— Даже смешно. Куда только делась гордость мага?
У ног Неллы лежали два чудовища.
Пока она ещё могла справляться с ними без особого труда.
Эдвин стоял поодаль и просто наблюдал.
— Сражаться, прячась за такими тварями? Ты даже не призыватель и не мастер фамильяров.
— Боюсь разочаровать вас, доцент Нелла, но я никогда не чувствовал особой принадлежности к сообществу магов. И гордости за него тоже.
Эдвин ответил сухо.
Маг четвёртого круга, проработавший в Башне не меньше тридцати лет.
Что должно было с ним случиться, чтобы он так легко говорил подобные вещи?
— Тебе настолько просто перечеркнуть собственные годы?
— Годы и время ничего не значат перед подлинным абсолютом. Нелла, вы когда-нибудь стояли перед абсолютным существом? Под взглядом, для которого правда и ложь одинаково бессмысленны? Чувствовали, как само ваше существование теряет всякий смысл?
Эдвин смотрел в пустоту.
— После такой встречи понимаешь: тридцать лет, триста, тридцать тысяч — никакой разницы. Мы всего лишь горсть пыли. Ваши годы, мои, годы королевы, Героя…
Он медленно покачал головой.
— Всё превращается в жалкую возню ничтожных существ. Даже Бедствия.
— Не смеши меня. Ты даже края настоящего Бедствия не видел. Ни разу не пытался с ним сражаться. Не смей рассуждать об уничтожении мира таким тоном.
Голос Неллы стал ледяным.
— Что вы. Настолько различать масштабы я умею. Даже Бедствия не дотягиваются до ног Тех, кому я служу.
Пока Эдвин вещал, чудовища за спиной не двигались.
— И это не обязательно проверять на собственной шкуре. Чтобы понимать, кто больше — муравей или слон, не нужно ставить их рядом перед глазами.
Нелла нахмурилась.
Он только что назвал Бедствия муравьями.
Слушать дальше не было смысла.
Если от него ещё понадобится информация, можно сначала избить и связать.
— Вот кто действительно достоин называться богами, Нелла. Хаотичные. Непостижимые. Всемогущие. Кажущиеся до предела глупыми — и одновременно мудрее всего на свете.
Эдвин посмотрел на свет маны в её руке.
— Мы выжимаем сердца ради одного заклинания. А Их вдох или шаг способен сделать то, чего мы никогда не добьёмся. Даже великая магия шестого или седьмого круга исчезнет от одного Их дыхания.
Он подошёл к одному из чудовищ и положил ладонь ему на голову.
— Вот так. Примерно так.
Хруст.
Эдвин одним движением вырвал голову вместе с позвоночником.
На его руке странно вздулись мышцы и жилы.
— Вы ещё ничего не знаете. И, возможно, никогда не узнаете. Не понимаете, насколько бессмысленно ваше сопротивление. Не знаете, что такое настоящий абсолют. Некоторые, узнав, что всё, чему мы посвятили исследования, было лишь иллюзией, а единственный путь к истине лежит там, впадают в отчаяние.
Он бросил оторванную голову на пол.
Тело чудовища рухнуло следом.
— Вас не устраивает, что я пользуюсь такими существами? Тогда сначала уничтожьте их всех. После этого и расскажете мне о своей прекрасной гордости мага.
— А-а. Вот как?
Нелла криво улыбнулась.
Всё равно трус.
Прячется за чудовищами и длинно объясняет, почему не хочет выйти против неё сам.
Заклинание уже было готово.
Пять полных кругов маны — самое смертоносное из того, чем Нелла могла воспользоваться.
— Тогда как тебе это?
Она сказала почти спокойно.
А магия оказалась совсем не спокойной.
Из пола взметнулся гигантский столб пламени и поглотил половину одиннадцатого этажа.
Нелла почувствовала, как больше половины собранной в сердце маны мгновенно исчезло, и поморщилась.
— Ну? Сдох?
Наверное, не стоило произносить это вслух.
Пламя рассеялось.
Мелкие твари, как и ожидалось, выгорели полностью — даже трупов не осталось.
