Стреляная гильза, звякнув, отскочила от растрескавшегося асфальта - маленький медный осколок чужой смерти, которому не было никакого дела до того, что вокруг.
Каждый раз тяжёлая отдача давила мне в ключицу, из ствола вырывался едкий дым, и нестабильные вспышки плясали на линзах противогаза - будто AR-15 тоже устала и огрызалась на весь мир разом.
По ту сторону непрекращающегося огня гибли бесчисленные монстры.
Впрочем, по сравнению с тем, что мы видели в Сеуле - почти буднично. Почти скучно. Это говорило кое-что о том, чем стали мои одиннадцать дней.
Амальгамы со сросшимися человеческими головами и хищные хребты, несущиеся на одних лишь черепах и позвоночниках, перебирая рёбрами как ногами многоножки - каждый стремительный, каждый давно дохлый, но каждый каким-то образом всё ещё живой.
Целился исключительно в хищные хребты, как самые неприятные цели для других.
Магия, которую я использовал, - ветвь глаз первой стадии, усиленная ветвью языка первой стадии.
Из-за того, что мы находились за пределами тумана, магический откат был сильнее, и главной проблемой стали неприятные ощущения в глазах и языке - тупая, нудная боль, которая не кричит, но и не замолкает.
Возможно, из-за того, что после побега из Сеула напряжение спало, язык горел и пульсировал, а глаза пересохли настолько, что при каждом моргании веки скребли по глазным яблокам - как наждак по дереву.
И всё же по сравнению с тем, что было в Сувоне, использовать магию стало в разы легче.
Если раньше от одного только света слёзы лились безудержно, то теперь глаза просто ныли, мерзко, но терпимо.
Хм, неужели повышение уровня магии уменьшило откат от заклинаний низших стадий, пусть и ненамного? Интересная мысль. Жаль, что для полноценного анализа сейчас совсем не время.
Пока я разбирался с хищными хребтами, Ли Сечун, Шин Наин и Ко Рёха выполняли каждый свою роль.
Бросив на них взгляд, я убедился: зрелище было то ещё.
Ли Сечун отвечал за огневую мощь.
-Они и за пределами тумана слабые. Может, потому что вылезли совсем недавно?
С усиленными физическими способностями Ли Сечун демонстрировал поразительную меткость - каждый его выстрел всасывался прямо в череп амальгамы, как будто пули вели какие-то глубоко личные обиды. С учётом того, что в армии он служил сержантом боевой специальности, его превосходная подготовка, соединившись с физическими возможностями магии, породила точность уровня суперсолдата из хреновенского фильма. Только это был не фильм, да и крови куда больше.
Вдобавок он использовал зачарованные магазины с [Кровью Правой Руки], так что разрушительная мощь была ошеломительной. Каждый раз, когда усиленная пуля попадала амальгаме в голову, та лишь оседала и тихо умирала, не в силах даже привычно стенать человеческими голосами.
В тот миг, когда я это увидел, внутри у меня что-то яростно забурлило - смесь зависти и профессионального восхищения, которую я решил при случае переработать во что-нибудь полезное.
Шин Наин тем временем отвечал за поддержку и импровизированную связь.
-Чемин-сси, пастор, Хамза и все солдаты отошли. Отступаем медленно.
-Понял.
Шин Наин был человеком, который спокойно оценивал обстановку даже посреди хаоса, а магия ветви ушей Сруля была настолько сильно заточена под обнаружение, что, несмотря на недостающую боевую мощь, общий вклад в наше продвижение был колоссальным. Каким бы неприятным и раздражающим он ни был - Шин Наин в очередной раз показал свою занудную педантичность, и я вынужден был признать, что именно она нас и спасала.
Я крошил хищные хребты, Ли Сечун отстреливал амальгам, а Шин Наин снимал тварей, что хитро прятались за трупами.
Были ли амальгамы разумны или просто упрямы - они научились использовать тела своих сородичей как щит от пуль. Чужая смерть как рабочий инструмент. Жутко логично, если задуматься.
Лично я считал, что первое. Разумны. И это беспокоило куда больше, чем их клыки.
