Когда смеёшься и болтаешь слишком долго, неизбежно забываешь о настоящем. Радость и воодушевление толкают людей вперёд, но одновременно они как наркотик: притупляют чувства, заставляя отворачиваться от реальности.
Поэтому иногда приходится оглядываться на городские улицы, заляпанные бетонной пылью и кровью. И для нас, Верховных Архимагов, таким напоминанием стала мэрия Сувона.
В тот миг, когда мы спустились из кузова военного грузовика, перед нами предстал Сувон, разрушенный в самом буквальном смысле слова. Если бы ожидавшие нас солдаты не подошли, отдав честь и выкрикнув «Верность Корее!», мы, возможно, так и стояли бы в оцепенении.
И снова это были солдаты без именных нашивок - у всех офицеров и сержантов их, казалось, сняли, тогда как у следовавших за ними рядовых они ещё оставались.
Подошедший к нам сержант носил солнечные очки поверх каски, а губы выпячивались, как утиный клюв.
-Верность Корее! Пятеро бойцов гражданского оперативного подразделения «Завет» и один спасённый местный выживший. Могу я подтвердить численность?
-Так точно.
Пока Ли Сечун машинально отвечал, мы таращились на Сувон с открытыми ртами.
Всего одиннадцать дней...
Не прошло и двух полных недель, а Сувон выглядел совершенно иначе - будто кто-то взял привычный городской пейзаж и прогнал его через все уровни конфликта - от городских боёв, до ковровых бомбардировок.
Мимо, к переулку возле мэрии, неслись солдаты в военных пончо, похожих на мешковину, и противогазах. Один из них тащил огнемёт - было до боли очевидно, что он едва справляется с весом тяжёлого топливного бака, переваливаясь с ноги на ногу.
Возглавлявший их офицер махал рукой и кричал:
-Инцидент!!! Повторить правила применения силы! Спасательные операции строго запрещены, уничтожать на месте!
-С-спасательные операции строго запрещены! Уничтожать на месте!
И таких отрядов было больше одного.
Бронемашины и военные «Хамви» мчались по дорогам, стволы их пулемётов нащупывали каждый вход в переулок, а патрули по три человека с дробовиками и винтовками держали под плотным контролем каждую улицу.
Я растерянно смотрел на это, а затем спросил сержанта:
-Линия пала?
-Простите? А-а… Мы стягиваем всех специалистов и гражданских оперативников, каких только можем найти, чтобы сдержать их. Пока в пределах контролируемого, поэтому штаб приказал любой ценой удерживать станцию Сувон.
-А что с Соннамом?
На это сержант надвинул солнечные очки со шлема на глаза и сказал:
-Там однажды прорвали линию, так что район назначен на карантин.
-Карантин? Это вообще возможно?
Ли Сечун, знавший военную обстановку лучше нас всех, спросил немедленно.
Не он один так подумал. Остальные Верховные Архимаги тоже удивлённо уставились на сержанта, а Ко Рёха уже скрестила руки и вздёрнула уголки глаз - её чувства были понятны без слов.
Заметив наши взгляды, сержант цокнул языком и ответил с коротким вздохом:
-В Соннаме размещены по меньшей мере десять тысяч военнослужащих. Если убить их всех, людей на удержание линии блокады не останется. Политика штаба такова: если приходится расстреливать всех гражданских, то солдат, необходимых для обороны, проверяют и возвращают.
-Невероятно. То есть гражданские не нужны, и им надо просто сдохнуть?
Когда пастор резко спросил, сержант лишь пожал плечами.
-Взамен войска, размещённые в Соннаме, больше никогда не переведут в тыл. Им придётся сражаться там до самой смерти. Я понимаю, на что вы злитесь, но… Ха-а-а, вторая линия блокады, особенно Сувон, чуть не рухнула, так что никто уже не соображает здраво. Есть ублюдки, которые реально выхватят оружие за такие вопросы, так что будьте осторожны.
В его голосе были горечь и жалость, но и абсолютная уверенность, что другого выбора нет.
Только тогда пастор умолк, заметно помрачнев.
Приказ, позволяющий выжить в обмен на отказ от перевода в тыл. Такая короткая фраза, но жестокость, в ней заключённая, была непомерна.
Даже Ко Рёха, стоявшая со скрещёнными руками, больше не выглядела открыто враждебной.
-Так они оказались в той же ситуации, что и мы.
