В молодости я был одержим идеей осознанных сновидений. Логика была проста: если реальность столь безнадёжно скучна, то хотя бы во сне стоит оторваться по полной. Любого, кто грезит о лёгком существовании, соблазнила бы такая перспектива. Беда была лишь в том, что природных способностей к этой фигне у меня не оказалось от слова совсем.
Я никогда не знал, что такое сонный паралич, не храпел, а стоило мне коснуться подушки, как я проваливался в сон, словно выключенный прибор.
Именно поэтому та удушающая тяжесть, что сковала меня сейчас, отзываясь резью при каждом движении пальцев, никак не могла быть галлюцинацией.
Рядом кто-то задыхался. Слышалось надрывное, хриплое клокотание, будто человека с головой окунули в грязную жижу, а затем вытащили обратно, и теперь он отчаянно, с присвистом пытался заглотить хоть глоток воздуха.
В этот момент я даже успел подумать, что этому существу нужно дать прозвище. Соннамский Задыхающийся Урод. Сам придумал, но, чёрт возьми, звучит неплохо...
С последним судорожным выдохом мои глаза открылись.
Подо мной было что-то жуткое - расплющенная, бесформенная масса, на которой я не мог нормально сфокусировать взгляд. Стоило сделать вдох, как меня захлестнула волна панического ужаса. Казалось, вместо крови по моим сосудам теперь течёт битое стекло.
Боль была невыносимой: с каждым ударом сердца воображаемые шипы скребли изнутри стенки артерий. Слёзы текли сами собой, совершенно бесконтрольно. Все «умные» термины - откат, цена магии, побочные эффекты - выветрились из головы, оставив после себя единственную, самую точную мысль:
«Это! Блять! БОЛЬНО!!!»
Но произнести это вслух было невозможно. Ни крика, ни стона, ни даже судорожного всхлипа. Всепоглощающая боль заблокировала всё, не оставив места ни для чего другого.
Я чувствовал себя слабее слизняка, засыпанного солью. Я лишь жадно хватал ртом воздух, который никак не хотел проходить в лёгкие. А когда даже эта попытка провалилась, ушла и обида. Осталась только беспросветная тоска.
Вот так воля и разум капитулируют перед болью - полностью, без остатка.
Прошла целая вечность, прежде чем я смог сесть. Оказалось, сидел-то на трупе, сам весь покрытый ранами, и постоянно шатался так, что кто посмотрит со стороны, принял бы мои подёргивания за новомодный ебанутый танец. Приходилось подниматься медленно, буквально по миллиметру.
С трудом сглотнув и сделав глубокий вдох, я сразу понял: одна нога сломана.
Однако вместе с болью меня захлестнуло дикое возбуждение.
Снизить откат с помощью допинга... Я попробовал это наполовину как авантюру, наполовину как последний отчаянный шаг. Но сработало же!
К счастью, голова Капрала-Липучки была стерта в первую очередь, так что вырванный язык, судя по всему, был засчитан как полноценные останки. Но предел был очевиден. Единственная причина, по которой я сейчас дышал и мог двигаться, - этот допинг. Я уже знал на собственной шкуре: повторный приём сокращает время действия. Как только эффект закончится, я просто умру от болевого шока.
Мне нужны физические способности, достаточно сильные, чтобы пережить этот финал.
Только сейчас я наконец посмотрел вниз.
Останки Капрала-Липучки были жестоко раздавлены - ему ещё пришлось принять на себя весь мой вес.
Однозначно дохлый. Если бы он мог зашевелиться после такого, его способности были бы ещё более «сломанными», чем моё умение останавливать время и ходить по вертикальным стенам.
Я и сам был не в лучшей форме. Обычно от меня должно было разить мочой и грязью, но сейчас воздух был густым и тяжёлым от металлического запаха крови. Обнажённая плоть на правой руке там, где кожа была содрана до мяса, спуталась с перемолотым языком Капрала. Пончо, руки, всё тело - в крови и ошмётках плоти.
Я резко тряхнул рукой, пытаясь сбросить хотя бы часть запёкшейся корки. И тут, прямо посреди этого кровавого месива, я увидел его...
