В зале несколько совершенствующихся в фиолетовом стояли напротив мужчин в синих одеяниях. У предводителя мужской группы на одеждах темнел роскошный узор; за руку он держал девушку в зелёной юбке. Вид у него был недовольный, но по какой-то причине он сдерживался и не давал волю гневу. Зато девушка рядом с ним плакала так жалобно, словно грушевая ветка под дождём, — до крайности несчастная.
Несколько совершенствующихся в фиолетовом не обращали на неё внимания и только без устали высмеивали мужчину в синем: то называли его бесстыжим, то упрекали в непостоянстве. Мол, лучше бы ему вовсе не совершенствоваться, а поскорее уйти в мир смертных, стать богатым молодым господином, взять несколько наложниц — разве не прекраснее было бы?
— Увидел новую — забыл старую, похотливый, жадный... Врата Люянь, видно, только таких учеников и умеют воспитывать, — холодно усмехнулась высокая худая совершенствующаяся в фиолетовом. — С таким жалким характером нечего тебе быть практиком, а то ещё испачкаешь чужой путь совершенствования.
— Если у фей есть гнев, выместите его на мне, но не впутывайте во всё это Врата Люянь, — не выдержала девушка в зелёной юбке. — Во всём виновата я. Хотите винить — вините меня, не вините моего молодого господина.
— Если мухи непременно лезут на что-то грязное и вонючее, нам что, ещё и грязную вонючую вещь винить за то, что она лежит не там? — совершенствующаяся в фиолетовом покосилась на неё. — Девушка, это обида между нашей сектой и Вратами Люянь. Просим вас не вмешиваться. Благодарим.
Эти слова унизили девушку в зелёной юбке сильнее, чем если бы её прямо ткнули пальцем и обругали. Губы её задрожали, но она не знала, что ответить. Последние дни, чтобы избежать людей из Врат Лазурной яшмы, молодой господин нарочно привёз её развеяться в Ичэн, довольно далёкий от их секты. Кто бы мог подумать, что они всё равно так случайно столкнутся с главной старшей сестрой-наставницей Врат Лазурной яшмы и её спутницами.
Это была самая большая и изысканная гостиница Ичэна; наверняка здесь остановилось немало совершенствующихся. Если сейчас поднять шум, неизвестно, сколько людей сбежится смотреть на посмешище. Девушка в зелёной юбке потянула мужчину в синем за рукав и опустила голову.
— Чего ты в конце концов хочешь? — сквозь зубы спросил мужчина в синем. — Не заходите слишком далеко.
— В тот день ты при всех гостях лишил мою младшую сестру-наставницу лица и заставил немало людей вдоволь посмеяться над Вратами Лазурной яшмы. Наш глава секты уже заявил: там, где есть Врата Лазурной яшмы, не будет места Вратам Люянь. — Главная старшая сестра-наставница призвала свой жизненно связанный магический артефакт. — Либо ты сейчас же убираешься сам, либо я выбью тебя отсюда.
— Не думай, будто я не осмелюсь с тобой сразиться. — Мужчина выхватил меч из ножен. — В тот день я и впрямь поступил неподобающе, но если не люблю — значит не люблю. Вы ведь не можете насильно заставить меня жениться на ней.
— Да кому нужна твоя любовь? Ты бы сперва посмотрел, что сам из себя представляешь, — резко рассмеялась главная старшая сестра-наставница. — Неужели ученицам Врат Лазурной яшмы не хватает мужчин? Просто раньше ты сладкими речами обманул мою младшую сестру-наставницу, и она согласилась стать с тобой спутницей Дао. Кто же знал, что ты настолько неискренен и втайне путаешься с другими женщинами? Раз уж так, почему не сказал всё заранее? Зачем непременно ждать дня церемонии заключения союза Дао, чтобы перед всеми гостями заявить, будто никогда не любил нашу младшую сестру? Так ты почувствовал себя значительнее? Хотел, чтобы весь мир узнал: ты, Бянь Хун, готов стать чьей угодно женой — и ещё считаешь себя необычайно обаятельным?