Амальгамы усвоили: каким бы мощным ни было огнестрельное оружие, у людей, которые его используют, есть ограничения.
Прячась за своими же сородичами и трупами, они вынуждали нас делать несколько лишних выстрелов, расходуя боеприпасы куда быстрее, чем ожидалось.
Именно тогда блистал Шин Наин.
Пока мы с Ли Сечуном изливали огонь, Шин Наин спокойно ждал, держа винтовку на плече и целясь - с таким видом, будто у него было всё время мира и спешить некуда. Затем, как только кто-то из нас начинал шарить в подсумке, перезаряжаясь, он без колебаний нажимал на спуск.
-Во имя Господа Иисуса Христа, властью нашего Всемогущего Бога и Его силой повелеваю тебе, Сатана, и всему твоему демоническому роду: сгинь!
Девять из десяти его выстрелов, сопровождавшихся громоподобными молитвами, попадали в цель. Наблюдать за тем, как он сражается с движущимися монстрами, было почти искусством - жаль, что зрители не те.
Конечно, у Шин Наина одного были свои пределы, поэтому Ко Рёха, которая довольно долго стояла без дела, моргала и перекатывала между пальцами железные шарики - с таким совершенно безмятежным видом, будто ждала автобус в дождливый день.
Ко Рёха выполняла роль резерва.
Как волшебница, выжившая в Сеуле, она обладала превосходными боевыми инстинктами. Зная, что её убойная мощь уступает огнестрельному оружию, она тихо держалась в тылу - не из трусости, а из расчёта: знала, когда её выход, и не спешила раньше времени.
Существовала лишь одна ситуация, в которой Ко Рёха выходила вперёд.
Когда наш огневой рубеж ослабевал настолько, что монстры, казалось, вот-вот прорвутся, она взмахивала невидимой рукой, отбрасывая их, или запускала раскалёнными железными шариками всё, что проскакивало мимо нас - тихо, точно, без лишних движений.
-Огонь. Одолевает Металл. Вперёд!
Никогда не думал, что доживу до того, как студентка с хвостиком в чёрной маске щелчком пальцев разнесёт хищному хребту череп. Жизнь полна сюрпризов. В основном неприятных - но этот был почти нормальным.
Но главным результатом стало то, что я сумел наконец уловить истинную сущность Ко Рёхи.
Когда я украдкой взглянул на неё во время перезарядки, её глаза и выражение лица после запуска раскалённого шарика оставались совершенно равнодушными - как у человека, который открыл банку консервов, поставил на полку и забыл. Сделал - и всё.
За дружелюбием и попытками изобразить жизнерадостную улыбку скрывалось лицо сеульской волшебницы. Настоящее лицо.
Ко Рёха не обращала внимания на монстров, когда убивала их. В ней не было ни гнева, ни раздражения, ни горя, ни печали - вообще ничего. Пустота, в которую смотришь и не видишь дна, как в колодец без воды.
Хотя сам факт побега из Сеула, казалось, пробуждал в ней что-то, чему она не находила слов, - что-то живое и неудобное, прорывавшееся сквозь эту пустоту.
Жутким было то, что всё внимание и интерес Ко Рёхи были направлены исключительно на нас, Верховных Архимагов - даже сейчас, когда монстры выливались из тумана и бросались наружу. Монстры её не интересовали. А мы интересовали.
Вот почему она всегда казалась такой тревожной.
Пока я мельком наблюдал за девушкой, в свободную секунду, Ко Рёха, убив очередного монстра, перевела глаза на меня.
Наши взгляды встретились в воздухе.
Только тогда на её бесцветном, пустом лице проступила бледная улыбка лишь одними глазами - как первый слабый луч в тёмной комнате, который не согревает, но заставляет прищуриться.
-Мы всё равно изучали друг друга, так что в этом нет ничего странного, верно?
Опасненько, конечно, но если бы такая мелочь заставила меня ощутить угрозу - я бы никогда не метил в Великие Архимаги.
