Побег

Перед самым выходом мы разложили карту, которую принёс Хамза, и набросали примерный маршрут.

Хамза с помощью [Интуиции ангела] отличал опасные пути от относительно безопасных и отмечал рискованные участки красными точками, пользуясь письменными принадлежностями, которые дала Ко Рёха.

В итоге первой целью стала станция Кваннару на пятой линии метро.

-Если идти прямиком к берегу, упрёмся в мост Чамсиль, а это слишком близко к монстру в башне Лотте. Думаю, лучше срезать вот здесь и выйти к реке восточнее.

Хамза нахмурился и тяжело выдохнул. Ко Рёха, до этого сверлившая его внимательным взглядом, заговорила:

-Исламская догматическая магия - и правда удобная штука, да?

-А внутри Сеула разве нет волшебников с исламским догматическим типом?

-На догматиков обычно охотятся. Но думаю, что где-то есть и исламский догматик.

Хамза, молча слушавший, растерянно повернулся:

-На догматиков охотятся?

-Да. Хм-м-м, понимаете ли, предметы, созданные заклинательной магией, называют проклятыми, останки, пропитанные магией альтерационного волшебника, тоже классифицируются как проклятые предметы. Но когда умирает догматик, появляется священная реликвия, соответствующая его догматическому типу. После смерти волшебника его сила укореняется в предмете, который был ему ближе всего.

-Ого!

Ко Рёха закрыла глаза, выпятила грудь и выпалила объяснение с таким видом, будто только что сообщила, что изобрела колесо.

Я же слушал с горящими глазами. Ведь выходит, что после всех чудовищных трудностей город Сеул не оставит с пустыми руками? Этакий щедрый хозяин, который провожает гостей с гостинцем.

Как уроженец столичной провинции, я почувствовал, как значительная часть моей инстинктивной неприязни к Сеулу начинает таять - будто лёд в стакане тёплого соджу.

Хамза, однако, придерживался несколько иного мнения.

-Ик!

Остальные Верховные Архимаги тоже нахмурились, глядя на Ко Рёху, - никто из них такого не ожидал.

Сильнее всех отреагировала парочка фанатиков - пастор и Шин Наин.

-Убийство догматика создаёт священную реликвию? Так вот зачем на них охотятся? Возмутительно.

-Эти приспешники дьявола…

Пастор снял очки и потёр веки, а Шин Наин прикусил нижнюю губу - глаза налились кровью, как у человека, которому только что сообщили, что его любимый хомячок подавился со смертельным итогом.

-Шин Наин, разве в такие моменты не положено ну там зубами скрипеть?

-Зубы не восстанавливаются, Чемин-сси.

Даже в состоянии абсолютной ярости Шин Наин отказывался сжимать челюсти, думая о здоровье зубов. В каком-то смысле это был самый последовательный человек из всех, кого я знал.

Скрестив руки, он посмотрел на Ко Рёху так, словно страстно хотел её убить, цокнул языком и перевёл взгляд на карту.

-Догматиков и священные реликвии обсудим позже. Это неприятно, но важно и требует полного внимания. Сначала - побег.

-Хм…

Сердцем я склонялся к тому, чтобы продолжить разговор о реликвиях, но, судя по лицам остальных Верховных Архимагов, этого не случится. А то рожи у них были такие, будто им уже надоело смотреть, как я облизываюсь.

Даже Ли Сечун отбросил свою обычную одержимость чушью и напустил на себя необычайно серьёзный вид.

Он приложил указательный палец к карте и грубо обвёл маршрут: от Нового инженерного корпуса университета Конкук к станции Кваннару, от станции Кваннару к берегу реки, а затем вдоль Хангана к окраинам Кури.

-Перед выходом, думаю, стоит ещё раз попробовать связаться с ними и выяснить, есть ли средство эвакуации или нам добираться до линии блокады пешком. Даже с Ко Рёхой-сси и пополненным боезапасом маршрут опасный. Кроме того, я беспокоюсь, что полностью пешее передвижение привлечёт внимание других групп выживших.

Ли Сечун убрал палец с карты, выпрямился и обвёл нас взглядом.

Оставив в стороне его жалкий комплекс неполноценности и уродливое нутро - он когда-то всерьёз рассматривал военную карьеру из желания отплатить стране, вырастившей его на пособиях, и сейчас говорил убедительно, как человек знающий.