Выражение «чья угодно женщина» встречалось часто, а вот «чья угодно жена» — куда реже, и совершенствующиеся, наблюдавшие со стороны, не удержались от смеха. Будь то обычные люди или практики, душой все склонялись к слабому; тем более эти совершенствующиеся из Врат Лазурной яшмы были одна другой миловиднее и ясно изложили причины и следствия. Кто прав, кто виноват — стало очевидно. Присутствующие незаметно приняли сторону Врат Лазурной яшмы, а кое-кто посмелее уже начал вслух упрекать Врата Люянь в неблаговидных поступках.
Когда Линь Ху, поспешив за Кунхоу, вышел в зал, он увидел её в углу: в руках у неё была тарелочка с сухофруктами, и она, увлечённо поедая их, смотрела на происходящее. Прошло всего мгновение, а она уже успела подготовить закуски?
Заметив Линь Ху, Кунхоу поманила его рукой. Когда он подошёл, она тихо сказала:
— Отсюда отличный обзор, и нас не так легко заденет кто-нибудь из участников. — Она вынула из кольца-хранилища пакет жареных орешков и сухофруктов и протянула Линь Ху. — Я специально взяла это с собой. Ароматные, хрустящие. Ешьте, у меня ещё есть.
Солидный дядюшка-совершенствующийся Линь Ху с бесстрастным лицом отказался от доброго намерения Кунхоу поделиться лакомством. Он молча встал у неё за спиной и посмотрел на эту нелепую сцену. Перед его отъездом глава Врат Люянь не раз посещал секту Лазурного сияния; в его речах сквозило желание примкнуть к их секте. Неизвестно, что глава секты думал об этом.
— Ты! — Бянь Хун, слушая смех и упрёки вокруг, наконец не смог сдержать бурлящий гнев и направил меч на главную старшую сестру-наставницу Врат Лазурной яшмы. — Ваши Врата Лазурной яшмы сильнее наших Врат Люянь, но это не значит, что я вас боюсь.
Брови главной старшей сестры-наставницы взметнулись, оружие в её руке вспыхнуло ослепительным магическим светом. Казалось, вот-вот начнётся схватка.
— Подождите. — Из угла их готовую разгореться битву прервала юная девушка в платье Летящей бессмертной с широкими рукавами и затянутой талией. — Гостиницу построить нелегко. Если вы двое хотите сразиться, не могли бы найти для этого место попросторнее?
Услышав это, прятавшийся за стойкой хозяин гостиницы преисполнился к девушке благодарности. Если эти совершенствующиеся из знаменитых сект начнут драться, он действительно не посмеет их остановить. А когда они всё разнесут, даже если возместят ущерб духовными камнями, понадобится немало времени, чтобы вернуть гостинице прежний вид.
Слова девушки словно плеснули несколько чаш воды в пламя: боевой пыл обеих сторон сразу поутих. Главная старшая сестра-наставница Врат Лазурной яшмы убрала магический артефакт и сложила ладони перед девушкой:
— Девушка права. Я поступила опрометчиво.
Разрушить гостиницу — дело малое, но раз шум поднялся такой большой, резиденция городского владыки непременно пришлёт людей проверить. Если они устроят драку в гостинице, то, даже имея полное право на гнев, нарушат правила Ичэна. А если слухи разойдутся, неосведомлённые люди решат, будто Врата Лазурной яшмы давят на других силой. Это было бы некрасиво.
Увидев, что главная старшая сестра-наставница Врат Лазурной яшмы убрала меч, Бянь Хун втайне вздохнул с облегчением. По уровню развития он немного уступал ей, к тому же рядом была Люяо с низким уровнем, нуждавшаяся в его защите; у него и правда не было уверенности, что он сможет получить выгоду в схватке.