Ли Сечун, Шин Наин, Ко Рёха. Все трое устраивали впечатляющие представления на глазах у солдат, которые наверняка наблюдали с линии блокады. Именно они были виновниками того, что моя роль - роль Пэк Чемина, того самого «Верховного» в «Верховных Архимагах» - уменьшалась, из-за чего я выглядел заурядно на их фоне.
Этого нельзя было простить. Абсолютно.
Когда я медленно поднялся, закончив перезарядку, до меня донёсся упрёк Ли Сечуна.
-Чемин-сси! Как можно перезаряжаться больше четырёх секунд в одиночку?!
-Ха-а-а, не хотел раскрывать это в таком месте.
-Чемин, хватит выёбываться и стреляй!
Могло ли быть что-то слаще крика Ли Сечуна?
Под накладывающиеся друг на друга выстрелы, бьющие по барабанным перепонкам, я медленно поднял левую руку. Пришло время моему магическому посоху в левой руке снова засиять - пусть все видят.
-Смотрите внимательно.
Одним стремительным движением я опустился на одно колено, ударил левой ладонью по асфальту и выкрикнул:
-И расскажите своим внукам, соседям и всем до единого родственникам!
В этом мире драгоценно только моё страдание. Следовательно, только моё страдание абсолютно, и только моё страдание тянется бесконечно.
-Что вы стали свидетелями величайшего Архимага во всём мире!!!
Прямой альтерационный тип, ветвь глаз второй стадии.
[Искажение времени].
По мне прокатилось неприятное ощущение, будто внутри мозга проросли веки - тихо, без предупреждения, как что-то, чего не должно быть, но уже есть.
Прежде казалось, что ресницы, растущие из этих век, тыкают и трут каждую складку мозга, как иголка по сырому мясу. Теперь же просто чувствовалось, как пара закрытых век тихо покоится внутри - неудобно, но терпимо. Прогресс.
Вскоре в ответ на электризующую боль, пробежавшую по левой руке, пришёл подобающий результат.
Монстры застыли на месте. Только их глаза продолжали дрожать - дрожать и ждать неизбежного, застывшие во времени.
Ли Сечун и Шин Наин уже достаточно раз сталкивались с этим эффектом, чтобы действовать немедленно.
Снова раздалась очередь - деловая, без лишних эмоций, снося остановившихся тварей.
Слушая её, я медленно закрыл глаза.
Внезапно с неба начал сыпаться огонь, на мгновение всполошив туман. Его было недостаточно, чтобы стереть туман целиком, но хватало с лихвой, чтобы заставить монстров внутри корчиться.
Шин Наин наблюдал за этим зрелищем, тихо напевал гимн и наконец изогнул глаза в улыбке - той самой дурацкой ухмылке, которой не было уже некоторое время, и которая, как ни странно, стала почти родной. Почти.
-Похоже, начали сбрасывать зажигательные боеприпасы.
-Этого хватит для амальгам и хищных хребтов?
-Среда не подходит для их мутации в Кровавые Сети, а человеческие тела они используют как есть, так что должны погибнуть. Идёмте, Чемин-сси.
Шин Наин отступил на несколько шагов и уступил мне дорогу.
Я был глубоко тронут. Пусть он фанатик и Сруль, который занимает кабинку в туалете почти на тридцать минут, - но сегодня я запомню его просто как Шин Наина, Верховного Архимага, стоявшего рядом. Один день из одиннадцати. Заслужил.
В этот момент передо мной без разрешения вырос Ли Сечун.
-Я думал, мы сбежали из этого ада, а тут что? Ладно, все, выдвигаемся!
-Ой-ой, аджосси, ваше место здесь. Вот здесь!
-А? Что? Почему я иду позади него?
Идеально рассчитанное вмешательство Ко Рёхи кардинально изменило судьбу Ли Сечуна. Не схвати она его за плечо и не оттащи назад - пять Верховных Архимагов превратились бы в меня, Шин Наина, Хамзу, пастора и Ко Рёху.
Не подозревая, что едва избежал вечного изгнания, Ли Сечун был слишком занят, недоуменно наклонив голову, чтобы осознать масштаб произошедшего. Но поскольку до этого он сражался хорошо, я решил простить его один раз.