-Сброс снабжения наделал кучи шума. При ограниченной огневой мощи внутри Сеула огнестрел и патроны - стратегический ресурс огромной ценности. Кто сумеет их захватить, тот разом вырастет из щенка в волкодава. В нашей стране, даже при низком среднем уровне подготовки, много мужчин, умеющих обращаться с оружием. Обычные люди превращаются в боевую силу, а уж если вооружатся сеульские волшебники-одиночки - их мощь возрастёт многократно.

Объяснение вышло слегка сумбурным, но суть проста. Выжившие внутри Сеула уже на пределе. Им некуда отступать, не за что держаться, а значит, терять тоже нечего.

Заметив сброс, они могут решить поставить на кон всё. Кто поручится, что ни одна группа не выберет риск погибнуть, пытаясь украсть оружие, вместо того чтобы просто ждать, пока их застрелят?

Вполне разумный довод.

Ли Сечун хотел избежать полностью пешего передвижения, потому что, если выжившие сеульские волшебники нападут, не жалея жизней, чтобы отобрать оружие и патроны, - даже мы понесём потери.

-Сечун дело говорит. Свяжемся ещё раз сегодня утром перед выходом, - пастор признал правоту Ли Сечуна и кивнул.

После этого мы поспешили завершить подготовку.

Верховные Архимаги упаковали вещи в рюкзаки, перераспределили цинки с патронами и взяли по четыре снаряжённых магазина - ровно столько, сколько нужно, чтобы чувствовать себя человеком, а не мишенью.

Ко Рёха тоже весело напевала, складывая в рюкзак предметы первой необходимости, одежду и несколько странных ритуальных вещиц - тех самых, которые любой нормальный человек назвал бы мусором, но благодаря которым она убивала монстров голыми руками.

Как только закончила, резко вскочила и обернулась к нам.

-Я пойду попрощаюсь с людьми. Вы же не уйдёте без меня?

-Конечно. Только объясни им помягче, чтобы не расстроились. Ха-а, ты и правда как моя собственная дочь.

Пока пастор суетился вокруг неё, мы с Ли Сечуном решили снова подняться на крышу десятого этажа и попробовать выйти на связь.

С момента окончания бомбардировки прошло несколько часов - статические помехи уже не мешали передаче.

Зачарование [Лучшее], которое я наложил на рацию с помощью [Крови Левой Руки], тоже ещё сохранялось. Даже 999K, эта консервная банка, балансирующая на грани мусора, после зачарования отзывалась как старый проводной телефон - надёжно, без претензий и сюрпризов.

Благодаря этому связь Ли Сечуна с линией блокады прошла очень гладко.

-Соннам, это Конкук. Прошу проверить сигнал. Приём.

[Конкук, это Соннам. Слышу вас. Сигнал три на три(1). Хорошо. Что у вас?]

-Говорит Конкук. Эвакуация будет пешей?

Почему-то сигнал входящей передачи на этот раз прозвучал особенно радостно - будто рация тоже обрадовалась хорошим новостям.

[Говорит Соннам. Планы и средства для эвакуации гражданского оперативного подразделения уже подготовлены с момента прошлого сеанса связи. Не отходите от берега реки Ханган и прислушивайтесь к звукам. Желаем безопасного возвращения. Приём.]

-Вас понял. Конец связи.

Закончив передачу, мы с Ли Сечуном, подхватив 999K, переглянулись.

-Эти военные ублюдки прозвучали довольно уверенно, - хмыкнул я.

-По крайней мере, они не сказали топать на своих двоих.

Когда мы с Ли Сечуном вернулись к остальным, маршрут был утверждён окончательно.

В тот момент, когда Ко Рёха вернулась с сияющим лицом, Верховные Архимаги закинули рюкзаки на плечи и снова проверили ремни противогазов.

-Фу-у-ух.

Убедившись, что воздух хорошо проходит через фильтр, мы захлопали глазами: Ко Рёха вытащила чёрную тканевую маску - такую тонкую, что её, казалось, можно было проткнуть пальцем.

-Рёха-сси, разве маски будет достаточно?

-Вам бы лучше надеть противогаз.

Глаза Ко Рёхи удивлённо расширились, пока она натягивала Огнедышащие руки.

-Солдаты-аджосси, мне кажется, я буду в большей безопасности, чем люди, которые так выглядят и при этом утверждают, что они гражданские.

