— Почему вы оставили меня в живых?
Сегодня в камерах Святой Земли непривычно не было слышно криков.
Помещение тщательно вычистили, но со старыми пятнами на стенах уже ничего не получалось сделать. Кровь впиталась в камень так глубоко, будто всегда была его частью, и темнела вместе с тенями.
— Исключительно по воле господина Героя. Мне его причины неизвестны. Да и участвовать в решении вашей судьбы я не собираюсь. Хотя, будь по вашей вине хотя бы один погибший, думаю, господин Герой без колебаний согласился бы вас уничтожить.
Епископ Андре холодно смотрел на гомункула, сидевшего на полу в оковах священной реликвии.
Натали снова выглядела обычной черноволосой девушкой.
— Расскажите, какой приказ вы получили.
— От меня ничего не узнаете. Даже если станете пытать. Я всё равно не скажу то, что вы хотите услышать.
Гомункул был умён.
Не тупая боевая машина, которая умеет только драться.
От этого возни становилось больше.
Епископ покачал головой.
Пытки?
Герой явно не одобрит.
Хотя сам Андре не стал бы испытывать угрызений совести только потому, что чудовище выглядит девочкой.
— Тогда достаточно. Больше вопросов к вам нет.
Он поднялся.
Натали недоумённо посмотрела снизу.
Бессмысленно задавать вопросы, на которые всё равно не отвечают.
Немедленной угрозы она сейчас тоже не представляла.
У Андре были дела важнее, чем тратить силы на бесполезный допрос.
— Есть люди, которые за вас беспокоятся. Дам вам ненадолго увидеться.
Епископ поднял Натали на ноги.
Она опустила взгляд на петлю, связывавшую запястья.
Старая верёвка выглядела так, будто порвётся от малейшего усилия.
И всё же почему-то возникало чувство: рвать её нельзя.
— Люди, которые беспокоятся обо мне? Что это значит?
Андре намеренно проигнорировал вопрос и пошёл вперёд.
Натали послушно двинулась следом, словно домашнее животное на поводке.
В длинном подземном коридоре она представляла, как убивает епископа и сбегает.
Сможет ли?
Если убить этого человека и уйти… что потом?
Снова действовать согласно вложенным в голову приказам?
Свяжутся ли с ней ещё раз?
Скажут, куда идти и что делать?
Нет, прежде всего…
— Не советую пытаться снять эту петлю.
…А получится ли вообще убить его?
Взгляд епископа прошёл по Натали как лезвие.
Холод проник глубоко в грудь и перехватил дыхание.
Внезапная атака не сработает.
Этот человек способен дождаться мгновения, когда нападающий решит, что застал его врасплох, — и именно тогда отрубить ему голову.
— Не вздумайте сопротивляться. Не хочу потом объясняться перед господином Героем.
Натали пока отказалась от мысли о побеге.
Коридор тянулся далеко.
А сама она была похожа на выпущенную стрелу.
Попадёт она или промахнётся — выпущенная стрела не может развернуться и вернуться к лучнику.
Лучник тоже уже не способен крикнуть летящему снаряду: лети вправо, лети влево.
После выстрела стрела остаётся одна и не знает, куда ей нужно дальше.
— Сюда.
Натали остановилась на развилке, и Андре окликнул её.
В узком проходе начиналась лестница наверх.
Епископ поставил ногу на первую ступень и посмотрел на неё.
В конце ждало ослепительно белое сияние — совсем не похожее на тусклый свет подземелья.
— Сказали, что хотят хотя бы увидеть вас и поговорить. Могли просто сделать вид, что ничего не знают, но прошли допрос и даже написали объяснения. А дружили вы всего месяца два.
Натали моргнула.
Она понимала каждое слово по отдельности, но смысл будто не укладывался в голове.
— Посмотрите на них сами. Поговорите.
В комнате за лестницей сидели Юджин и Кора, напряжённо вцепившись в край стола.
Они увидели совершенно обычное лицо Натали и одновременно облегчённо и ошарашенно выдохнули.
— После всего этого ты выглядишь так, будто вообще ничего не случилось.
— Ты не ранена? Исчезла без слова и заставила нас волноваться.
Юджин и Кора заговорили почти одновременно.
Натали только растерянно смотрела на обоих.
— …А вы здесь зачем?
— Что за глупый вопрос? Исчезла, ничего не сказав, — теперь расплачивайся.
Юджин надулся и положил руки на стол.
— Рассказывай, что произошло. Что не хочешь — можешь не говорить. Нам хотя бы в общих чертах.
Святая Земля точно не стала бы устраивать подобную встречу только ради добычи информации.
Да и этим двоим полученные сведения были ни к чему.
И всё же Натали долго не могла начать.
Юджин и Кора не торопили.
Просто ждали.
— …
Андре некоторое время смотрел на них, затем тихо вышел из комнаты.
Уже за дверью он услышал осторожно начавшийся голос Натали.
***
— А я-то думал, они каждый раз так ловко отрезают хвост и исчезают.
Папа читал отчёт с выражением, в котором одновременно смешались удивление, усталость, отвращение и тяжёлый вздох.
День только перевалил за полдень.
Ставшее длиннее весеннее солнце ярко заливало кабинет.
— Похоже, мы наконец добрались до настоящих корней.
— Было тяжело. Но если не рубить мелкие корешки, а тянуть за них, они в итоге показывают дорогу глубже. Правда, несколько человек погибло, хотя могли бы жить.
Андре с сожалением покачал головой.
За годы преследования инквизиторов стало заметно меньше.
Оставшиеся были людьми, которые не искали в смерти особого смысла.
Они не пытались сделать погибшим «удобнее», но и не считали перевозку тел лишней морокой.