— Знаете, почему я назвал магию бессмысленным сопротивлением?
Голос Эдвина изменился.
Будто ему пропустили горло через тёрку: хриплый, с металлическим шумом.
А фигура, показавшаяся из огня, теперь мало отличалась от прежних монстров.
Разве что разум он ещё сохранил, а тело стало почти вдвое крупнее.
— Их сила мгновенно приводит туда, куда одной магией невозможно добраться никогда.
— С таким мерзким видом это звучит не очень убедительно.
— Хотите сказать, что путь неправильный? Не забыли изначальный смысл магии, Нелла? Совершать то, чего человек не способен сделать своими силами.
В ладони Эдвина вспыхнуло чёрное пламя.
Даже превратившись в чудовище, он сохранил заклинания.
— Значит, и это можно назвать магией. Более того — прежнюю магию можно просто выбросить на помойку. Те ассистенты, которых вы только что сожгли, думали так же.
— …До чего жалкое оправдание.
Снаружи Нелла продолжала огрызаться.
Внутри уже начинала тревожиться.
На предыдущие бои ушло слишком много маны.
А сила, исходящая от Эдвина, теперь соответствовала как минимум шестому кругу.
Это далеко за пределами того, с чем она могла справиться.
— Жаль потерянных носителей, но вы, Нелла, с лихвой восполнили бы их ценность. Может, всё-таки подумаете о переходе на нашу сторону?
— Ты серьёзно спрашиваешь это сейчас?
— Конечно нет. Шучу. Перед тем как убить вас, мне тоже нужно дать себе шанс немного облегчить совесть.
Нелла не собиралась сдаваться.
Нужно всего один раз надёжно заблокировать его удар.
Тогда появится возможность бежать.
Умирать здесь ради красивого последнего боя она точно не собиралась.
— Последние слова я выслушаю. Вы уничтожили моих носителей и заслужили хотя бы это.
Нелла начала собирать другое заклинание.
Эдвин улыбнулся так, будто видел её насквозь.
— Последняя попытка сопротивления?
Какая ещё последняя попытка?
Она собирается сбежать.
Нелла быстро просчитывала путь.
Самый реальный вариант — прыгнуть через разбитый стеклянный купол.
Если правильно поймать себя ветром, серьёзных травм не будет.
Глаза Эдвина последовали за её взглядом.
— Вздумали хитрить…
БА-БАХ!
Раздался огромный взрыв.
Эдвина, только что грозно развернувшего щупальца, унесло в сторону словно пушечное ядро.
Нелла, уже готовая к побегу, широко раскрыла глаза и посмотрела на вход, заволоченный пылью.
Подмога появилась в самый нужный момент.
Имя всплыло само.
— Ил… лой?
Но силуэт за пылью был женским.
Для главы Башни слишком высокая…
Кто вообще способен одним ударом отправить в полёт тварь уровня шестого круга?
— И почему именно имя Иллоя первым пришло вам в голову?
Пыль осела.
Показались знакомые розовые волосы.
— Может, объясните, Нелла?
Лицо Неллы мгновенно вспыхнуло от стыда.
***
Всего один меч.
Но только взяв этот меч, Герой по-настоящему становился Героем.
Тело уже разогрелось после короткой драки, а Священный меч будто приделал ему крылья.
Я улыбнулся, чувствуя, как по крови проходит щекочущая мана.
Давно не сражался, имея в руках всё необходимое.
— Цель — обезвредить.
[И говорить нечего. Сложный противник тебе достался, Иллой.]
Да уж, головной боли немало.
По ощущениям, до сих пор мы только прощупывали друг друга.
Натали тоже явно не раскрыла всё.
На её лице всё ещё оставалось спокойствие.
Она отошла на расстояние и с любопытством посмотрела на меч.
— Это и есть Священный меч? Теперь вы действительно ощущаетесь иначе.
Щупальца за её спиной лениво покачивались в воздухе как хвосты.
Словно подтверждая мои мысли, чёрная мана стала ещё гуще.
Натали продолжала усиливаться.