И вот полностью вооружённые гражданские и безумная студентка выбрались из подвала и снова шагнули в сырой туман.

Меня не покидало странное, тянущее чувство - беспокойство пополам с сожалением, как зубная боль, которую замечаешь, только когда перестаёшь думать о другом.

Я незаметно подстроил шаг, поравнялся с Хамзой и прошептал так, чтобы слышал только он:

-Хамза, говорят, у нас по маршруту есть католическая церковь Кёндон. Может, заглянем?

За линзами противогаза глаза араба вспыхнули смесью презрения, ярости, отвращения и раздражения - примерно в равных долях. Таким злым я его не видел с тех пор, как пастор заявил, что Индия и Пакистан, по сути, одно и то же.

-Чемин-сси, вы что, собираетесь зайти в католическую церковь на случай, если там осталась реликвия какого-нибудь догматика?

-Нет… Ну… Может, тамошний католический Бог защитит нас…

-У нас нет времени шататься в поисках подобного. И если вы продолжите такое говорить, пастор и Наин-сси вас действительно прибьют.

Я почмокал губами, но решил уступить, ибо слишком живо представил, как меня разделает парочка фанатиков - с хирургической точностью и искренним воодушевлением. Проблема была бы не в том, что я фармлю реликвию догматика, - они бы отчитали меня за то, что вообще задаюсь вопросом, какая польза может быть от католической реликвии.

Бросив взгляд в сторону, я убедился: Шин Наин уже сверлит меня глазами, как дрель, у которой кончилось терпение.

-Чемин-сси, если вам понадобится сила этого Антихриста и его последователей, называющих себя преемниками святого Петра, так и скажите. Я дам вам переработанный корейский пресвитерианский перевод Нового Завета.

-Нет, спасибо. Совершенно не нужно. Оставь себе.

Так мы покинули университет Конкук.

Выбравшись с кампуса, вернулись на дорогу. К тому времени туман сгустился и ограничил видимость примерно пятьюдесятью метрами - будто кто-то накрыл город влажной ватой.

Определять местоположение можно было только по ближайшим вывескам. Надписи на упавшем указателе, испещрённом отпечатками ног, подсказали, где мы находимся.

Возле главной дороги перед Детским Гранд-парком.

Формально мы покинули университет Конкук, но всё ещё были достаточно близко: несколько десятков шагов в неверном направлении - и снова на кампусе. Нужно было двигаться вперёд.

Но прежде чем окончательно развернуться к университету спиной, все оглянулись, услышав только пять пар шагов вместо шести.

Ко Рёха неподвижно стояла и смотрела в сторону кампуса, скрытого туманом. Мы ожидали, что она будет радоваться больше всех, - но вместо этого стояла подавленная и странно задумчивая, как человек, которого попросили уйти из собственного дома.

Она то сжимала, то разжимала кулаки, делала глубокие вдохи, стояла не двигаясь - будто хотела, чтобы туман поглотил её целиком, будто прибрежный риф перед приливом, который вот-вот накроет.

Первым, понаблюдав за её силуэтом, подошёл пастор. Наш пастор Пак Ёхан всё ещё понимал меньше половины из того, что произошло в университете Конкук - действие [Воздастся Праведникам] делало своё дело, аккуратно обходя всё, что могло бы разрушить его душевное равновесие.

Но даже так он знал достаточно, чтобы понимать: там случилась трагедия, - и мягко заговорил, пытаясь утешить.

-Рёха-сси, я понимаю ваши чувства. Это были люди, с которыми вы делили радость и трудности, люди, которых вы всё это время защищали. Конечно, вы волнуетесь. Но они отпускают вас, потому что доверяют вам. Ну же, пойдёмте. Оставаться стоять здесь - будет только тяжелее.

-Пастор…

Шин Наин, похоже, считал слова Профессора из Новона почти наверняка правдой.

Не в силах остановить пастора, он переводил взгляд с Ко Рёхи на него и обратно - с болезненным выражением человека, который видит, как кто-то гладит крокодила, называя его кошкой, и не может ничего с этим поделать. Гимны, которые он обычно напевал, будто испарились, и дурацкая ухмылка тоже куда-то пропала.

Ли Сечун продолжал осматривать окрестности, держа указательный палец на спусковом крючке, - происходящее позади его совершенно не волновало.

Хамза лишь беспомощно таращился, слишком ошеломлённый даже для того, чтобы облизнуть пересохшие губы.