Смерть для них просто не была чем-то исключительным.
— …Если это действительно приблизит нас к их сердцевине, погибшие не стали бы возражать.
— Тела собрали как следует? Похоже, в церковном подземелье снова прибавится гробов.
Папа говорил сухо и горько.
Чем больше там становилось гробов, тем больше сигарет выкуривали они оба.
— Что касается нападения в Кайросе… нельзя уверенно сказать, что культ проиграл. Их целью ведь не было ни убийство Героя, ни уничтожение Башни магов.
Андре затушил сигарету в пепельнице.
На выдохе изо рта ещё вышел дым.
— Да. Такое ощущение, что этим безумцам вообще плевать и на Героя, и на Башню. Главное — чтобы Бедствие пришло в этот мир.
— Не понимаю, почему они настолько одержимы уничтожением. По их действиям не похоже, что для них конец мира действительно означает конец.
Лицо папы стало мрачнее.
Мир двигался слишком странно.
Поклонники злых богов, до сих пор тщательно скрывавшиеся, вдруг начали открываться и действовать так, словно им больше не важно, увидят их или нет.
Причина явно была.
Но ни папа, ни епископ пока не могли понять какая.
— В такие моменты особенно благодаришь Героя. В том хаосе он ещё умудрился подумать о пленнике.
— Судя по всему, господин Герой оставил её живой не совсем ради допроса.
Какая разница, ради чего.
Папа подавил раздражённый вздох и взял новую сигарету.
— Не думал, что отсутствие любых новостей о Герое будет настолько нервировать. Говорят, Айсис заперла двери и никого не принимает.
— Я не ставил за ней слежку. Я доверяю и ей, и господину Герою. Он попросил времени — я действую соответственно. Но, разумеется, наблюдение за Бедствиями и культом тоже ослаблять нельзя.
Разговор оборвался.
Некоторое время в комнате слышалось только, как папа втягивает и выпускает дым.
Он бросил недокуренную сигарету в пепельницу.
— Продолжай преследование. Их сеть намного больше, чем мы думали. Забудь об идее одним ударом уничтожить всех. Сейчас главное — следить за движением. Возможно, одной Святой Земле с ними уже не справиться. Не исключено, что их придётся считать угрозой уровня Бедствия.
Папа искоса посмотрел на епископа.
Андре сделал вид, что ничего не понимает, и отпил кофе.
— И это означает: не вздумай снова в одиночку творить безумие. Ясно?
— Да-да. Ясно.
Слышит ли он вообще?
Папа потёр углубляющиеся морщины и специально громко вздохнул.
— Оковы гомункула работают?
— Полностью. В нынешнем состоянии она снять их не способна.
Глаза Андре блеснули.
— Если попробует выйти на связь с внешним миром или снять оковы, нам даже лучше. Но не думаю, что она настолько глупа. И ещё…
Он вспомнил лицо Натали рядом с её однокурсниками.
Если это поможет победить врага, зачем отказываться?
— Не похоже, что она вообще хочет их снимать.
— Раз ты так говоришь, значит, хватит. Больше спрашивать не буду.
Папа без лишних сомнений закрыл тему.
Он не любил заранее мучить себя проблемами, которые пока не существуют.
— И всё-таки где сейчас господин Герой? Я знаю, что его не перевозили в Святую Землю.
— Я дал слово не раскрывать точное место. То, что мне вообще сообщили, было максимальной уступкой правителю страны. Понимаю любопытство, но сказать не могу.
Андре сразу отказался от дальнейших вопросов.
Если Иллой поставил условие настолько жёстко, значит, действительно не хочет, чтобы ему мешали.
— Куда собрался?
— Продолжу тянуть за корни. Клюёт — нужно подсекать.
Папа хотел предупредить, чтобы тот не торопился.
И передумал.
Он сам почти не бывал в поле и прекрасно понимал границы приказов, которые можно отдавать человеку, постоянно работающему там.
Грязную работу нужно оставлять тем, кто действительно знает, что такое кровь на руках.
— Хорошо бы всё закончилось Бедствиями.
Потому что о том, что может ждать после них, думать совсем не хотелось.
***
Каждый раз, когда я брал меч, рукоять ощущалась незнакомой.
Не потому, что оружие новое.
Будто я вообще впервые в жизни сжал меч и понятия не имею, что должен чувствовать ладонью.
— Третья ступень раскрытия — уже не вопрос того, умеешь ты управлять силой или нет.
Женский облик Священного меча сидел рядом.
А я всё ещё не мог правильно разрубить даже одного манекена.
Он постоянно существовал на пути клинка.
Траектория снова и снова чуть ломалась.
Стоило разрезать мишень — она тут же восстанавливалась.
— Ты уже понял, что вышел за пределы обычной силы.
Причина, по которой она не назвала условие третьего раскрытия, была проста.
Для способности разрезать звезду и разрушить мир не могло существовать удобного «условия».
— Единственный способ — самому добраться туда.
Я снова опустил меч.
И снова манекен находился на его пути.
Усталости тела не было.
Но я воткнул клинок в землю и вздохнул.
Нужно ненадолго посмотреть на задачу иначе.
Я долго рассматривал ровный срез манекена.
Она подошла ближе.
— Иллой.
Я поднял голову.
На её лице было редкое колебание.
— Что случилось?
— Хочешь один раз умереть от моего меча?
Что за вопрос вообще?
Я уставился на неё в полном недоумении.
А она оставалась совершенно серьёзной.
Пальцы легли на рукоять у бедра.
Я невольно напрягся.
— Я один раз тебя разрублю.
Почему у меня ощущение, что я только что очень неудачно влип?