Сердце... Оно ждало меня. Всё ещё пульсирующее, с ярко сияющими магическими символами, парящими над ним.
Вид этого пухлого, бьющегося органа мгновенно прояснил затуманенное болью сознание, словно в лицо плеснули ледяной водой. Жадность смыла всё остальное.
Я не смог сдержать улыбку: уголки рта сами собой поползли вверх. В конце концов я расхохотался в голос, утробно хрипя через фильтры противогаза.
Все эти страдания стоили того.
Вложил труд - получи награду. Это, мать его, справедливо.
Игнорируя скрежет раздробленных костей, я поднял ногу, чтобы раздавить сердце.
Великое тайное искусство, признающее стопроцентную ценность усилий. Вот почему я так любил магию!
«Ветвь Сердца, вторая стадия! Иду к тебе!»
Я целился точно в сердце - и всё равно чуть промахнулся. Но этого хватило. Магические символы вспыхнули и погасли, орган рассыпался в серый туман и с тихим шипением растаял, впитываясь в кожу.
В то же мгновение передо мной снова распахнулся безбрежный океан чужих знаний. Явился единственный в своём роде шанс прикоснуться к тому, что знал при жизни Капрал-Липучка.
Даже шатаясь, даже глядя на мир сквозь мутную бредовую пелену, я стиснул зубы и собрал волю в кулак. Нужно было урвать хотя бы обломки этих знаний, пока их не унесло в чёрный сток забвения.
В этом мире магии нельзя просто украсть чужую мудрость, если у тебя нет основы, на которую она сможет лечь. Но сейчас я понимал куда больше, чем в тот день, когда убил сеульскую языкастую ведьму. А если у Липучки и правда были нити, тянущиеся к Обществу 66… значит, в его памяти пряталось нечто важное.
Долго удержаться я бы не смог.
Удушающая жажда накрыла разом - будто меня заперли в сыром, спёртом подвале. В ушах зашевелились богохульные шёпоты: невнятные, склизкие, чужие. Я пошатнулся и рухнул на землю, голова раскалывалась от боли.
Пять чувств взбесились - зрение плыло, звуки растягивались, кожа будто перестала принадлежать мне.
А потом, на самом краю этого безумия, аккуратно сложенные фрагменты знаний начали впиваться мне в разум - тонкими, холодными иглами.
Духовная интуиция. Божественная искра. Озарение, которое случается раз в жизни… Называй как угодно.
Магия Ветви Ушей вытаскивала воспоминания капрала Липучки и ткала из них зримые образы. Среди вспышек бреда, среди бури ощущений и невнятного шёпота я отчаянно вцепился во внутреннее видение.
-…Хёнсоп, ненавидь людей за линией блокады, если хочешь. Но не переходи черту.
Голос был таким хриплым, что невозможно было угадать ни возраст, ни пол.
Внутри ослепительного, рождённого бредом видения кто-то медленно шёл под тусклыми лампами станции метро.
Капрал-Липучка держал голову низко опущенной. Я лишь подглядывал чужими глазами и потому не мог толком осмотреться - только ловил обрывки смысла.
Тот, кто ходил по Сеулу в обычных туфлях, был либо безумцем, либо человеком, ни разу не нюхавшим передовой. По чёткому цоканью каблуков - второе.
Липучка ощутил смятение.
«Ты говоришь нам не ненавидеть тех, кто послал нас умирать?»
Типичная мысль среднего сеульского волшебника. Как, чёрт возьми, им было сохранить любовь к человечеству, если в них не осталось ни капли того духа самопожертвования, который позволил бы сказать: «Я умру, чтобы другие жили»?
Каблуки продолжали отстукивать по платформе.
Капрал-Липучка медленно поднял голову.
У дальнего края платформы стоял странно одетый мужчина. Поначалу мне показалось, что видение исказилось, но нет - всё было именно так. Правая рука человека была туго обмотана бинтами. На спине пальто красовались надписи на языках, которых я не знал. А в левой ладони он перекатывал между пальцами человеческие глазные яблоки - будто стеклянные шарики.