Да, только один раз. Ведь самый счастливый момент наконец настал, поэтому только сегодня я смиренно дарую всем полное помилование.
К тому же я был должен даровать хотя бы немного милости спутникам, разделившим со мной жизнь и смерть на протяжении одиннадцати дней в Сеуле.
Я выпустил глубокий вдох внутри противогаза. Его характерный хриплый звук разнёсся по асфальтовой дороге, тихий и хриплый.
-Кто встанет передо мной - получит пулю. Идём.
Звуки военных ботинок наложились друг на друга - неровные, усталые, но живые. А раз живые - это уже достаточно.
Позади падали бесчисленные снаряды и ракеты, творя новый ад, и едкий ветер, бивший с тыла, лишь трепал полы наших пончо.
Дыхание в противогазах звучало на удивление спокойно. Размеренное дыхание закалённых в боях воинов, только что одолевших десятки - а может, и сотни - монстров. Сокрушительная усталость, подступавшая по мере того, как спадало напряжение и уходил адреналин, временно забылась при виде солдат, постепенно приближавшихся навстречу, - живых, настоящих, с линии блокады.
Я лениво поигрывал винтовкой, позволяя ветру остудить разогретый ствол - почти нежный жест, будто успокаивал старого друга, который сегодня особенно постарался.
Примерно тогда мы наконец добрались до солдат, удерживавших пулемётные позиции и окопы линии блокады.
Они повернулись к нам с измождёнными лицами и яростно блестевшими глазами - так блестят глаза у людей, которые держатся на психоактивных препаратах, вере и страхе смерти, не понимая до конца, что именно из этих трёх работает сегодня.
Перейдя мост полностью и оказавшись прямо перед ними, мы увидели пастора и Хамзу, прибывших раньше и ждавших нас - живых, целых, немного помятых. Увидели и пятерых солдат спецназа.
Особенно поразила реакция радиста. Он несколько раз тёр и трогал своё размалёванное камуфляжной краской лицо левой рукой, беззвучно открывая и закрывая рот - как человек, который видел что-то, для чего у него пока нет слов.
Немного погодя радист сглотнул, подошёл к нам и протянул руку - вежливо, почти торжественно, как человек, который пересматривает своё мнение на ходу и не скрывает этого.
-Завет, вы действительно другие. Учитывая обычные случаи с гражданскими оперативниками… Прошу прощения за несколько невежливое обращение ранее.
-Ничего. Сеул - он такой. Одно лишь проникновение туда уже выматывает нервы. Я понимаю.
Я с радостью принял руку радиста и пожал её.
Тем, кто хвалил меня и смотрел с уважением, я забывал даже старые обиды. Тех же, кто злословил или критиковал, я забивал прикладом. Такая вот гибкая позиция - и она никогда меня не подводила. Благодаря ей отношения между Верховными Архимагами и солдатами наверняка пойдут гладко.
Остальные солдаты с камуфляжной раскраской реагировали похоже - на их лицах читались сложные эмоции, которые трудно выразить словами: то самое тихое, болезненное чувство, когда гордость, выстроенная десятилетиями тренировок, сталкивается с фактическим вкладом в бою и проигрывает.
Реакция обычных солдат была совсем иной.
Пока мы, Верховные Архимаги, перегруппировывались и обменивались небрежными фразами со спецназовцами, мои обострённые уши волшебника ветви ушей улавливали голоса - тихие, как шелест листьев, но отчётливые, как удар в колокол.
-Они сдержали их всего вчетвером…
-Они что, заставили тех монстров замереть на месте? Серьёзно?
-Даже среди гражданских оперативников есть уровни. Чёрт.
Когда бормотание стало громче, вперёд вышел офицер и выкрикнул зычным голосом - тем самым, которым, судя по всему, пользовался с утра до ночи и уже немного устал от него и сам:
-Хватит! Химические боеприпасы применены, так что какое-то время они не сунутся. Скоро возобновится бомбардировка! Дежурная смена - продолжать наблюдение!