Он повернулся к заговорившей девушке, убрал меч и сказал:
— Ради этой девушки сегодня я не стану с тобой считаться.
Все увидели, что стороны так и не подрались: одни разочаровались, другие вздохнули с облегчением за хозяина гостиницы, а некоторые совершенствующиеся-мужчины, мечтавшие спасти красавицу, пожалели, что упустили отличный шанс блеснуть перед женщинами-практиками. Вскоре каждый из присутствующих вернулся к своим делам: кто к чаю, кто к еде.
— Ты уж, пожалуйста, не говори такого. Моё лицо не настолько велико. — Кунхоу поднялась и стряхнула с одежды скорлупки. — С таким неблаговидным мужчиной-совершенствующимся, как ты, у меня едва ли есть какая-то дружба.
Кто-то рассмеялся из-за слов Кунхоу: эта фраза показалась людям особенно отрадной.
— Девушка, разве вам никто не говорил, что, выйдя из дома, нужно осторожнее выбирать слова? — Бянь Хун никак не ожидал, что даже женщина неизвестного происхождения, к тому же всего лишь на стадии Закладки Основы, посмеет ему дерзить. Его лицо стало крайне некрасивым. — Прошу девушку не вмешиваться в личные дела наших двух сект. Это вас не касается.
— Собрат по Дао неверно понял. Я не собиралась вмешиваться в дела двух школ. — Кунхоу тайком закатила глаза. Просто ей от всей души не нравились такие мужчины.
Как же хорошо, когда рядом такой мастер, как старший Линь: уверенности наблюдать за весельем у неё сразу прибавилось. Кунхоу всерьёз подозревала, что, если долго будет проводить время с Хуаньцзуном и остальными, то в совершенстве освоит искусство смотреть представление, прикрываясь чужой силой.
— Раз девушка понимает этот принцип, тем лучше. — Бянь Хун хотел сказать ещё пару угроз, но заметил, что мужчина в чёрном за спиной девушки холодно посмотрел на него, а его уровень развития Бянь Хун вовсе не мог разглядеть.
Это был мастер.
Сердце Бянь Хуна сжалось, и он проглотил слова, уже готовые сорваться с языка. В одно мгновение лицо его то посинело, то побледнело. Он отвернулся и, взяв с собой Люяо и других учеников, направился к выходу. Люяо выглядела нежной и робкой, очень вызывая жалость. Проходя мимо учениц Врат Лазурной яшмы, она даже присела перед ними в поклоне, а потом поспешила за Бянь Хуном и исчезла у всех на глазах.
Увидев это, Кунхоу тихо сказала Линь Ху:
— У той женщины в зелёной юбке немало хитрости.
Поклон ученицам Врат Лазурной яшмы выглядел вежливым и слабым, но на деле был провокацией. Такое поведение Кунхоу видела у многих женщин: в гареме императора Цзинхуна немало красавиц играли в подобные мелкие уловки.
Линь Ху посмотрел на Кунхоу, ожидая объяснений.
— Объяснить не смогу, это женская интуиция. — Кунхоу огляделась. Здесь было слишком много людей и глаз, не место говорить о вещах без доказательств, чтобы не вызвать недоразумений. Она увела Линь Ху во дворик за гостиницей и только там сказала: — Я подозреваю, что с этой женщиной что-то не так.
Некоторые мужчины в мире презирают женщин, но именно против таких мужчин уловка с красавицей часто оказывается особенно действенной. Зависимость той женщины от главного ученика секты Врат Люянь была очевидна, словно он был для неё небом и судьбой. Однако Кунхоу чувствовала, что девушка в зелёной юбке не питает к этому совершенствующемуся из Врат Люянь особых чувств. Подобные жеманные позы она с детства вдоволь насмотрелась в гареме и давно раскусила такие приёмы.