Я тоже вспомнил знакомое лицо и не смог избежать странных эмоций.
Лейтенант Шин Ханги. Добродушный молодой лейтенант, который подталкивал меня пробудить магию и стать гражданским оперативником, теперь никогда не получит разрешения покинуть Соннам.
Ему вынесли приговор: удерживать линию блокады Соннама, пока этот кризис с монстрами не закончится или пока он сам не окажется заперт в плоти монстра и не столкнётся с вечностью.
Заперев десять миллионов человек в Сеуле и бросив их умирать, солдаты теперь сами оказались в западне. Это карма?
Позади нас следовали непривычно тихий Шин Наин и стучавший зубами Хамза. Под гробовое молчание нас повели к очередной машине. Пока наконец сержант с утиными губами, не решил рассказать несколько вещей.
-Сейчас военная полиция собирает всех, кто не откликнулся на приказ о мобилизации, насильно оформляют призыв и забирают, чтобы сделать гражданскими оперативниками или специалистами, - ровно говорил сержант. - Резервистов запихивают по фургонам и тащат в туман. А если кто пытается сбежать - открывают огонь. Если представитесь просто гражданскими оперативниками, фронтовики будут смотреть на вас свысока, так что обязательно говорите, что вы из «Завета».
-А в чём разница?
-Специалисты - это те, у кого Локализованные инвазивные… Чёрт. Пастор, вы не против, если я просто назову это магией? Среди тех, кто умеет ею пользоваться, всех, кто способен отличать монстров, призывают и приписывают к воинским частям как специалистов. А менее полезных или тех, у кого низкое социальное доверие, вроде мелких уголовников, назначают гражданскими оперативниками и исключают из военной системы снабжения.
-Солдат, а разве такие, как медиумы или шаманы, не могли бы различать тварей наверняка? - Спросил пастор, наверняка думая о Посале Гыльмуне.
Я заметил, как плечи Ко Рёхи слегка дёрнулись - шаманы владели [Духовным зрением], так что она, похоже, заинтересовалась, призывают ли их специалистами. И возможно, пастор беспокоился о самой Ко Рёхе: что её могут забрать как специалиста.
Ха-а-а... пастор Пак Ёхан был суров со взрослыми мужчинами, но к молодой женщине, которую считал почти дочерью, - бесконечно мягок.
Ведя нас под охраной других солдат, сержант слегка повернул голову и опустил солнечные очки на кончик носа. Бесстрастное лицо тронула лёгкая ухмылка.
-Тех, кто может различать их с такой надёжностью, назначают отдельно карантинными офицерами. Это ценный персонал, поэтому на передовую их не отправляют. Судя по всему, после того как они потеряли ценного шамана при приёме эвакуационного поезда на станции Сувон, таких людей перестали отправлять в опасные районы.
Как раз в этот миг над головой пронёсся звук, похожий на рой шершней, - я невольно поднял взгляд. Квадрокоптеры громко жужжали, стремительно снуя между зданиями.
Небо, по которому летели дроны, было совершенно чистым, без единого пятнышка. Только тогда, сравнив это небо с землёй под ним, я заметил крайне бледный туман, стелившийся по дорогам и входам в переулки - тонкий, почти невидимый, как дыхание на стекле.
Примерно в это время по Сувону завыли сирены, и из громкоговорителей зазвучало объявление с хриплыми помехами.
-Уровень глубины тумана 1 объявлен возле станции Хвасо. Уровень глубины тумана 1 объявлен возле станции Хвасо…
Когда оно зазвучало, за грузовиками, загружаемыми припасами, я заметил странное зрелище. Солдаты в касках и полном боевом снаряжении отложили винтовки и, опустившись на колени, молитвенно сложили руки, а перед ними стоял военный священник в противогазе, осеняя себя крестным знаменем и молясь.
-Умоляем Господа Иисуса Христа, смилуйся и защити тех, кто стремится защитить свою страну и народ, любимых ближних и дорогих друзей, драгоценные семьи. Даруй им покаяние и благодать. Милосердная Дева Мария, молись Христу за них. Через Христа, Господа нашего, молимся. Аминь.
-Аминь, - хором ответили солдаты, сквозь сдавленные рыдание слышимое через противогазы.
Я услышал, как пастор резко фыркнул носом, но все проигнорировали его и продолжили идти. К счастью, пастор не стал встревать ни в какие проблемы. Оставляя в стороне то, что католичество с его точки зрения было непростительной ересью, он, похоже, не хотел осуждать солдат, отчаянно хватающихся за любую соломинку.