Взять её живой становилось всё труднее.
Но я не волновался.
— Дафна.
Я обратился к ней.
Она уже готовила магию за моей спиной.
Не ответила, но явно слушала, не сводя глаз с Натали.
— Оставь её мне. Поднимись на одиннадцатый и помоги там.
— На одиннадцатый? Прямо выше нас?
— Я чувствую бой. Кто-то там до сих пор сражается. Скорее всего, Нелла.
Больше Дафна не спрашивала.
Её присутствие тут же начало удаляться.
Теперь я мог полностью сосредоточиться на Натали.
Та проводила Дафну взглядом и выглядела искренне озадаченной.
Наверное, не понимала, зачем я добровольно оставил нас один на один.
— Вместе со мной профессору Дафне было бы гораздо легче поймать меня. Она сильная.
— Иногда слишком много расчётов только мешает, Натали. Если только вы не умеете читать всю картину боя и заодно мои мысли.
— Тогда, может, объясните, что именно задумали, профессор?
Я вздохнул.
Разговор явно снова заходил в тупик.
Ни единого колебания на её лице.
[Но ты ведь всё равно не отступишься?]
Разумеется.
Если бы Натали можно было убедить словами, всё закончилось бы задолго до сегодняшнего дня.
Я и не рассчитывал, что будет легко.
Я перехватил Священный меч обеими руками.
[Ты всё ещё считаешь её своей ученицей?]
…Не стану отрицать.
Как бы я ни пытался рассуждать холодно, избавиться от этого чувства не получалось.
Наверняка культ именно на это и рассчитывал.
Но позволять из-за колебаний страдать другим я тоже не собирался.
И у меня оставался ещё один расчёт.
— Пора заканчивать, профессор.
Щупальца сорвались вперёд.
Я не двигался.
Их мощь давно превысила большинство крупных заклинаний.
БАХ!
Пол рухнул буквально в полушаге.
Я не дёрнулся.
Поднёс Священный меч к промахнувшемуся щупальцу.
Лезвие прошло без сопротивления.
Следом почти одновременно прилетели ещё два.
Где-то я уже это видел.
Перед глазами всплыл Туман.
Движения даже близко не дотягивали до щупалец Кракена.
А те я уже рубил сотни раз.
— Просто.
Разрубить.
Как бы Натали ни ускоряла атаки и ни наращивала силу, щупальца больше не приближались ко мне.
Разумеется.
Какими бы способными ни были поклонники злых богов, создать нечто на уровне Бедствия, сотворённого самими богами, они не могли.
Ещё один взмах.
В глазах Натали впервые мелькнуло потрясение.
Я шаг за шагом приближался, срезая всё, что летело навстречу.
Каждая потеря заставляла её едва заметно вздрагивать, но атаковать она не прекращала.
И даже когда между нами осталось совсем немного, Натали, кажется, была уверена: я всё равно не причиню ей смертельного вреда.
— Как бы страшно вы ни выглядели, если в вас нет желания убить, смысла нет.
Последнее щупальце упало на пол.
До Натали оставался один шаг.
Я поднял Священный меч будто для удара по голове — и в последний момент провёл им в сторону.
На лице Натали появилась улыбка: именно этого она и ожидала.
— Можете отрубить все щупальца, но если не собираетесь убивать меня…
Хлюп.
В груди стало тяжело.
Её ладонь вошла точно в центр, только в последний миг слегка изменив направление.
Кровь поднялась в горло.
Я ожидал примерно этого.
Но боль всё равно была чудовищной.
— …Вот что происходит.
— …Похоже… на то.
Ноги подломились.
Натали смотрела сверху с улыбкой.
Она вытащила правую руку из моей груди и снова потянулась ко мне.
— …Что?
И тогда её уже «разрубленные» правая рука и нога бесшумно соскользнули на пол.
[Иллой!]
Есть.
Обезврежена.
Под резкий крик Священного меча я опёрся на рукоять, кое-как поднялся и прислонился к стене.
Натали смотрела на собственные отсечённые конечности с откровенным непониманием.