Старые ожоги, мелькнувшие на его запястье, сказали мне всё. Передо мной, ну, точнее, перед уже дохлым Капралом-Липучкой, предстал Волшебник со взглядом на тысячу ярдов из Каннама.
Он стоял у края платформы, повернувшись спиной, и глядел в глубь тоннеля - туда, куда не добирался ни один луч света. Почувствовав взгляд Капрала-Липучки, он заговорил, даже не обернувшись:
-Они… отстали. Всё ещё верят, что с монстрами и магией можно справиться старыми методами. Эта вера пока скрепляет мир не-магов, но она не прочнее песчаного замка. Внутри Общества уже звучат голоса: их надо проучить.
Капрал-Липучка ответил мысленно, зло и коротко:
«Я ненавижу, когда ходят вокруг да около. У меня колени в кровь стёрты - так что ближе к делу».
Волшебник нежно погладил одно из глазных яблок и тихо продолжил:
-Есть те, кто хочет сохранить всё как есть. И те, кто хочет спровоцировать ядерный удар, чтобы Общество получило право взять мир в свои руки. Раскол - ровно пополам.
Выбор ублюдка, чьими глазами я смотрел, был очевиден.
Разумеется, последнее.
-Моё мнение совпадает с твоим. Но тех, кто принимает решения за пределами блокады, нужно брать живыми. Мы всё-таки современные люди… умеем прощать и договариваться.
Он говорил это спокойно, почти ласково, и в то же время методично вдавливал ногти в глазные яблоки - одно за другим. Каждое лопалось с мягким, влажным звуком.
-Если они сумеют пасть ниц перед амальгамами и поклониться до земли - тогда, возможно, мы их простим.
Бред схлынул.
Видение оборвалось.
Знания медленно, тяжело, но всё же легли в голове по местам.
Имя Капрала-Липучки было Пан Хёнсоп. Обладатель инвертированных альтерационных Ветвей Сердца, третьей стадии и Языка, первой стадии.
По набору способностей он почти не отличался от сеульской языкастой ведьмы. Однако Пан Хёнсоп сумел обойти истощение, неизбежно вызываемое магией Ветви Сердца: ему помогали первая стадия - [Совершенное Поглощение] - и третья, [Установление Иерархии].
На руках он постоянно носил пустулы и вздувшиеся наросты, налитые человеческой слизью. В критические моменты отвратительный ублюдок прокусывал их и проглатывал содержимое, словно сырые яйца, - так он восстанавливал силы.
Эта мерзость настолько не укладывалась в человеческие представления о норме, что всё казалось абсурдом. Происхождение, вид, риск подхватить заразу - отвратительно в ней было всё. Но если это можно съесть, значит, это просто еда. Запас на чёрный день.
Чтобы выжать из инвертированной второй стадии Ветви Сердца, что называлась [Мгновенной Эволюции], всё возможное, Капрал-Липучка построил свой боевой стиль вокруг самой твёрдой и быстрорастущей части человеческого тела - ногтей. И никогда не действовал в одиночку: работал только в группе.
В мистицизме и внутренней кухне Общества он разбирался куда хуже сеульской ведьмы. Впрочем, ничего удивительного: туповатый боевой офицер, заточенный исключительно под драку.
Зато в переделке собственного тела Пан был настоящим мастером.
Чтобы притупить боль, он заменил большую часть нервов в организме человеческой слизью. Вместо боли он чувствовал лишь внутреннюю вибрацию - тем сильнее, чем мощнее был удар. По сути, жуткий ублюдок полностью отказался от болевых сигналов.
Из-за этого ему пришлось почти целиком отказаться от магии Ветви Глаз, ведь та требовала боли в качестве платы. Иронично, но именно готовность идти на такие жертвы и принесла ему доверие других волшебников.
Во всём, что касалось окружающего мира, в его знаниях зияла чёрная пустота - как бы умело он ни пользовался тем, что имел.
Но две вещи Капрал-Липучка всё-таки знал: догматическую магию и священные реликвии.
Достигнув определённого уровня, маг-догматик мог с помощью предметов-символов вложить в вещь крошечную долю своей силы. Такие штуки и называли священными реликвиями…
Когда галлюцинации наконец схлынули и я вновь обрёл себя, то первым делом недовольно цокнул языком.