Я был тронут тем, что наша парочка фанатиков наконец проявила зрелость и никуда не влезла.
-Как и положено этим сатанистам, они так ловко разбрасываются именем Небесной Матери.
-Пастор, может, постучать прикладами в двери их духовности, пока они не прозреют?
-Нет. Услышав Евангелие, их дух пробудится, и они естественным образом отдалятся от этой безбожной чепухи. Мы могли бы ускорить процесс, но если прибегнуть к беспорядочному насилию, их духовность может, наоборот, закрыться.
Нда-а-а-... беру свои слова обратно.
Задумавшись, чем занимаются остальные, я перевёл взгляд и первым заметил дрожащего Хамзу.
-Ты чего? Из-за Ко Рёхи?
-Нет… Такое чувство, будто иду по льду. В любой момент может провалиться.
-Как интересно! А ведь в Сеуле было совершенно нормально.
-Ха-а-а…
Ко Рёха влезла в разговор, как только мы попытались поговорить, и я без колебаний отступил, оставив её Хамзе.
Глаза нашего араба заметались, рот беззвучно открылся. Казалось, он беззвучно шептал слово «предатель», но это вряд ли, с чего бы ему? Учитывая, сколько времени я с ней провозился, справедливо было бы меняться сменами.
-Так? Мусульманин-сси, откуда вы родом?
-Д-даже если убьёте, реликвий не дам.
-Что? Мусульманин-сси, за кого вы меня принимаете?
Так-то лучше.
Пользуясь тем, что её внимание было поглощено Хамзой, я подошёл ближе к сержанту.
-Собственно, куда мы сейчас едем?
-Ах, вам разве не сказали? В Пхёнтхэк.
-Пхёнтхэк?
-Командный пункт пока остаётся в Сувоне, но из-за уровня опасности важных лиц переводят в Пхёнтхэк.
Сержант с утиными губами оказался на редкость учтивым - видимо, потому, что видел, насколько мы отличаемся от большинства гражданских оперативных подразделений.
По его словам, вооружённые силы Республики Корея пытались сохранить какое-то количество транспортных средств, чтобы поддерживать хоть хотя бы минимальную мобильность в восточном Сеуле, где быстрое пополнение и переброска были затруднены. Поэтому машин, идущих прямиком из Намъянджу в Сувон, не было.
Естественно, то же касалось и транспорта до Пхёнтхэка.
Выглядело это по-дурацки громоздко, и я гадал, не тратят ли они впустую людей и топливо на постоянные погрузки-разгрузки, но, судя по всему, система оказалась довольно эффективной для отдельных карантинных проверок на каждом опорном пункте. Любая несанкционированная машина или зарегистрированная, но отклонившаяся от маршрута, расстреливалась на месте.
Для тяжёлых артиллерийских снарядов и прочих грузов, которые трудно грузить и разгружать, иногда меняли только водителя. На каждом опорном пункте была своя процедура досмотра с участием специалистов или шаманов, выступавших карантинными офицерами.
Назначенный нам транспорт стоял довольно далеко, так что мы добрались до него, лишь дослушав почти всё объяснение.
-Машин, которые должны отправиться немедленно, много, так что мы припарковали вашу в стороне. Я связался с водителем и командиром машины, они скоро будут.
Как он и сказал - мы едва успели переступить с ноги на ногу, как из мэрии выбежали двое в полном боевом снаряжении.
Командира машины я даже узнал.
-Гражданское оперативное подразделение «Завет». Поздравляю с благополучным возвращением.
Капитан Ким Хуун - тот самый офицер с острыми скулами, ориентированный на полевую работу. После всех передряг тёмные круги под его глазами почти достигли скул.
Шин Наин поприветствовал его мягкой улыбкой.
-Рад видеть знакомое лицо.
-Да, это удача. В таком бедствии одно это уже считается везением.
Капитан Ким горько улыбнулся, и в тот же миг штраф магии ветви ушей первой стадии уловил его мысль.
«Я всё ещё в куда лучшей ситуации, чем лейтенант Шин…»
Как же он был прав. Да и искать утешение в настоящем, сравнивая его с наихудшим исходом, - не человеческая трусость, а вполне естественный инстинкт.
Мы забрались в кузов и закончили подготовку к отправке в Пхёнтхэк.
