Ощущения были странными.
Пространство внутри барьера будто не подчинялось ни физическим, ни магическим законам внешнего мира.
Дафна просто парила в пустоте.
Темно не было. Неизвестный источник света позволял всё видеть.
К счастью, тело слушалось её воли. Захочет лететь — полетит. Захочет сесть — сможет сесть.
Пол и потолок здесь были одним и тем же.
Стены не существовали.
Дафна смотрела на хвост Кометы, ясно различимый даже в этом странном пространстве.
— …Три года.
Таков был её расчёт.
При нынешней подпитке вся мана, поддерживающая барьер, иссякнет примерно за три года.
Дафна несколько раз сжала и разжала кулак.
Теоретически волшебники снаружи могли продолжать подпитывать заклинание до конца собственных жизней.
Но и тогда надолго этого не хватит.
Хуже другое.
Вход в барьер уже закрыли.
Никто снаружи больше не сможет вмешаться.
И никто не узнает, что происходит внутри.
Даже если Иллой найдёт способ уничтожить Комету, он ничего не сможет сделать, пока она сама не прорвётся обратно наружу.
Дафна ещё некоторое время смотрела вслед уходящей вдаль Комете, потом тяжело опустилась в пустоте, будто на невидимый пол.
— Если я отдам всё и укреплю барьер…
В магии человеческая жизнь стоит дорого.
Мана честно платит за то, что забирает.
А жизнь молодой волшебницы седьмого круга — особенно.
Вся мана, накопленная до седьмого круга.
Продлившаяся благодаря развитию магии жизнь.
Будущий потенциал.
Если взорвать всё это разом и превратить в силу…
— …Хватит как минимум на несколько сотен лет.
Сотни лет.
Сотни.
Успеют ли люди за это время найти способ уничтожить Комету?
Или после столетий бессмысленного блуждания она сама растратит силу и рухнет?
Дафна крепко сжала кулак.
Отдать жизнь оказалось не так просто.
Жизнь и смерть — две стороны одной монеты.
Человек по-настоящему чувствует жизнь лишь тогда, когда смерть подходит близко.
Нужно выжать из себя всю ману.
Начать смутно ощущать собственный конец.
И только тогда сделка откроется.
— Ты отсюда не выйдешь.
Комета уходила дальше, словно искала выход.
Дафна тихо покачала головой и нащупала связь с барьером.
Заклинание было напрямую соединено с сердцем и прямо сейчас вытягивало ману, как насос.
Дафна распахнула этот канал до предела.
Сила хлынула наружу, словно вода из открытого шлюза.
— Останешься здесь, пока не встретишь свою смерть.
С этим желанием она отдавала барьеру всё больше маны.
Ещё.
Бери ещё.
Выгребай даже последнюю каплю, спрятанную где-то в самой глубине.
Маны оказалось пугающе много.
Впервые в жизни Дафна действительно выливала себя до дна и криво улыбалась, чувствуя, как поток всё никак не заканчивается.
— …Ещё. Совсем немного.
Началось истощение.
Голова кружилась.
Руки и ноги теряли силу.
Но маны оставалось много.
Нужно дойти до самого последнего слоя.
До единственной капли, спрятанной в глубине сосудов.
Тр-р-ресь.
Сосуды, через которые проходил чрезмерный поток, начали буквально кричать.
Жгло.
Болело.
По телу проступали тёмные пятна лопнувших капилляров.
Чем слабее становилась Дафна, тем крепче становился барьер.
Пространство уплотнялось.
Нестабильность исчезала.
Каждый удар сердца приносил новую боль.
Так прошёл час безумного выкачивания маны.
Даже запас, сравнимый с океаном, наконец начал показывать дно.
— …Бессмысленно, если умрёшь.
Дафна вспомнила лицо Неллы, кричавшей ей это.
Она была права.
Даже если пожертвовать собой и спасти людей, после смерти уже не узнаешь, спаслись они или нет.