Судя по состоянию этих людей, если я отойду и понаблюдаю - мы застрянем здесь до скончания веков.

Ничего не поделаешь. Пришло время вмешаться мне, Пэк Чемину.

-Мастер, у тех людей был шанс бросить вызов магии.

Я положил ствол AR-15 на левую руку и продолжил:

-Даже самые распространённые верования и их боги делят людей между раем и адом, всё-таки давая шанс. Так что хватит страдать из-за того, что студентка, не достигшая и тридцати, не смогла дать им больше. Просто пойдём.

Одновременно я мысленно похвалил себя за проявленное благородное терпение.

Версия с красной таблеткой звучала бы примерно так: «Эй, ты, ёбаная сука, ты же всех их убила, так что хватит давить на жалость!» Но, ценя свою жизнь, я скормил ей утончённую версию с синей таблеткой - обёртку без начинки, зато красивую.

Как бы меня ни раздражали обычные не-волшебники, я решительно отказывался терять время на эмоциональное представление моей наставницы по магии, когда даже заскочить в католическую церковь Куи-дон за реликвией не дают.

Подействовали ли мои слова?

Мгновение спустя Ко Рёха медленно повернулась и посмотрела на нас. В её глазах блестел странный радостный огонёк - будто кто-то щёлкнул выключателем.

-Да. Вы правы, аха-ха… Ха-ха-ха! Хорошо. Я сделаю, как вы говорите, хубе-ним!

Ко Рёха вернулась в строй и зашагала с обновлённой энергией.

Глядя, как она мгновенно оживилась, снова стала бодрой и без умолку болтала, сжимая кулачки, пастор возобновил свою суету вокруг неё. Ко Рёха, может, и бомба, но бомба, хорошо убивающая монстров, - так что немного весёлой болтовни, пожалуй, безвредно.

Мы шагали по сырому растрескавшемуся асфальту в надежде покинуть Сеул - родину и святую землю волшебников.

Тут ко мне подкатился Шин Наин и пробормотал:

-Чемин-сси, когда-нибудь вы пожалеете, что отказались слушать меня и не вывели Ко Рёху-сси на путь покаяния. Вы уже смутно это понимаете, не так ли? Вы, по сути, стали сапёром.

-Я уже жалею, так что заткнись.

Строго говоря, Ко Рёха ещё не была Верховным Архимагом.

Верховные Архимаги - это я, Шин Наин, Ли Сечун, пастор и Хамза. Ко Рёха была скорее VIP-персоной.

Но вместо того, кого нужно сопровождать, она ощущалась как… Как бы это выразиться? Немедленно развёртываемый актив. Вроде охотничьей собаки - умной, преданной и способной откусить руку в любой момент.

Мои мысли прервал Хамза, что почуял опасность и поднял левую руку, подавая сигнал, Шин Наин повторил его точнее и лаконичнее. Но вместо слов он постучал указательным пальцем по горлу, а затем растопырил пальцы, указывая тип и количество монстров.

Постучать по лбу - «лица», то есть амальгамы. Постучать по горлу - «хребты», то есть хищные хребты.

Шуметь из-за самых обычных мобов не было нужды. Да и количество их было так себе - две штуки.

Обычно я бы широко раскрыл глаза и прицелился, но Ко Рёха, заметив сигнал, замерла и принялась делать серию странных жестов - будто дирижировала оркестром, которого никто, кроме неё, не слышал.

-Выстрелы привлекут ещё больше. Дайте мне минутку.

Ко Рёха, волнообразно шевеля пальцами, перекатывала между ними железные шарики. Судя по всему, она всегда носила несколько штук в кулаке, выходя на разведку, - как фокусник носит монеты.

Железные шарики, катившиеся по красным перчаткам, постепенно раскалялись докрасна - словно в ладони вмонтировали доменную печь.

Шарики стали багровыми - и как раз тогда из плотного тумана донёсся звук, похожий на постукивание тонкой тростью по кафельному полу, Ко Рёха взмахнула рукой.

-Владыка Огня. Огонь одолевает Металл. Вперёд.

Железный шарик летел далеко не так быстро, как пуля, - но жар и скорость были достаточны, чтобы слегка разогнать туман.

Сквозь рассеивающийся туман я увидел, как разлетелись осколки раздробленной кости.