Сержант с утиными губами, провожавший нас, вытянулся в идеально строгую стойку и отдал честь вместе с шестью следовавшими за ним солдатами.
-Благодарим гражданское оперативное подразделение «Завет» за мужество и добровольную службу.
Ну что за напасть. Незачем же так…
-Всем смирно! Отдать честь с уважением!
Из трясущегося кузова я смотрел, как сержант с утиными губами и солдаты продолжали держать честь, пока мы полностью не скрылись за поворотом, - и не мог остановить дёргающиеся вверх уголки рта.
Но дороги Сувона, встретившие нас сразу после отъезда, были далеко не такими яркими и живыми, как мы.
Верховные Архимаги, и Ко Рёха смотрели на людей, пробирающихся сквозь крайне редкий туман. Солдаты, готовые в любой момент навести оружие на гражданских, с трудом бредущих вперёд. Старики и старухи, нагруженные поклажей и крепко сжимающие ВПС в руках. Дети, которые ничего не понимали и лишь озирались по сторонам.
И военная полиция, жестами указывающая на пустующее здание, готовясь ворваться внутрь.
-Уровень глубины тумана 1 возле станции Хвасо снят. Уровень глубины тумана 1 возле станции Хвасо снят…
В раскачивающемся кузове болтовня и смех постепенно стихали. Под пустыми взглядами людей, смотревших нам вслед, мы снова начинали осознавать, что стоим в самом центре ада. Особенно после того, как я стал свидетелем превращения Хангана - в иной мир, или, возможно, в глубокое море.
Я чувствовал это острее всех. Наступило нечто, что можно было назвать концом света. Мир, в котором я жил - и в котором всё ещё жил, - безвозвратно рушился.
***
В Пхёнтхэк мы прибыли засветло.
В отличие от мрачной, застывшей атмосферы Сувона, здесь было сравнительно ярче и оживлённее - как бывает в городе, который слишком занят, чтобы успеть испугаться.
Это было естественно: Пхёнтхэк оставался полностью действующим штабом, обеспечивавшим снабжение блокады Сеула и прилегающих районов провинции Кёнги.
Стоило нам пройти через плотную охрану и выехать на дорогу, как перемена атмосферы оказалась разительной. Ведь казалось, только вчера все шумели о депопуляции регионов, а теперь каждое коммерческое здание, где раньше висело объявление «Сдаётся», было забито людьми.
По тротуарам перетекали процессии беженцев, а раздаточные машины у обочин выдавали гуманитарную помощь в порядке живой очереди.
Миновав окраины и приблизившись к порту, мы увидели американских солдат возле мест, где стремительно возводились временные сооружения. Ветер доносил их быструю английскую речь, так что ошибиться было невозможно.
Совместное американо-корейское командование, судя по всему, обосновалось у порта Пхёнтхэка - досматривало грузы, временно размещало иностранные войска, прибывшие из-за рубежа, и служило лагерем для американских сил.
Территория у порта, плотно заставленная контейнерами и палатками, выглядела для нас совершенно иначе после увиденного в Сувоне.
Американские солдаты стояли друг напротив друга с винтовками за плечами и смеялись, будто обменивались праздными шутками. Некоторые даже сидели на цинках с боеприпасами под солнцем и беззаботно вкушали мороженое.
Среди них попадались и корейские солдаты. Судя по всему, переводчики: они семенили за корейскими офицерами, безостановочно работая языком между теми и американцами.
Мы высадились возле ограды у контрольно-пропускного пункта, охраняемого американцами, застывшими по стойке смирно. Они проверили номер машины, осмотрели документы капитана Ким Хууна, и наконец откуда-то вышла женщина средних лет, оглядела нас и округлила глаза.
-О боже. Вот вы, студент!
-Кто? Я?
Когда я оглянулся, она указала прямо на меня - аккуратно уложенные волосы покачивались, пока она трещала.
-Да. Кто ещё здесь выглядит достаточно молодо для студента? Вы не шаман, и ничего такого не ощущали?
-Нет.
-Я так и знала! О боже. Нет-нет, этот молодой человек в порядке. Он из тех, кто умрёт, но его не поглотит злая ин. Он чистый ян, чистый ян!
Переводчик, сопровождавший её, неловко перевёл американцам, которые приподняли брови и оглядели нас.
К счастью, серьёзной проблемой это не обернулось, и нас пропустили.
Однако, когда машина уже парковалась, началась неожиданная суета.