Одна из причин, по которым смерть страшит, — невозможность увидеть, что будет потом.
Дафна посмотрела на дрожащие руки.
Они дрожали не от истощения.
Иллой делал такое каждый раз.
Она даже не понимала, что всё это время сражалась за чужим щитом.
И уж тем более не понимала, что означает быть этим щитом.
Подпирать чужие жизни собственной.
Какое решение нужно принять, чтобы на это пойти.
Дафна спокойно наблюдала, как исчезло уже девяносто процентов её маны.
Воображаемые каналы связи с барьером уходили всё глубже в тело.
Немного силы в правой ладони.
Остаток в ногах.
Капля в глубине сосудов.
— …Мне страшно.
Дафна сказала это вслух.
И всё равно не остановилась.
Она добровольно приглашала смерть.
Можно было сказать — постепенно становилась частью самого барьера.
По всему телу протянулись каналы маны.
Они медленно приближались к сердцу.
Остаточная мана закончилась.
Теперь пришла очередь самой основы, из которой были построены её круги.
— Всё-таки страшно.
Дафна слабо улыбнулась.
В глубине она всё ещё была обычной девочкой из маленькой деревни.
Девочкой, жившей с болью изгнания.
Израненным чудовищем, от которого люди отворачивались.
Иллой вытащил её из ямы — а потом пошёл искать другие раны, которые можно было залечить.
Дафна последовала за ним.
Видела чужие страдания.
Видела Героя, который вытаскивал людей из них.
И одновременно видела, как на теле самого Иллоя накапливаются шрамы, которые уже не исчезнут.
Герой исцелял чужие раны ценой собственных.
Весь его путь был залит собственной кровью.
И каждый раз, когда он оглядывался, он улыбался.
Будто говорил: не волнуйтесь.
Со мной всё хорошо.
— Я хочу вас увидеть.
Боль вонзилась в сердце.
Она могла умереть.
Ради Иллоя — могла отдать жизнь.
И если уж отдавать, хотелось сделать это так, чтобы он не узнал заранее.
Иначе он обязательно снова поранит себя, пытаясь спасти её.
Но всё-таки хотелось, чтобы он узнал потом.
Хотелось увидеть его лицо.
Чтобы он знал: она тоже старалась ради него.
Что ей хватило смелости.
Дафна дрожащими руками обняла себя и опустилась на колени.
Боль становилась сильнее.
Последний шаг.
Она уже плакала.
— Хочу… увидеть.
Думала, выйдет несколько слёз.
Но вместо этого бессильно усмехнулась и согнулась от рыданий.
Болело всё.
Тело.
Воспоминания, одно за другим вонзавшиеся в сердце.
Даже тепло, которое она хотя бы раз хотела почувствовать.
Дафна согнулась, пытаясь проглотить плач.
На самом деле я хотела остановить вас, когда вы собирались идти к Гиганту.
На самом деле я ненавидела людей, бросавших в вас камни.
На самом деле я хотела войти вслед за вами в Туман.
На самом деле, если уж умирать, я хотела умереть рядом с вами.
Сделка была готова.
Дафна увидела золотую нить маны, выходившую из груди.
Она тянулась к самому сердцу барьера.
Стоило согласиться — пути назад уже не будет.
В последний раз ей захотелось произнести его имя.
Дафна прикусила губу и дрожащим голосом сказала:
— Иллой.
— Звала?
Дафна застыла.
Очень медленно подняла голову.
Галлюцинация?
Последняя милость мира?
В поле зрения вошло серебристо-белое сияние.
Три пары ярких крыльев.
По мечу в каждой руке.
Нимб над головой.
И ясные бирюзовые глаза.
Серые волосы плясали в вихре маны.
— Странное здесь пространство. Пока нашёл тебя, намучился.
Иллой неловко улыбнулся.
Мысли Дафны остановились вместе с телом.
Он нахмурился, заметив золотые каналы, соединённые с её телом.
— А это ещё что? Что ты собралась делать, раз навесила на себя такую опасную штуку?