Но это была только одна из целей. Из тумана, перебирая человеческими рёбрами как ногами, вылетел хищный хребет и бросился на неё - стремительный, костлявый, злой.

Но тяжёлый удар обрушился на морду твари. Хищный хребет кубарем покатился от приклада Ли Сечуна.

Обычно тварь сразу отступила бы, выжидая момент, но вместо этого она вдруг зависла в воздухе - клацала рёбрами, яростно хлестала хвостом с жалом, - и всё было бесполезно, как попытка убежать от собственной тени.

Невидимая рука сокрушила шейные позвонки. Шея больше не соединялась с позвоночником. Хищный хребет рухнул на асфальт двумя неравными частями.

Но удивило меня не закалённое в боях мастерство Ко Рёхи.

-Ли Сечун. Почему ты…?

Остальные Верховные Архимаги тоже не ожидали, что Ли Сечун вмешается первым.

Даже Шин Наин, который обычно закрывал глаза и сосредотачивался на гимнах в наушниках, стоя рядом с Ли Сечуном, на этот раз уставился на него - с выражением человека, который обнаружил в своём супе что-то неожиданное, но не обязательно плохое.

После всего того мерзкого и жалкого поведения по отношению к Ко Рёхе - такого не ожидал никто.

Ли Сечун поправил хват на винтовке с неохотным видом, но заговорил так, будто его действия были сами собой разумеющимися - как будто ему было стыдно не за поступок, а за то, что ему пришлось его объяснять.

-Ха-а-а-а… Нравится мне это или нет - я всё ещё мужчина. А если мужчина сказал, что отплатит за долг чести, должен сдержать слово. Рёха-сси, похоже, знает очень много, так что военным она определённо понадобится. Даже если наша страна наполовину разрушена.

Бывший сержант снова вскинул винтовку, прицелился в туман и продолжил:

-Отказываться платить только потому, что кто-то переживает трудные времена, - это не верность.

-Верность?

-Страна дала мне то, что могла. И я дам стране то, что могу. Вот и всё.

-Вау! Вас зовут Сечун-сси, верно? Я и не знала, что вы такой крутой аджосси!

Ко Рёха, сжимавшая кулак, чтобы собрать оставшиеся железные шарики, посмотрела на Ли Сечуна блестящими глазами - с таким восхищением, будто он только что спас котёнка из горящего дома.

Если отделить его от личных желаний - Ли Сечун был воплощением идеального солдата, какого хотела бы Республика Корея. Чистым, точным, без лишних вопросов.

Но почему человек не может состоять только из достойных качеств?

Зная его истинные мысли, Шин Наин, Хамза и я вздохнули и неосознанно обменялись взглядами - молчаливым пониманием людей, которые слишком хорошо знают друг друга.

Пастор цокнул языком, но кивнул с видом тронутого.

-Сечун ведёт себя так только потому, что ему не хватает любви. Он не прогнил до глубины души. Такому парню точно надо ходить в церковь.

-Пастор, пожалуйста, не надо за него ручаться.

Не прогнил до глубины души? Каким бы ни было семя, если первые листья уже пожелтели при росте - растение испорчено. Это азы агрономии.

-Тогда пока поручим подавление монстров Рёхе-сси, а остальные будут двигаться с оружием наготове. Если получится избегать стрельбы - это к лучшему. Верно? - Пастор хмыкнул под противогазом, явно очень довольный малошумным способом Ко Рёхи истреблять монстров.

-Конечно.

Так добавление Ко Рёхи сделало наше передвижение безопаснее.

Обычно после одного выстрела набегала целая орда - будто звук был объявлением об открытии шведского стола. Но раскалённые железные шарики и призрачная рука Ко Рёхи оказались исключительно эффективны - и, что важнее, тихи.

Даже когда ближний бой казался неизбежным, я намеренно не выходил вперёд.

Я хотел наблюдать за ней и украсть все её приёмы. Заодно рассчитать идеальное окно для убийства - на случай, если она когда-нибудь проглотит красную таблетку и впадёт в неистовство.

Наблюдая с таким настроем, я узнал многое о её тактике.

-Они идут.

Первое.

Через равные промежутки Ко Рёха активировала духовное зрение, вытягивая враждебность затаившихся монстров и выманивая их на себя - как рыбак, забрасывающий наживку в мутную воду и терпеливо ждущий, пока клюнет. Было ясно, что она компенсировала ограниченность своих способностей к обнаружению: не будучи шаманом от рождения, она заставляла добычу идти к ней.

