос, как брак, не посоветовавшись со мной, старейшиной рода Вольфман...
Серовато-карие глаза пожилой дамы медленно переместились и остановились на Себастиане.
«Ага».
Снова я — корень всех бед.
Взгляд Себастиана скользнул за спину Паолы, где в нескольких шагах, сохраняя почтительную дистанцию, стоял некий джентльмен.
«Явление соперника, значит...»
Это явно был мужчина, которого Паола привела, чтобы представить в качестве кандидата в мужья для Лотти.