В мире всегда хватает мужчин и женщин, готовых продать свои чувства ради хорошей жизни, поэтому она не могла понять, есть ли у той женщины тайные замыслы или же она просто хочет, опершись на главного ученика секты Врат Люянь, жить удобно и спокойно.
В этот момент дверь комнаты Хуаньцзуна открылась. Увидев Кунхоу и Линь Ху во дворе, Хуаньцзун остановил взгляд на Кунхоу:
— Закончила медитацию?
Кунхоу кивнула и рассказала ему о случившемся. Она хорошо знала свои пределы: и уровень развития, и жизненный опыт у неё были ограничены, поэтому, столкнувшись с подозрительными вещами, лучше всего вовремя рассказать тем, кто рядом. Хуаньцзун был учеником секты Лазурного сияния, а старший Линь обладал высоким развитием; размышляя над делом, они наверняка учтут больше, чем она.
— Врата Люянь? — Хуаньцзун вспомнил талисман летучей вести, полученный час назад. Наставник писал, что Врата Люянь желают примкнуть к ним, но в секте мнения разошлись, поэтому он спрашивал взгляд Хуаньцзуна.
Хотя секта Лазурного сияния была сильнейшей силой мира самосовершенствования, среди десяти великих сект именно у неё было меньше всего зависимых школ и городов. Каждый раз, когда город или школа выказывали желание примкнуть, секта проводила строгую проверку. Сила школы не была главным критерием; важнее всего — их подход к воспитанию учеников и нравственность самих учеников. Если эти два пункта не соответствовали требованиям секты Лазурного сияния, она ни за что не позволяла им примкнуть.
— Мужчина, которого легко сбивает с пути красота, обладает неустойчивым характером. Он действует, не думая о последствиях, руководствуется лишь собственными желаниями и лишён ответственности. Такой человек ещё и главный ученик секты. Когда он станет главой Врат Люянь, неизвестно, до какого беспорядка дойдёт внутри школы. — Хуаньцзун нахмурился и повернулся к Линь Ху. — Линь Ху, помоги мне отправить летающее послание главе секты: я не одобряю присоединение Врат Люянь. Кроме того, пусть люди секты проверят обиды между Вратами Люянь и Вратами Лазурной яшмы, особенно происхождение той совершенствующейся на стадии Очищения Ци.
— Понял. — Линь Ху увидел, что Хуаньцзун сел рядом с Кунхоу, и без колебаний развернулся к выходу.
О чём молодой господин, не умеющий общаться с друзьями, станет говорить с юной девушкой, ему, старому мужчине, никогда не понять.
— Хуаньцзун, я только что слышала от Линь Ху, что твоя секта прислала тебе духовные камни. Тебе не хватает? — Кунхоу достала из кольца-хранилища мешочек-хранилище. — Старейшины секты прислали мне пятьдесят тысяч духовных камней. Если тебе мало, я отдам тебе половину.
Хуаньцзун замер. Он не ожидал, что в глазах Кунхоу уже стал мужчиной, живущим на заёмные духовные камни. Увидев её серьёзный вид, он невольно рассмеялся:
— Ты неправильно поняла. Мне не недостаёт духовных камней.
— Правда? — Кунхоу подозрительно посмотрела на него, опасаясь, что ради лица он не захочет признать такую вещь.
— Правда. — Хуаньцзун задумался о духовных камнях, накопленных за эти годы, но их было слишком много: он мог считать только грудами, а точное число назвать не мог. Поэтому он сказал Кунхоу: — Когда я был на стадии Золотого Ядра, то случайно попал в тайную область, оставленную несколько тысяч лет назад старейшиной-предком, прошедшим небесное испытание, и кое-что там получил. Сто лет назад я снова побывал в нескольких тайных областях. Пусть мои средства и не сравнятся с богатствами старших в секте, но всё же кое-какое скромное состояние имеется.