Одновременно я убедился: ни один проклятый предмет Ко Рёхи в обнаружении не помогал. Она была уязвима для засад, как любой, кто смотрит только вперёд. Какими бы впечатляющими ни были её физические способности благодаря ветви сердца - перерезать ноги или нанести критическую рану внезапной атакой сзади явно можно было ограничить её подвижность.

-Владыка Огня. Огонь одолевает Металл. Вперёд.

Второе.

Огнедышащие руки требовали разогрева.

Я называл это разогревом для простоты, но точнее - это был процесс управления огненной энергией внутри тела и заимствования силы духа: она нагревала железные шарики и стреляла ими через духа, отчего точность была исключительно высокой. Четырнадцать выстрелов за время пути к берегу у станции Кваннару. Четырнадцать попаданий. Ни единого промаха - как у человека, который давно перестал промахиваться.

Но ограничения были столь же очевидны.

Разогрев занимал столько времени, что после одного выстрела ближнего боя ей было не избежать - как пианист, который берёт красивый аккорд, но потом вынужден драться за рояль.

И как же она справлялась с этим?

-Аха-ха, не волнуйтесь!

Третье.

Ко Рёха была волшебницей прямого альтерационного типа с двумя ветвями магии.

Физические способности второй стадии ветви сердца в сочетании с четвёртой стадией ветви рук делали её прирождённым бойцом в ближнем бою - из тех, кто не уходит от удара, а встречает его. Даже [Кровь Правой Руки] первой стадии могла нанести монстрам смертельный урон. А поскольку тело у неё было быстрым и сильным, она просто избивала их до смерти - деловито, без лишних движений.

Но самым важным была невидимая рука.

Нечто близкое к телекинезу, но живее, грубее, злее - как будто воля заклинателя сама вырвалась наружу и схватила то, на что смотрели глаза. Когда Ко Рёха пинала атакующего монстра, он разлетался от удара. Если другой монстр бросался сбоку - в тот миг, когда она его замечала, невидимая рука хватала его и рвала или раздавливала, как смятый бумажный стакан.

Ограничения были чёткими. Когда невидимая рука использовалась вне поля зрения, точность резко падала - совсем как у настоящей руки, которая пытается нащупать что-то в темноте.

Возможно, поэтому, когда монстры целились ей в спину или сбоку, Ко Рёха лишь отшвыривала их, не пытаясь схватить. Зрелище летящих и шлёпающихся оземь монстров, будто их отхлестали невидимой ладонью, говорило само за себя.

В целом Ко Рёха была ближе к передовому разведчику.

Вместо огневой мощи - относительно мало шума. Вместо пуль - камни и железные шарики: лёгкодоступный, почти неиссякаемый ресурс. Духовное зрение провоцировало затаившихся врагов и втягивало их в ближний бой, не давая засаде сработать.

Как и следовало ожидать от сеульской волшебницы, её тактика была заточена под одно: выжить в условиях Сеула любой ценой. Не победить. Именно выжить.

Если Ли Сечун был обычным бойцом ближнего боя, то Ко Рёха казалась полезной как разведчик, способный действовать с определённой долей самостоятельности, хоть и достаточно непредсказуемый, чтобы держать под наблюдением.

Добравшись до берега у станции Кваннару и остановившись, чтобы перевести дух, я поделился добытой информацией только с Шин Наином, Ли Сечуном и Хамзой.

Ко Рёху я на время оставил с пастором, который суетился вокруг неё и хвалил за усердную работу - с таким видом, будто она сдала трудный экзамен, а не перебила дюжину монстров.

-Ну? Что думаете о моих наблюдательных способностях и суждениях?

-Чемин-сси, чёрт, так вот почему вы всё время держали винтовку за плечом?

-Эй! При сборе информации кто-то неизбежно должен воздерживаться от боя.

Несмотря на ворчание Ли Сечуна, брюзжание Хамзы и странный взгляд Шин Наина, все они выразили восхищение моей проницательностью.

-Хотя бы отдам должное, что вы не бездельничали.

-Это злит, учитывая, что ты прохалявил ночное дежурство.

-Чемин-сси, это воистину наблюдательность, достойная Верховного Архимага.

-Хамза - единственный, на кого можно положиться.

Я решил, что с радостью отдам Хамзе одну из припрятанных банок Спама. Заслужил.