Но не только я косился на тех солдат. Верховный Архимаг Шин Наин тоже смотрел на них с довольной улыбкой - и даже снял противогаз, явив ту самую глупую ухмылку, которой не было уже некоторое время.
-Чемин-сси, разве вы не предвкушаете эхо Евангелия, что принесём мы как крестоносцы?
-Хе-хе-хе-хе…
Чёрт возьми, конечно, предвкушал.
Я планировал прокричать об этом в столовой во всё горло. В своём военном пончо, с обеими изуродованными руками напоказ - так, чтобы все видели, сколько это стоило, - я намеревался хотя бы раз объявить, что прибыл Великий Архимаг Пэк Чемин. И пусть весь мир слышит.
Как раз в этот момент кто-то похлопал нас по плечам.
-Шин Наин, Пэк Чемин! Хватит дурака валять, залезайте уже.
-Машина уже здесь?
-Судя по всему, она уже ждала, чтобы нас забрать. Поехали!
Так и было.
-Двухтонный грузовик?
Я забрался внутрь, и по спине тут же пробежал дискомфорт - спина после одиннадцати дней в Сеуле имела собственное, вполне конкретное мнение о деревянных скамейках.
Тогда Хамза спросил:
-Чемин-сси, на чём бы вы предпочли ехать вместо двухтонного грузовика?
-На чём-нибудь вроде вертолёта.
-Думаете, вертолёты так просто достать? Я всё равно на них не летаю. Господь создал человека, чтобы тот жил ногами на земле.
Судя по упрямому виду пастора, даже если бы вертолёт прибыл - мы явно не смогли бы в него сесть, потому что он закатил бы полноценную богословскую истерику. Господь, по всей видимости, не одобряет лопасти.
Решив, что двухтонный грузовик всё же предпочтительнее сцены, я кивнул.
Пятеро солдат спецназа, пятеро Верховных Архимагов и одна Ко Рёха. Итого одиннадцать человек.
При такой кучности должно было быть шумно, но, сидя в тесноте, как сардины в банке, в трясущемся кузове под ясным небом и в относительной безопасности - впервые за одиннадцать дней - мои глаза начали закрываться сами собой, без спроса, без предупреждения.
-Хр-р-р-р-р…
А этот ублюдок Ли Сечун уже спал.
Шин Наин же сидел с закрытыми глазами, будто тихо молился, и я задумался, спит ли он так.
-Я не сплю, Чемин-сси.
-Хватит читать мои мысли.
Пастор уже откинулся на спинку и заснул с тяжёлым дыханием - тем самым, которое бывает у людей, которые держались долго и наконец позволили себе отпустить. Ко Рёха опустила маску и пусто смотрела на проплывающий пейзаж - с таким видом, будто снаружи проносился не разрушенный мир, а обычное шоссе из окна электрички в воскресный день.
Только тогда, мало-помалу, совсем чуть-чуть начало ощущаться реальностью - и моё тело налилось свинцом. Той особой тяжестью, которая бывает только тогда, когда наконец позволяешь себе устать.
-Простите, солдат-аджосси?
-Да?
-Который час?
25 апреля 2028 года.
-13:26.
-Мы едем в Сувон?
-Да. Сейчас он поддерживает первую линию блокады и служит центральным опорным пунктом второй линии блокады.
Я закрыл глаза и наклонился вперёд, медленно ощущая, как проваливаюсь в сон, столь зыбкий, будто погружаюсь под толщу тёплой воды, но столь приятно, что и сопротивляться не хочется.
И всё же облегчение и сожаление оставались переплетены в уголке сознания - два чувства, которые никак не могли поделить между собой место. Но я слишком устал, чтобы их рассудить.
День одиннадцатый нашей экспедиции.
Наконец первая разведывательная миссия в Сеул была завершена.
Разговоры с переводчиком:
Можно выдохнуть! И пора разгребать последствия.
Честно говоря, я думал, что когда наши герои выберутся, то вторая линия рухнет, всё пойдёт по одному месту. Но не сбылось.
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.