Иллой наклонился ближе.
Дафна с писком отпрянула назад.
— Ч-что?! Что вы вообще здесь делаете?!
— Как что? Нелла сказала, что ты никого не послушала и сиганула в барьер. Вот я и пришёл искать.
Иллой присел напротив, обхватив колени.
Дафна смотрела на него так, будто отказывалась верить.
Потом очень медленно приблизилась.
Присутствие есть.
Ману чувствует.
Шлёп.
Ладонь легла ему на лицо.
Дафна начала ощупывать его пальцами.
Тёплая кожа.
Следы боя.
Веки.
Переносица.
И чуть приподнятый уголок губ.
— А…
Настоящий.
Дафна опустила руки — и заплакала снова.
Иллой не двигался.
Ничего не говорил.
Просто позволял ей убедиться, что он действительно здесь.
Дафна ещё несколько раз оглядела его сверху вниз и наконец выдавила:
— Но… как…
— Извини, что поздно.
Дафна бросилась к нему.
Тело бессильно повисло в объятиях.
Брови Иллоя сначала удивлённо поднялись, затем успокоились.
Он гладил её по спине.
От этого Дафна заплакала ещё сильнее.
— Ты хорошо справилась.
Чтобы она перестала плакать, потребовалось ещё полчаса.
Полностью обессилевшая Дафна сидела, подтянув колени.
Иллой устроился напротив, скрестив ноги.
Вдали внутри барьера мерцали звёзды.
Дафна ещё тихо всхлипывала.
— Теперь оставь всё мне.
— …Вы снова уйдёте?
Иллой кивнул.
Дафна посмотрела на него с тихой обидой.
Этот человек всегда появляется, когда всё хуже некуда.
Приходит, когда остальные загнаны в угол.
А потом так легко решает невозможное и возвращается с улыбкой.
Дафне было больно смотреть, как он снова собирается взять всё на себя.
— Спасибо, что выдержала. И ещё спасибо, что не дала Комете столкнуться с миром. Ты уже спасла десятки миллионов человек. Можешь гордиться собой.
— Но… в итоге без вас всё равно не получилось довести дело до конца.
— У меня то же самое.
Иллой мягко приподнял её подбородок.
— Ты выиграла для меня время. Без тебя я бы даже не успел вернуться до конца света.
— Вы верили, что я справлюсь?
— Верил. Поэтому и ждал до последнего.
Он до самого конца успокаивает её.
Говорит, что на него можно положиться.
Что можно верить.
Улыбается так, будто груз ничего не весит.
И не падает.
Потому что знает: он — надежда.
Потому что лучше всех понимает, что стал светом, освещающим людям дорогу.
— Я пойду.
Иллой посмотрел на хвост Кометы.
Если отпустить его так, он снова уйдёт один.
И желание, которое Дафна успела понять почти перед самой смертью, так и не сбудется.
Она схватила его за тыльную сторону ладони.
— Вместе…
Глаза Иллоя слегка расширились.
Его удивление придало ей смелости.
— Давайте вместе.
Иллой обернулся.
Несколько секунд смотрел на Дафну.
Потом кивнул и подошёл.
Она протянула руку, ожидая, что он поможет встать.
Но Иллой поступил совсем иначе.
— Иллой?!
— Так быстрее.
Он убрал меч и поднял Дафну на руки с озорной улыбкой.
Она инстинктивно сжалась.
За спиной Иллоя широко раскрылись белые крылья.
Он поднялся в пустоту.
Совсем не то ощущение, что полёт в одиночку.
Дафна немного заёрзала, но сил сопротивляться всё равно не осталось.
— Тогда полетели.
Один взмах.
Звёзды превратились в линии света и понеслись мимо.
Не чувствовалось ни ветра, ни скорости.
Будто само пространство двигалось и переносило их вперёд.
Белое сияние над головой становилось всё ярче.
Иллой ухмыльнулся и посмотрел вперёд.
Дафна проследила за его взглядом.