Как раз тогда к нам подошли Ко Рёха и пастор.

-Так они сказали просто следовать вдоль реки вниз по течению?

-Ага, и помимо этого больше ничего толком и не сказали.

-Наверное, беспокоятся, что туда доберутся другие выжившие. Похоже, военные тоже понимают, что за ними следят. В таком случае давайте насладимся прогулкой вдоль реки!

Так началась наша прогулка по набережной Хангана. Пятеро вооружённых гражданских и одна безумная студентка.

Бетонные мосты проступали лишь бледными очертаниями в тяжёлом тумане, а по поверхности реки то и дело пробегала странная рябь - будто что-то огромное двигалось под водой и не спешило показываться. Мы спокойно двигались сквозь прохладную давящую сырость, и каждый, казалось, был погружён в глубокие, сложные мысли.

Побег.

Когда мы впервые входили в Сеул, я предполагал, что по крайней мере один из нас погибнет. Но каким-то образом выжили все до единого - все пятеро, живые, при оружии и в здравом уме, если не считать одной безумной студентки.

Учитывая угрозы, с которыми нам пришлось столкнуться, это было практически чудом.

Посмотрят ли на нас иначе, когда мы выберемся наружу?

Примерно в тот момент Ли Сечун прошептал:

-Ни одной медузы из человеческой кожи.

-Профессор из Новона сдержал хотя бы одно из обещаний.

-Чемин-сси, обещаний было два. Неужели вы вынашиваете какую-то иную теорию о второй плате, которую потребовал Профессор? Не верите, что вокруг Ко Рёхи-сси могли быть другие обстоятельства, или что существует иная правда о группе выживших университета Конкук?

-Шин Наин, почему ты мыслишь так мелко? Я должен заявить, что это была ложь, и сказать, что не верю ему, чтобы потом выжать из него ещё что-нибудь. Кроме того, это и правда могло быть ложью.

Как и положено чокнутому фанатику, Шин Наин не мог сравниться со мной, Пэк Чемином, в извлечении практической и мирской выгоды.

Мы продолжали время от времени переговариваться, сносить приближающихся монстров и наслаждаться до редкости спокойной прогулкой - как вдруг:

До ушей донёсся звук двигателя, похожий на трактор.

Что трактору делать в Сеуле, в этом бетонном кладбище, где не осталось ни единого поля? И всё же нечто действительно звучало как трактор - и приближалось, пробиваясь сквозь туман с упрямством старой техники, которой некуда торопиться.

Сначала я подумал, не сошёл ли с ума, и откинул капюшон, чтобы проверить.

Похоже, ещё здоров на голову, ведь за плотным туманом мигал ослепительный свет - пробивался сквозь мглу и не исчезал, как маяк для тех, кто уже почти потерял надежду его увидеть.

И это что-то двигалось по воде.

Пока мы шли вдоль берега, мигавший свет погас, и из тумана наконец проступили чёткие силуэты.

Три резиновые лодки и пятеро солдат. Все в полном боевом снаряжении, предельно настороженные - с таким видом, будто заранее не верили, что мы окажемся живыми. Ожерелья с пентаграммами, чётки и буддийские молитвенные бусы, свисавшие по всей лодке, клацали друг о друга при каждом покачивании - почти как цепи.

До нас донёсся знакомый звук рации, что приняла сообщение, и чьё-то бормотание.

Солдат, говоривший в рацию, коротко вздохнул и повернулся к нам.

-Вы гражданское оперативное подразделение, верно?

-Как вы узнали?

Они опознали нас сразу, даже не установив нормального контакта?

Солдат, чьё лицо было густо измазано камуфляжной краской, окинул нас взглядом - таким, каким смотрят на людей, которые явно что-то пережили, но не спешат рассказывать что именно.

-Ни один выживший внутри Сеула не был замечен в военных пончо, боевой форме, противогазах и с огнестрельным оружием. Садитесь по одному!

1. В радиосвязи оценка качества сигнала часто дается по шкале от 1 до 5 (где 1 — очень плохо, а 5 — отлично). Первая цифра — это разборчивость речи, а вторая — сила (громкость) сигнала.

Разговоры с переводчиком:

Ух накаркаешь ты, Чемин, ух накаркаешь.

Ещё я вот решил по возможности добавлять немного атмосферных картинок в текст.

Вот оригинальное фото до изменений.

Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.