— Пожалуй, так оно и есть?
Да. Она просто слишком сильно похожа на свою мать. Лотти изо всех сил старалась истолковать свой выбор в позитивном ключе.
***
— Хм, состояние крови и физиологических жидкостей в норме…
Доктор Ли Чжон, личный врач семьи Вольфман, добросовестно выполнял свои обязанности после внезапного вызова главы дома. Его задачей было проверить, достаточно ли здоров мужчина перед ним, чтобы стать кандидатом в мужья госпожи. Ключевым моментом была его репродуктивная способность. Поскольку многие мужчины стремились выгодно жениться на богатых женщинах вроде Лотти, были разработаны специальные экспресс-тесты, так что обследование не заняло много времени.
«Пусть это и неэксклюзивные отношения, но пока я вожусь с тобой как с любовником, я теряю время, которое могла бы потратить на поиски настоящего жениха».
Вспоминая милое личико Лотти, когда она это говорила, Себастиан невольно расплылся в теплой улыбке, на мгновение забыв о чувстве самоиронии из-за того, что его проверяют словно породистый скот.
— Могу я измерить ваш пульс?
Доктор Ли Чжон, тщательно заполнив анкету и таблицы анализа, взял Себастиана за запястье и пустил в него свою ману.
— О, у вас развито ядро маны. Это не то, о чем я должен докладывать главе дома, так что оставим за скобками... А?
В тот момент, когда доктор, диктовавший результаты осмотра в режиме реального времени, внезапно замер с серьезным лицом, Себастиан понял: «началось». Улыбка мгновенно исчезла с его лица.
— Вам когда-нибудь ставили диагноз, связанный с сердцем?
— ...Обещайте сохранить это в секрете от Лотти. Это не наследственное.
— Что? Если это не наследственное… Подождите, вы же только что сказали, что у вас нет хронических заболеваний! — на лице доктора Ли Чжона отразилось крайнее недоумение.
— Потому что это не болезнь. Вы ведь чувствуете энергию, которая мешает работе сердца? Циркуляция ядра маны не совпадает с сердцебиением.
— Так вы знали? Как вы можете говорить, что это не болезнь... Если ядро маны и работа сердца настолько расходятся, рано или поздно сердце просто превратится в камень. Процесс уже идет, именно это я и зафиксировал.
— Я слышал о «синдроме окаменевшего сердца», — мягко ответил Себастиан, лихорадочно соображая.
Принято считать, что ядро маны развивается вокруг сердца. Поэтому управление маной у магов происходит в ритме с сердцебиением. Однако если эти два ритма сильно расходятся, на сердце ложится колоссальная нагрузка. В итоге сердце подвергается фиброзу, твердеет и останавливается — это и есть синдром окаменевшего сердца. Эта болезнь встречается крайне редко, примерно у одного из тысячи магов. Учитывая, что в нынешней Магической Башне зарегистрировано всего около 300 магов, клинических данных почти нет. Для доктора Ли Чжона это, должно быть, первый случай в практике. И Себастиан прекрасно знал, что его состояние нельзя определить чисто медицинскими терминами.
— Вам не о чем беспокоиться. Это проклятие.
— ...Простите?
Доктор Ли Чжон поправил очки, вслушиваясь в скорбный голос Себастиана. Проклятие?
— Я не могу раскрыть детали, это тайна семьи. Но я точно знаю, что это не синдром окаменевшего сердца... Вы ведь сохраните это в тайне?
— Господин Себастиан, я — личный врач семьи Вольфман. Как бы госпожа баронесса ни была к вам расположена, мой долг — сказать ей правду.
— ...Но ведь целью нынешнего осмотра была проверка репродуктивной функции, верно? С этим проблем быть не должно.
Себастиан кивнул на медицинскую карту в руках доктора. Тот уже внес результаты тестов, и они были в норме.
— Раз это состояние не наследственное, значит, дурная кровь не попадет в род Вольфман, так что всё в порядке, не так ли? С информаторами «Серебряного Волка» вам не составит труда поднять все мои медицинские записи из семьи Коллинз.
— …
— И вы наверняка увидите, что в роду Коллинз и в семье моей матери никто не умирал от окаменения сердца.
Доктор Ли Чжон лишь прищурился, не находя слов. На самом деле, этот осмотр был лишь формальностью. «Серебряный Волк» действительно собирался отправить людей, чтобы изучить всю подноготную его семьи по обеим линиям. С другой стороны, при синдроме окаменевшего сердца не прослеживалось родственной связи между умершими магами, так что болезнь считалась своего рода случайной мутацией. Логика Себастиана была безупречна, но...