— Скромное состояние... — Кунхоу сглотнула. Он вышел из нескольких тайных областей, кто знает, сколько вещей там получил, а для Хуаньцзуна это всего лишь скромное состояние?
— Я никогда не подсчитывал, сколько всего у меня есть. Когда в следующем году приедешь в секту Лазурного сияния, я покажу тебе вещи в моей сокровищнице. — Хуаньцзун тщательно обдумал возможность этого. — Может, там найдутся магические артефакты, подходящие тебе.
Кунхоу молча закрыла лицо руками. Откуда у неё только что взялась уверенность, будто Хуаньцзуну не хватает духовных камней? По-настоящему нищей была она сама. Вспомнив, что ещё недавно собиралась поделиться с ним камнями, Кунхоу почувствовала, как лицо вспыхнуло. Вот уж позор.
Видя, как Кунхоу прикрывает лицо и молчит, Хуаньцзун почему-то счёл её в этот миг необычайно милой.
— Я принимаю твоё доброе намерение. Спасибо.
Тридцать лет назад, когда он вышел преследовать тёмного совершенствующегося, он услышал на улице разговор двух мужчин. Один сказал: тот, кто готов сам одолжить деньги другу, наверняка относится к нему искренне. Судя по привычкам Кунхоу в тратах, духовных камней у неё было не так уж много. Но даже так, когда она решила, что ему не хватает денег, всё равно хотела одолжить ему. Как на свете могла существовать такая глупая и такая милая девушка?
— Давай больше не будем об этом. — Кунхоу закрывала лицо руками, и даже голос её ослаб. — Лучше поговорим о том, каких лекарственных материалов тебе ещё не хватает. Завтра я буду отправлять вещи старшим сёстрам-наставницам и как раз могу спросить у главы секты, нет ли у нас нужных тебе трав.
Хуаньцзун слабо улыбнулся. Наставник давно писал в десять великих сект; если бы что-то нашлось, разве ждали бы до сих пор? Но, глядя на то, как Кунхоу беспокоится о нём, Хуаньцзун сам не понял, что на него нашло: он и правда записал названия более чем десяти недостающих лекарств.
— Ветвь Древа Ищущего Облака, рыба Хэнгун, тычинка огненного лотоса, тысячелетняя трава Превращения в Бабочку, перо феникса... — Кунхоу почувствовала, что эти лекарственные материалы собрали в себе всё самое труднодоступное в мире самосовершенствования: требовалось именно то, что труднее всего найти. Вроде пера феникса или крови дракона — почти невозможно. Даже она, прожившая в мире самосовершенствования всего шесть лет, знала, что драконы и фениксы почти исчезли из мира. Где это искать?
Но раз в мире существует такой рецепт, значит, эти вещи когда-то существовали, просто теперь исчезли. А всё, что когда-либо существовало, оставляет следы. Вдруг им повезёт и они действительно найдут?
Только сохраняя надежду, можно обрести лучшее будущее.
Убрав список, Кунхоу сказала:
— Будем искать не спеша. Рано или поздно соберём всё.
Хуаньцзун тихо улыбнулся. Его прекрасное лицо напоминало родник, по которому прошёл лёгкий ветер: тёплое, спокойное и ясное.
Талисман летучей вести, отправленный Линь Ху, быстро достиг секты Лазурного сияния. Увидев, что в летающем послании Хуаньцзун прямо говорит о несогласии с присоединением Врат Люянь, владыки пиков сильно удивились. Этот племянник-наставник, обычно мало интересовавшаяся делами секты, на этот раз занял столь твёрдую позицию. Неужели снаружи он услышал что-то о Вратах Люянь, из-за чего проникся к ним недовольством?