— Вон она. Всё ещё старается убежать.
Догнали.
Комета продолжала бессмысленный полёт неизвестно куда.
Теперь охотниками были они.
Они заперли добычу в сети.
Теперь оставалось пронзить копьём.
Иллой обогнал Комету далеко вперёд и осторожно поставил Дафну.
Она снова села в пустоте.
Он обнажил мечи.
— Смотри внимательно оттуда.
Дафна кивнула.
Собрала горсть уже начавшей восстанавливаться маны и наложила на него заклинание.
То самое защитное заклинание, которое когда-то стало первым её заклинанием для Иллоя.
Он удивлённо распахнул глаза.
А затем широко улыбнулся.
— Спасибо. Так гораздо спокойнее.
— Победите её.
— Разумеется.
Дафна чувствовала нить маны, соединявшую её с Иллоем, и старалась навсегда запомнить его спину.
Никогда прежде спина Героя не казалась такой большой.
И такой светлой.
***
— Ну что.
Я слегка повёл двумя мечами, разминая руки.
Боль, пришедшая с раскрытием Священного меча.
Наверное, впервые после первой ступени было настолько же плохо.
А поверх тела ещё лежала защита Дафны, и это только сильнее возвращало старые воспоминания.
Память умеет заставить человека улыбнуться.
Поэтому даже перед громадным присутствием Кометы я улыбался.
— Теперь твоя очередь.
Каждый удар сердца причинял боль.
Тело уже начинало двигаться через силу.
Но я прекрасно знал, что должен сделать.
Я скрестил Зыбь и Священный меч и отвёл их за плечи.
Мышцы натянулись.
Мана выстроила полный круг циркуляции.
Клинки окутало нечто, смешавшее ауру и силу Священного меча.
Она молчала.
Просто наблюдала.
— Раз уж ты насильно открыла мне эту силу, тратить её впустую нельзя.
Я закрыл глаза.
Даже за веками Комета никуда не исчезла.
Рубить.
Ещё рубить.
Пока огромная ледяная глыба не превратится в камешки.
В голове одновременно было тесно и пусто.
— Меч, рассекающий звезду…
До условия Священного меча я так и не дошёл.
Будет ли ещё возможность понять его?
Во рту стало горько.
Хотелось узнать.
Если бы мог, я бы ещё долго сидел там и разбирал собственный меч.
Себя самого.
— …Пожалуй, хотеть такой чистой вещи сейчас уже роскошь.
Я коротко усмехнулся и открыл глаза.
Комета была совсем близко.
Её поверхность сияла красным.
Синим.
Белым.
Жёлтым.
Зелёным.
Я сделал большой шаг к самому центру.
Клинки откликнулись звоном.
Зыбь пела высоко и резко.
Священный меч — низко.
Разрежься.
Я произнёс это про себя.
Просто разрежься.
Как обычный тренировочный манекен.
Комета будто пыталась раздавить меня одним своим существованием.
Ты всего лишь точка.
Я пройду сквозь тебя — и от факта, что ты когда-то существовал, не останется даже следа.
Словно говорила именно это.
Возможно.
Но…
Я ответил безмолвному вопросу Кометы кривой улыбкой.
Разве с тобой не то же самое?
Хвать.
Пальцы окончательно сомкнулись на рукоятях.
Опорная нога будто пустила корни.
Комета заполнила весь мир перед глазами.
Я шагнул к этому белому миру.
А дальше мне оставалось только одно.
Следовать волне.
Позволить движению течь.
И провести клинки по уже существующему пути.
…
— …Рассёк.
Я смотрел на мёртвую Комету, превратившуюся в беспомощно дрейфующие куски льда.
[Рассёк.]
В голосе Священного меча звучала сухая печаль.
Кхе.
Кашель был влажным.
Я стёр кровь, потёкшую по подбородку.
[Иллой.]
— Всё нормально.
Мне ещё оставалось что сделать.
До тех пор это тело обязано продержаться.