-Тц. Да и хрен с ним.
Хоть я и был раздражён скудностью информации, но уголки губ всё равно предательски поползли вверх.
-Тупой ублюдок, учиться надо было больше, блядь!
Как бы то ни было, теперь у меня появилась вторая стадия Ветви Сердца - [Физическое Усиление].
Я тут же прислушался к себе и честно признал, что до Ли Сечуна или Ко Рёхи мне ещё как до луны. Прыгать, бегать и рвать дистанцию - это всегда пожалуйста, а вот сойтись в рукопашной тело просто рассыплется.
Я двинулся вперёд. Каждый шаг отдавался мерзким влажным чавканьем.
Верно. Остался ещё один.
Шин Наин с его покалеченной ногой сюда бы при всём желании не доковылял. И только я - Пэк Чемин, Великий Архимаг, свежеиспечённый адепт второй стадии Ветви Сердца - могу поглотить третью стадию Ветви Ушей.
Сердце колотилось от предвкушения. Я нырнул в тёмное нутро виллы и пошёл вверх по лестнице.
На четвёртом этаже из распахнутого дверного проёма донёсся знакомый кашель пастора.
Радость ударила в голову с такой силой, что я запрыгал по ступенькам, как дворовый пёс, заслышавший хозяина.
Пусть меня мотало из стороны в сторону и я то и дело врезался плечом в перила - плевать. Я был слишком счастлив, чтобы замечать такие мелочи.
Раскинув руки широко и торжественно, как мессия, явившийся с благой вестью, я шагнул в свет дверного проёма. Полюбуйтесь моим великолепием!
-Пастор!
-Мать твою!!! Ты чего творишь?! - прозвучал надрывный крик одновременно с грохотом выстрела.
Мы застыли, уставившись друг на друга. Я медленно поднял глаза, туда, где над головой, в дверном косяке, дымилась свежая выбоина от пули.
-Это что сейчас было?
-Случайность! Чистая случайность, клянусь! Ты на себя-то в зеркало глянь, засранец мелкий! С такой рожей люди сначала жмут на курок, а потом спрашивают имя. Идёт на тебя окровавленное чучело с распростёртыми объятиями - ясное дело, решишь, что амальгама пожаловала!
Пастор Пак Ёхан тараторил без умолку. Я милостиво пропустил его причитания мимо ушей.
По правде говоря, выглядел я чудовищно - полуслепой, весь в рваных ранах, ходячий труп. Но я предпочёл этого не замечать.
На ногах я держался только на упрямстве, допинге и свежеполученной второй стадии Сердца - одна шальная пуля могла отправить меня к праотцам. Но я был сегодня невероятно милосерден и справедлив. В конце концов, кому-то же надо было выслушать историю моих подвигов. Так что я великодушно простил пастора.
И только тут, оглядевшись, я заметил Жёлтую Повязку.
Он лежал в луже собственной крови - прошитый насквозь пулями. Пастор, судя по всему, прикончил его, пока я разбирался с Липучкой на крыше.
-У этого трепача, что всё заладил «слушайте, слушайте», были последние слова?
-Умер со словами: «Хватит, я уже не могу слушать». И ведь подумать только - человек с такой полезной способностью, а докатился до подобного. Господи, суди его за грехи при жизни строго, но вспомни об отчаянных обстоятельствах, в которые он был поставлен...
Я подошёл к телу вплотную.
Пастор своё уже сделал - помолился над мертвецом, как положено. Мой черед был другим - забрать трофей.
Я достал боевой нож и аккуратно принялся отрезать ухо у Жёлтой Повязки. Пастор возник за плечом и недовольно цокнул языком.
-Боже мой. Пэк Чемин, ты вообще помнишь, что Наин ранен?
-Пастор, люди ведь едят еду после того, как её выставляют перед ними, а?
-Поминальные обряды - это идолопоклонство. Плохой пример ты приводишь в своё оправдание. И вообще - кто рассуждает о поминальных обрядах с ножом в руках над человеком?
-А-а-а! Не там режу! Так магия улетучится!