— Я разделяю мнение племянника-наставника, — сказал Сунхэ, качая головой. — Церемония заключения союза Дао между главным учеником секты Врат Люянь и личной ученицей Врат Лазурной яшмы завершилась фарсом. Видно, что Врата Люянь крайне плохо разобрались с этим делом. Нет ничего дурного в том, что практик ценит чувства, но так дела не решаются. К тому же Бянь Хун — главный ученик секты и в будущем должен её унаследовать. Если такой человек станет главой школы, сможет ли он хорошо ею управлять?
— Хотя Бянь Хун поступил неподобающе, глава Врат Люянь — практик добродетельный и справедливый, а ученики его школы строго соблюдают правила и никогда не творят зла. Не слишком ли неправильно из-за одного Бянь Хуна отрицать всю секту? — сказал другой владыка пика. — Может, сперва отправим учеников всё проверить, а потом решим?
— Пока отложим это дело и обсудим после того, как выясним правду. — Цзиньюэ убрал талисман летучей вести и сказал владыкам пиков: — В талисмане вашего племянника-наставника именно это и имелось в виду. Та совершенствующаяся на стадии Очищения Ци действительно немного подозрительна. Если с этим делом не разобраться должным образом, Врата Люянь и Врата Лазурной яшмы непременно станут врагами и поднимут ещё больше неприятностей.
Остальные владыки пиков не возражали. Раз уж даже их равнодушный по характеру племянник-наставник сказал, что дело нехорошо, значит, с главным учеником секты Врат Люянь наверняка есть проблема.
Глава Врат Люянь последние дни чувствовал тревогу. Он не знал, то ли это из-за гнева на личного ученика, то ли из-за волнения перед скорым присоединением к секте Лазурного сияния. После позора, который старший ученик Бянь Хун устроил на церемонии заключения союза Дао, глава Врат Люянь несколько дней был в дурном настроении и даже задумался о том, чтобы лишить Бянь Хуна статуса главного ученика-наследника школы.
Для главного ученика-наследника школы важнее всего служить примером. Иначе что подумают младшие ученики? Но, вспоминая, что он сам вырастил этого ученика и тот больше двухсот лет был рядом с ним, глава секты всё же смягчался.
— Глава секты, личный ученик секты Лазурного сияния просит встречи.
Услышав доклад ученика, глава секты взволнованно поднялся.
— Пригласите его в главную залу выпить духовного чая, я сейчас приду.
Он сменил магическое одеяние и поспешил к главной зале. Дойдя до входа, он увидел ученика секты Лазурного сияния в белом парчовом одеянии, сидевшего на стуле с прямой спиной. От головы до пят тот нёс в себе особую строгость секты Лазурного сияния, и глава Врат Люянь невольно занервничал сильнее.
Увидев, что он вошёл, ученик секты Лазурного сияния поднялся и поклонился:
— Младший приветствует главу секты.
— Собрат по Дао проделал дальний путь, вы устали. Скорее присаживайтесь. — Глава секты с улыбкой ответил поклоном и, когда ученик секты Лазурного сияния снова сел, спросил: — Не знаю, по какому делу собрат по Дао сегодня посетил нашу скромную школу?
— Младший пришёл сегодня по повелению главы секты и всех владык пиков. — Ученик секты Лазурного сияния сложил перед ним ладони. — Прошу главу секты простить младшего за внезапный визит.
По повелению главы секты и владык пиков? Сердце главы Врат Люянь слегка сжалось. Неужели дело о присоединении?
— О какой внезапности речь? Ваш приход — честь для нашей скромной школы. — Глава секты улыбнулся. — Прошу собрата по Дао говорить прямо.
Ученик секты Лазурного сияния знал, что этот глава секты человек честного нрава, и не стал намеренно усложнять:
— Что касается присоединения вашей уважаемой школы к нашей, глава секты и владыки пиков после долгих размышлений решили, что не стоит торопиться. После Съезда обмена опытом наши две стороны смогут неторопливо обсудить это вновь.
Услышав это, глава секты ощутил, как сердце ухнуло. Прежде всё уже было почти решено, оставалось только вынести дело на свет и объявить всему миру самосовершенствования. Почему же сегодня вдруг постановили отложить обсуждение?