— ...Как я могу скрыть тот факт, что будущий супруг госпожи смертельно болен?
— Я же сказал: это проклятие.
Себастиан усилил напор, понимая, что его слова звучат почти как угроза. Он ни за что не мог упустить этот шанс.
— Эту проблему можно решить за три года. Госпожа очень осторожна в выборе партнера — она даже со мной, своим возлюбленным времен Академии, не дает пустых обещаний на всю жизнь. И я уважаю это. Я не стану частью семьи Вольфман, пока не избавлюсь от этого состояния.
— …
— Долг личного врача — не беспокоить госпожу вещами, в которых вы сами не уверены.
В его голосе зазвучала такая властность, что любой, кто знал Себастиана раньше, не узнал бы его. Доктор Ли Чжон не нашел, что возразить. Диагностика через ману не дает стопроцентных доказательств для отчета, а редкость болезни делала его доклад слишком рискованным.
— Обещаю решить всё до того, как мне исполнится двадцать пять.
— …
— А до тех пор я буду строго следить за контрацепцией.
***
— Вот, держи. Прочитай, и если всё устраивает — подписывай.
В конечном итоге доктор Ли Чжон решил последовать совету Себастиана и отложить отчет. Себастиан был чист: в архивах Коллинзов действительно не было ничего похожего на наследственные болезни. А проклятие... что ж, оно будет снято, как только он завоюет сердце Лотти.
Благодаря этому Себастиан снова сидел за столом переговоров. Контракт, который Лотти составила вместе с Анной на основе его предложений, теперь лежал перед ним.
«Не знаю, назвать ли Лотти слишком щепетильной или слишком доброй...»
Сердце Себастиана странно екнуло при взгляде на документ. Все его требования были учтены. Добавилось лишь несколько пунктов, уточняющих его обязанности как любовника. Единственное серьезное изменение: пункт о том, что он станет её фаворитом в случае её замужества с другим, был перенесен в категорию «подлежащих обсуждению» в будущем. Но для Себастиана это было не так важно — он просто хотел подчеркнуть свою решимость.
«Ограничений на физический контакт нет, но желание Лоти всегда в приоритете. Расходы на поддержание имиджа — десять тысяч силом в месяц...»
Неужели ей так понравилось его предложение о неэксклюзивности? Или она решила дать ему бонусы, решив, что он слишком принижает себя? Он-то думал, как её уговорить после того, как она вела себя так, будто больше никогда с ним не переспит... А она сама включила пункт о физической близости как «помощь в привыкании к мужским прикосновениям». Себастиан быстро прикинул в уме: десять тысяч силом — это месячный бюджет всего графства Коллинз.
«Вольфманы действительно богаты... Или это тест?»
Может, она хочет проверить, не начнет ли он сорить деньгами? Что ж, Себастиан, привыкший к скромности из-за обстоятельств, в которых рос, не возражал. Если мерилом любви будет отсутствие расточительности, то Лоти не найдет никого преданнее его.
«Себастиан Коллинз.»
Его подпись изящным росчерком легла на бумагу.
— Ты уверен, что согласен на всё это?
— Конечно. Даже если бы это был контракт на прыжок в горнило Огненного Дракона, я бы подписал его, лишь бы быть рядом с тобой.
Себастиан нежно улыбнулся. Лотти, слегка покраснев, почти выхватила у него контракт и вывела свое полное имя — «Шарлотта Вольфман» — ручкой, украшенной золотом и бриллиантами.
— Постарайся. Я не могу дать гарантий на будущее, но у меня большие ожидания от той выгоды, которую принесет твое присутствие рядом.
— Можешь ожидать чего угодно.
— Сегодня займи гостевую комнату. Как только подготовят комнату в Анче (внутреннем здании), тебя проводят туда.
— В Анче? Здесь?
— ...
— Это место находится далеко от моей спальни, так что даже не надейся на что-то большее.
— А я об этом и не спрашивал, — невозмутимо отозвался Себастиан, но при этом невольно облизнул губы.
В горле внезапно пересохло. Или, быть может, жар поднялся вовсе не в горле, а гораздо ниже?
Он картинно скрестил свои длинные ноги, стараясь скрыть внезапный порыв возбуждения.
«...Это только начало».