-Чёрт бы тебя побрал. Ладно, псих, раз уж нашему молодёжному лидеру так хочется - давай. Только поживее. Как закончишь, сразу уходим.
Я повертел в пальцах аккуратно срезанное ухо Жёлтой Повязки.
Сердце колотилось от нетерпения: что за способность ему досталась? И какую цену он за неё платил?
Я провёл пальцами по магическому символу Ветви Ушей, бросил ухо на пол и тут же занес ногу.
-Ветвь Ушей, третья стадия!
Раздавленное ухо растворилось в тумане и впиталось в моё тело. Почти сразу за этим нахлынули бред и мерзкий шёпот.
Возникло ощущение, будто пять чувств отделяются от тела. Меня мгновенно затошнило. Внутри противогаза стало так влажно, что казалось, будто лицо погрузили под воду.
А затем появились воспоминания Жёлтой Повязки.
-К-командир отделения. Я не могу стрелять. Они же... они гражданские.
-Ты, грёбаный идиот. Стреляй. Стреляй!!!
А, ну ясно, что за сценарий.
Жёлтая Повязка был солдатом ещё в те времена, когда происходящее называли гражданскими беспорядками. Он стоял в оцеплении у зоны ограниченного доступа - в пятидесяти метрах от предела видимости тумана, - поддерживая общественный порядок в соответствии с приказом о безопасности и военном положении.
Среди солдат тогда вспыхнул спор, что делать с гражданскими, которые выбегали из тумана, умоляя о спасении. Жёлтая Повязка в ту пору был капралом. Он перечил сержанту, упирал на то, что их надо спасти.
-Солдаты существуют для того, чтобы защищать людей. Командир отделения, возьмите себя в руки!
-Говорю тебе, эта тварь - уже не человек. Ты на дежурстве-то без году неделя, верно? Эй, эй, эй! Эй, эй-эй! Ким Чжеиль! Какого хрена ты забрался так близко, рядовой первого класса?! Назад, блядь!
-Н-но сержант...
Ну конечно - рядового тут же сожрали.
Только когда Жёлтая Повязка своими глазами увидел, как амальгама хватает человека за голову и утаскивает его обратно в туман, до него наконец дошла реальность. В тот же вечер, вернувшись с дежурства, он получил от командира отделения так, что едва остался жив.
-Ты, грёбаный идиот. Это ты убил рядового первого класса. Что? «Защищать людей»? Заткнись. Ты просто испугался нажать на спуск.
-Ху-у-ух, хуф...
-Ты просто трус. Была бы моя воля - сам бы швырнул тебя в туман, да людей не хватает на следующую смену, потому живи. Это тебе не гражданские беспорядки. Нет здесь никаких гражданских. Всё, что выползает из этого тумана, - уничтожать на месте!
-Хугу-ух... х-у-ууфф...
-Блядь... Ты знаешь номер телефона матери рядового первого класса Ким Чжеиля...? Доклад я сделаю сам. Свободен.
Сценарий был до зевоты скучным, толковой информации - почти ноль, так что я пролистнул его, не досматривая.
Когда бред и шёпот улеглись, чужие знания наконец улеглись в голове по полочкам.
Имя Жёлтой Повязки - Чан Ильсу, обладатель инвертированных альтерационных ветвей типа Ушей, третья стадия и Языка, первая стадия.
Этот ублюдок, надо отдать ему должное, магию учил всерьёз - потому что из него посыпалось куда больше ценного, чем из прошлых.
Я принялся раскладывать застрявшие в голове знания, и картина постепенно сложилась.
Альтерационная система магии была открыта для любого человека.
Заклинательная магия требовала особых оккультных знаний и врождённой духовной чувствительности. Ритуальная - избранности или контракта с трансцендентными существами. Догматическая - непоколебимой веры в определённое мировоззрение. Альтерационная на их фоне была в каком-то смысле демократичной.
Вот только количество очков опыта, нужное для прохождения каждой стадии, у всех было разным - все зависело от самих способностей.
Освоить её мог даже человек с полным нулём таланта. Вопрос был лишь в том, сколько времени на это уйдёт. Теоретически - магия для каждого.