— Собрат по Дао, почему в этом деле произошла перемена? — Улыбка на лице главы секты почти не удержалась; он с трудом заставил себя продолжать улыбаться. — Неужели наша скромная школа в чём-то поступила нехорошо?
— Прошу главу секты не думать лишнего. Учение вашей школы и её нравы очень хороши. Просто наша секта в последнее время готовится к Съезду обмена опытом, и у нас нет сил на иное. — Ученик секты Лазурного сияния поднялся. — На Съезде обмена опытом в следующем году вся наша школа будет горячо приветствовать вашу уважаемую школу.
На словах он говорил о горячем приветствии, но на лице ученика секты Лазурного сияния не было лишних выражений, и ощутить эту горячность было по-настоящему трудно.
Глава секты увидел, что ученик секты Лазурного сияния, передав слова, собирается уйти. Как ни уговаривал он гостя остаться, не смог удержать и сам проводил его до ворот школы. Там он с горькой улыбкой спросил:
— Прошу собрата по Дао сказать мне, в чём именно наша скромная школа ошиблась? С характером секты Лазурного сияния вы не стали бы легко менять принятое решение. Наверняка проблема в нашей школе.
Ученик секты Лазурного сияния увидел, как ради школы тот вынужден смиряться и унижаться, и пожалел, что многолетний труд главы оказался разрушен недостойным учеником. В нём шевельнулось сострадание.
— Наша школа смотрит не только на настоящее, но и на будущее развитие вашей уважаемой школы.
Глава секты застыл. Значит, секта Лазурного сияния недовольна Бянь Хуном?
Увидев, что глава секты понял, ученик секты Лазурного сияния не стал говорить больше.
— Прощаюсь.
— Собрат по Дао, счастливого пути.
На душе у главы секты стало горько. Ради присоединения к секте Лазурного сияния он трудился с того самого дня, как занял место главы. Кто бы мог подумать, что в решающий миг всё сорвётся из-за воспитанного им ученика.
Чем больше он думал, тем больнее становилось. Глава секты с хрипом выплюнул несколько глотков крови из сердца.
— Глава секты! — Ученики, следовавшие за ним, побледнели от ужаса и поспешили поддержать его под руку. — Прошу главу секты беречь себя. Раз секта Лазурного сияния сказала, что дело будет обсуждаться позже, значит, ещё остаётся место для переговоров. Не позвольте этому повредить вашему душевному состоянию. Если с вами что-то случится, вот тогда шанса действительно не останется.
Стерев кровь с уголка губ, глава секты устало махнул рукой:
— Не беспокойтесь. Я ещё выдержу.
— Глава секты...
— Пошлите людей пригласить всех владык пиков, распорядителей и старейшин в главную залу. Скажите, что у меня есть важное дело для обсуждения.
— Есть. — Ученик ушёл с тревогой на лице, и недовольство главным старшим братом-наставником школы в нём стало ещё сильнее. Если бы не его непостоянство и не потеря лица младшей сестры-наставницы из Врат Лазурной яшмы, разве дошло бы до такого?
Через три дня Врата Люянь объявили всему миру самосовершенствования: из-за ущербной личной добродетели Бянь Хун лишается статуса главного ученика-наследника школы. Эта новость вызвала бурные обсуждения среди практиков. Для секты положение главного ученика-наследника нельзя менять легкомысленно: это способно смутить умы других учеников и повлиять на их душевное состояние.
Решение Врат Люянь, несомненно, было ответом Вратам Лазурной яшмы; причём ответом слишком искренним и весомым.
Врата Лазурной яшмы, заявлявшие о разрыве отношений с Вратами Люянь, были потрясены такой безупречной позицией. Они тоже понимали, насколько важен статус главного ученика секты, поэтому, услышав новость, во многом рассеяли обиду на Врата Люянь.
