Всего два дня назад он был готов выбрать любую из невест, не дотягивающих до его стандартов, и всю жизнь шептать ей слова лживой любви. Мог ли он представить, что всё обернется настолько удачно? Его любовницей стала женщина, чей род сказочно богат — настолько, что никто в королевстве не смеет с ними тягаться. Более того, она была так очаровательна и притягательна, что его тело реагировало на неё с пугающей силой. Себастиан, который всю жизнь лишь роптал на богов, теперь был готов уверовать в любого из них и воспевать его с пылом истинного жреца.
Он даже поймал себя на безумной мысли: если Лотти окончательно сдастся и полюбит его до того, как ему исполнится двадцать пять, он готов будет построить в её честь несколько храмов.
Судя по условиям контракта, этот момент был не за горами.
— Лотти.
— Да?
— Надеюсь на твоё благосклонное отношение в будущем.
— ...Угу.
От его проникновенного взгляда щеки Лотти залил румянец. Сейчас, в изысканном наряде благородной леди, она выглядела совсем не так, как в Академии, но стоило ей застесняться — и на её пухлых щечках проступил тот же самый девичий румянец. Она не выдержала его прямого взгляда и отвела глаза.
«Так я и думал».
Раз Лотти всё еще так сильно влюблена в него, она скоро снова станет такой же, как прежде. Сейчас она может твердить, что не доверяет ему, но за три года он заставит её полюбить его еще сильнее — так сильно, как он того пожелает.
— Тогда, Лотти…
— Что?
— Раз уж мы подписали контракт... могу я получить поцелуй в знак клятвы?
— ...А?
— Я же говорил. Вчерашний поцелуй был для меня первым.
— ...?
— И я никак не могу перестать о нем думать...
Себастиан улыбнулся самой застенчивой улыбкой, на которую был способен, и скользнул взглядом по контракту, где только что подсохла подпись Лотти. Он намекал на пункт об отсутствии ограничений на физический контакт. На тот самый пункт, который Лотти добавила собственноручно. Как и ожидалось, на лице Лотти отразилось смятение. Но отсутствие мгновенного отказа само по себе было ответом.
«Я так и знал», — торжествуя про себя, Себастиан подошел к ней вплотную.
— Только губы.
— …
— Клянусь, только губы. Знаешь ведь, поцелуй верности?
Пока он присаживался на подлокотник её кресла, Лотти не выказала ни малейшего протеста. Лишь её янтарные глаза, устремленные на него, мелко подрагивали. Они сияли тем же влажным блеском, что и вчера, когда казалось, что она разрыдается, если он не поцелует её.
Совсем как в Академии, когда она искала любой повод, чтобы проявить симпатию, и робко ловила его реакцию. Её губы слегка приоткрылись, будто она хотела что-то сказать... и в этот момент он подумал, что они выглядят невероятно «аппетитно». Нет, не просто аппетитно. Он уже знал, каковы они на вкус.
— Мы ведь теперь встречаемся.
— …
— Верно?
Себастиан мягко улыбнулся и наклонился к ней. Он слегка потянул её за подбородок, и она послушно приподняла лицо. Лизнув внутреннюю сторону своих губ в предвкушении сладости, он нежно коснулся её приоткрытого рта. Она была мягкой и невероятно сладкой. Он приник к её губам, будто смакуя спелый плод, который мог лопнуть от любого грубого движения. Вчера эти губы смело и страстно искушали его, но сегодня они замерли в неловком ожидании, покорно принимая его ласку. Маленькие, мягкие, нежные и сладкие. Он осторожно обласкал её нижнюю губу, а затем перешел к верхней. Её нерешительные попытки ответить на поцелуй, её робкие движения словно щекотали его сердце изнутри. Раз Лотти такая податливая и искренняя… Пусть её статус и богатство огромны, но если её сущность осталась той же — пылкой и преданной ему — значит, этот пустой контракт скоро станет ненужным. Рука мужчины скользнула к затылку Лотти. Он мягко притянул её ближе, углубляя поцелуй. Почувствовав её ровные зубки, Себастиан с трудом подавил импульс ворваться внутрь. Он не мог позволить себе действовать по наитию. Его задача — не давить на Лотти, а соблазнить её так, чтобы она сама его захотела.
Внезапно Лотти вздрогнула.
— ...Ах.