Чтобы срезать требования к очкам опыта, было три пути: копать мистические знания и углублять понимание магии, раз за разом повторять действия, развивающие способность, или принести в жертву другого человека в ритуальном подношении - и украсть его способности.
Альтерационные волшебники к тому же могли заключать ритуал учителя-ученика с не-магами или с волшебниками рангом пониже.
Общество 66 к настоящему времени этот ритуал полностью подмяло под себя. Альтерационные волшебники, ставшие учителями в связке учитель-ученик внутри Общества, могли в одностороннем порядке перекладывать цену своей магии на учеников.
Этим же объяснялись и способности, и откат самого Жёлтой Повязки.
Если вкратце - Инвертированная альтерационная магия Ветви Ушей, первая стадия - [Внушение], внедряет в цель установку, но совсем уж абсурдное просто не сработает. Цена - одно внушение приходится накладывать и на самого себя. Вторая стадия - [Гипноз], она перекашивает одну часть здравого смысла цели. Цена - сам точно так же теряешь кусок собственного здравого смысла. Третья стадия - [Разрушение рассудка]. Это заклинание ломает все рассуждения цели целиком - заставляет её действовать импульсивно или приходить к ложным выводам. Цена - все собственные желания на время парализует.
Жёлтая Повязка не вывозил штрафы, поэтому пользовался только первой стадией.
И последнее, что я из него вытащил:
...стадия всегда поднималась ровно на один уровень за раз.
Стоп. Ветвь Ушей, вторая стадия. Голоса монстров, верно? Бля-я-я-я! Вспоминая, как Шин Наин корчился от этой херни, становилось просто невыносимо тошно.
Я разобрал все знания, открыл глаза - и увидел пастора. Тот вздыхал, озираясь по сторонам.
-Жизнь... Я вообще не понимаю, как до такого дошло.
-Пастор, пошли. За нами ведь приедут, да?
-Да. С тем, что ты узнал, разберёмся потом. Сейчас главное - Наин. И... после такого шума пусть уж лучше пришлют кого-нибудь нас эвакуировать. Пэк Чемин, глядя на тебя, я удивляюсь, как ты ещё в сознании.
Мы бросили трупы позади и полезли к крыше виллы, где нас ждал Шин Наин.
Поднявшись по лестнице, мы застали его за размеренными глубокими вдохами: нога закинута на перила, обе руки заложены за голову - ну вылитый отпускник, развалившийся в пляжном шезлонге.
-И чё ты делаешь?
-Хочу меньше крови потерять - надо держать ногу выше сердца.
-Пастор, это вообще работает?
-Откуда, чёрт возьми, мне знать? Знал бы - был бы врачом. Не ставь меня в неловкое положение такими вопросами.
Наш Срул всё-таки был жив. И судя по тому, какую чушь он продолжал вытворять, этот ублюдок всерьёз рассчитывал жить ещё очень и очень долго.
Я отчего-то глубоко вздохнул и огляделся. Как по заказу налетел порыв ветра - затрепетал подол пончо, а снизу, из переулков, донеслись синхронные шаги солдат вперемежку с треском радиосвязи.
-Наши идут.
Шин Наин закрыл измождённые глаза.
-Ха-а-а-а. Я реально не понимаю, как моя жизнь дошла до такого.
Пастор плюхнулся на задницу и приподнял противогаз. Благо, химикаты давно выветрились, или мы во время нашей погони вышли далеко за пределы их действия. Чёрт разберёт.
А я, Пэк Чемин, тупо уставился в небо - и рухнул спиной прямо на крышу. Для Великого Архимага, ставшего волшебником Ветви Сердца второй стадии, зелёная пластиковая поверхность была вполне терпимой.
-Сколько я в одиночку положил? - вырвался из меня хриплый вопрос.
-Считая этих двоих - почти двадцать, - вздохнул наш ходячий детектор говна.
Когда Шин Наин подвёл итог, вдруг резко навалилось чувство реальности.
Я медленно закрыл глаза. Уголки губ сами поползли вверх.
-Я попаду в новости.
Разговоры с переводчиком:
Фух, я смотрел на название и думал, что Чемин ни фига не получит, а вот нет!
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.