Обе секты много лет стояли в мире самосовершенствования. Если бы они стали противниками, в конфликт втянулись бы многие дружественные им школы. Теперь решение Врат Люянь не только смягчило противоречие между двумя сектами, но и устранило надвигавшуюся распрю в мире самосовершенствования.
Когда Линь Ху услышал эту новость и пришёл доложить Хуаньцзуну, Кунхоу как раз училась у него создавать артефакты.
Чтобы истинное пламя из печи для создания артефактов не обожгло кожу, она намазала лицо защитным кремом, подаренным старейшиной Цюшуан, и только потом вошла в комнату.
Поскольку она только начала соприкасаться с этим искусством, Хуаньцзун и не ждал, что она сразу что-нибудь изготовит. На одно лишь обучение тому, как духовной силой управлять силой истинного пламени, ушёл целый день. Кунхоу и Хуаньцзун три дня провели в мастерской при гостиничном дворике и в итоге создали только низкоранговый тусклый серый браслет.
— Создавать артефакты так трудно. — Кунхоу стёрла тонкую испарину со лба, бросила на землю браслет с тусклым светом, достала маленькое зеркальце и посмотрела на раскрасневшееся лицо, а затем нанесла ещё один слой защитного крема. Старейшина Цюшуан так искусна в создании артефактов, а кожа у неё всё равно такая белая; значит, её крем и правда хорошая вещь. Надо намазать побольше.
— Не спеши, понемногу получится. — Хуаньцзун увидел, что лицо Кунхоу покраснело от истинного пламени, взмахнул рукавом и погасил огонь в печи. — В моём кольце-хранилище есть печь для создания артефактов и эссенциальное пламя. Когда покинем Ичэн, по дороге можем попробовать с ним.
— Не будет ли слишком расточительно тренироваться на эссенциальном пламени? — Когда истинное пламя погасло, Кунхоу стало гораздо легче. — Лучше я сначала научусь хорошо управлять жаром, а потом уже воспользуюсь им.
— Ничего страшного. И истинное, и эссенциальное пламя существуют для применения. Я не следую Дао создания артефактов, мне эти вещи всё равно без надобности. Если ты не будешь ими пользоваться, они просто займут место в кольце-хранилище. — Хуаньцзун сказал: — Мастерство приходит с практикой. Если тренироваться на хороших материалах, прогресс будет заметнее.
Кунхоу сунула зеркальце обратно в кольцо-хранилище и с горестным лицом сказала:
— В гадательных расчётах я не сильна, в создании артефактов, похоже, тоже не особенно. Видимо, мне не досталась удача главной героини повести.
Хуаньцзун рассмеялся:
— У главных героев повестей тоже не всё идёт гладко.
— И правда. Герои Гостя Чудесной Кисти иногда тоже сталкиваются с неудачами. — Кунхоу с облегчением кивнула.
Линь Ху, стоявший у двери и уже собиравшийся войти, услышал, как их разговор перешёл от создания артефактов к повестям, и вдруг почувствовал: у молодого господина и девушки Кунхоу, вероятно, есть некоторое недопонимание относительно такого понятия, как талант. Надо знать, что человек, всего три дня назад впервые соприкоснувшийся с созданием артефактов, уже сумел изготовить целый магический артефакт. Для многих практиков это было чем-то, о чём они даже мечтать не смели; во сне и то легче увидеть.
Вспомнив, как молодой господин в первый же день знакомства с созданием артефактов изготовил низкоранговый летающий меч, Линь Ху решил, что лучше всё-таки промолчать и позволить им самим возиться дальше. Когда они в будущем познакомятся с большим числом совершенствующихся, возможно, поймут, насколько постыдно и возмутительно, что девушка Кунхоу через три дня создала магический артефакт и при этом говорит, будто создавать артефакты трудно.
Тяготы обычных практиков эти два расточительных гения никогда не поймут.