Как только Ко Рёха, убедившись, что грузовик остановился, собралась первой спрыгнуть, солдаты расступились, и в образовавшийся проход хлынули полностью вооружённые бойцы в чёрном.
Когда они приблизились, готовые вскинуть оружие, воздух вокруг как будто упал на несколько градусов.
-Кто из вас местный выживший, спасённый из Сеула?
-Это я. Есть проблема?
Ко Рёха уже натянула маску и не улыбалась даже глазами. Взгляд холодный, острый - но смотревшие на неё солдаты выглядели не менее сурово.
-Вы пройдёте дополнительные обыски, допросы, осмотр и лечение отдельно от гражданского оперативного подразделения «Завет». Учитывая обстоятельства, просим отнестись с пониманием.
-Ха-а-а, поэтому я и ненавижу военных. Теперь понимаете, почему их терпеть не может народ Сеула? - Вместо ответа солдатам Ко Рёха обернулась к нам и ярко улыбнулась.
Затем, легонько помахав нам, она спрыгнула вниз и, к удивлению, без сопротивления последовала за конвоем.
-Тогда покажете дорогу? Если причините мне боль, я тоже сделаю вам больно.
-Спасибо за сотрудничество.
Когда говоривший с ней солдат подал знак, остальные принялись сопровождать её, держа под плотной охраной и её саму, и всё прилегающее пространство.
Я молча смотрел вслед удаляющейся Ко Рёхе, а пастор поднял невероятную суету и то и дело тыкал меня в бок.
-Эй, эй! Чемин! Нам не надо их остановить? А? После того как Рёха-сси о нас заботилась?
-Её просто отмоют и осмотрят. Зачем мешать человеку идти в помывочную?
-Да что с твоими формулировками, щенок?!
В отличие от пастора, который впал в ярость, Хамза - настрадавшийся вместо меня какое-то время - первым спрыгнул вниз с совершенно пустыми глазами.
-Фанатик-пастор, мне сейчас хочется кого-нибудь ударить, так что заканчивай и слезай.
-Араб, ты чего?
-Хочешь, сделаю тебя мучеником?
Судя по всему, супермужественная сторона Хамзы проявлялась, когда он уставал. Хотя пастор тот ещё фанатичный безумец, но когда наш мусульманский друг срывался - становился куда страшнее. Даже пастор тихо спустился, а Шин Наин, который обычно огрызался, притих и последовал за ним.
Ли Сечун уставился на Хамзу широко раскрытыми глазами и поднял большой палец.
-Хамза-сси, на родине вы, наверное, пользовались популярностью.
-Не хочу быть популярным у вас, Сечун-сси.
Когда я спрыгнул следом, капитан Ким Хуун выбрался вместе с водителем - с измождённым лицом, но в глазах теплилось что-то живое. Похоже, он слышал наш разговор, потому тихо посмеивался.
-Тогда я провожу вас.
***
Место, куда нас привели, не было ни обычной палаткой, ни контейнером. Это был целый подземный бункер. Хоть и выглядел он наспех построенным, но чистая отделка показывала, что к нему приложили немало заботы.
Когда мы расселись на стульях в белоснежном бункере, моё безграничное воображение медленно расправило крылья.
-А что, если нас заперли здесь, чтобы убить? Может, пустят газ?
-Чемин-сси, пожалуйста, прекратите воображать такие ужасы. С чего бы военным нас ликвидировать? - Шин Наин осадил меня, пришлось отпустить фантазию, пока она не успела взлететь.
Так минуло около десяти минут. Поначалу мы были напряжены, но когда напряжение наконец отпускало, все до единого начали обмякать. Один лишь капитан Ким Хуун не находил места - то и дело проверял наручные часы и постукивал ногой по полу.
Ли Сечун заговорил, будто его раздражал этот звук.
-Капитан Ким, если будете так трясти ногой, вытрясете всю удачу.
Но тот не отреагировал, явно будучи занятым чем-то другим.
Я решил, что, наверное, ничего страшного, и уже почти закрыл глаза, как раздался сигнал уведомления. Капитан Ким поднял телефон, проверил его и повернулся к нам со слегка побледневшим лицом.
-Сюда едет генерал МакКини, нынешний командующий Совместным американо-корейским командованием, вместе с генералами Командования Выживания.
Мои глаза распахнулись сами собой.
Что?
Разговоры с переводчиком:
А казалось отдых нашей компашки был так близко.
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.