Его язык, не забывший вчерашнее беспардонное вторжение, случайно задел её нежную плоть. Сдерживая кипящее внизу желание, он сам не заметил, как это произошло. Осознав это мгновением позже, Себастиан провел большим пальцем по её коже под ухом. Успокаивая... умиротворяя... Его язык еще несколько раз коснулся её замерших губ, словно обещая больше не заходить так далеко.
«На этом всё. Больше никакого вторжения. Это просто поцелуй, просто ласка. Моя похоть здесь ни при чем».
Он продолжал этот контакт, едва сдерживая страсть и стараясь казаться невинным, пока не почувствовал, что напряжение Лотти наконец спало. Её плечи расслабились, голова уютно легла в его ладонь, а сжатая челюсть обмякла.
«Да, вот так. Принимай меня без страха. А потом... начни желать меня сама. Как вчера...»
Себастиан проглотил довольную усмешку и, словно дождавшись нужного момента, отстранился. Тонкая серебристая нить слюны, натянувшаяся между их губами, выдавала его истинное нежелание прекращать это.
Он прикусил губу, пытаясь сохранить невозмутимый вид. Связь между ними разорвалась, оставив губы Лотти припухшими и влажными. Её затуманенный взгляд, устремленный на него, выдавал легкое опьянение его нежностью. И в этом милом лице явно читалось разочарование от того, что всё закончилось — и это разочарование лишь подстегивало его темные желания.
«Ах, черт...»
Себастиан поднялся и сел в кресло напротив, скрестив ноги так, чтобы край подлокотника скрывал его пах. Брюки натянулись так сильно, что он ни в коем случае не мог позволить ей это заметить. Вместо этого он собрал в кулак всё свое терпение и мягко спросил:
— Тебе нужно еще?
«Еще».
То есть — более глубокий поцелуй... или нечто большее. Лотти снова замялась, поняв его намек. Себастиан растянул губы в максимально широкой и «безобидной» улыбке, пытаясь забыть о пульсирующем желании войти в её тесную плоть. Достаточно того, что он вызвал у неё воспоминания о вчерашнем наслаждении. Тот факт, что он сам при этом едва сдерживался, был мучителен, но он не подал виду.
В этих отношениях он — абсолютная слабая сторона. По крайней мере, пока. Но к моменту завершения контракта всё изменится.
— Просто скажи, если захочешь. Любовник для того и нужен. С того момента, как ты поставила подпись, я — твой.
— Да…
— Я подчинюсь любому твоему решению.
Лотти была совершенно сбита с толку этой переменой. Только что он целовал её так нежно и настойчиво... а теперь на его лице не осталось и следа страсти. Мужчина, который был готов даже на роль фаворита, лишь бы быть рядом, отступил так легко и буднично. Разве может человек, который так жаждет её, соглашаться на неэксклюзивные отношения и роль «запасного» мужа? Лотти с трудом сдержала дрожь глубоко внутри и едва слышно выдохнула.
— Лотти.
— ...?
— Ты представишь меня завтра?
Завтра предстояла встреча с Советом старейшин и директорами — первая за пять лет. И без того нервное событие, а тут еще и Себастиан… От одной мысли об этом у неё перехватило дыхание, но Лотти взяла себя в руки. Это груз ответственности, который она должна нести как глава «Серебряного Волка».
— Да, придется... Ты ведь теперь кандидат в мужья.
— Хорошо, я подготовлюсь. Поддерживать стабильные отношения со старейшинами рода — это тоже обязанность будущего хозяина дома.
— ...Себастиан.
— Можешь звать меня Зевом.
Улыбка мужчины стала шире. В его светло-голубых глазах заплясали искорки, а голос приобрел странную хрипотцу. Неужели его сердце тоже бешено колотится, как и её?
Лотти не могла успокоиться — он постоянно напоминал ей о «вчерашнем». Еще вчера она сама умоляла его, а сегодня он первый просит поцелуй и намекает на близость... кажется, будто он жаждет её всем сердцем. И при этом так спокойно отстраняется.
— Я... я тебя совсем не понимаю.
— Да? — Себастиан просиял так, будто услышал самый приятный комплимент. — Если ты выйдешь за меня...
— .....?
— Тогда... ты сможешь узнать всё.
***
— Давно не виделись, господа.
На следующий день, столовая особняка Хартфилд. Обычно это просторное помещение оживало лишь к ужину, когда дом принимал многочисленных гостей, но сегодня, по случаю официального возвращения главы, двери распахнулись с самого раннего утра. Старейшины баронства Вольфман были созваны для первой встречи с вернувшейся хозяйкой дома.