Люди ненавидят тараканов - мерзкие и отвратительные. Домашних многоножек, что пожирают тараканов, ненавидят по той же причине. Ну а паразиты вызывают ещё большее омерзение.
Ублюдошные твари, ползающие внутри моего тела?
Да ни за что. Сжёг бы каждого при первой же встрече.
Именно поэтому, узнав о существовании паразитов, я каждый год принимал глистогонное. Было время, когда мне даже снились кошмары - я не мог перестать представлять, как омерзительные стаи копошатся у меня в животе.
Солитёр из человеческой кожи был этим кошмаром, воплощённым в иной форме.
Под всё ещё льющейся водой я проталкивался сквозь туман, глядя на валявшийся на полу сегмент - в длину примерно четыре-шесть метров, как два взрослых мужика, уложенных друг за другом, в ширину два-три метра. Достаточно широкий, чтобы ясно разглядеть, что именно заключено в его мягкой плоти.
Две стороны солитёра из человеческой кожи полностью отличались друг от друга.
Внешняя сторона - та, что он показывал жертвам, - была гладкой и блестящей. Панцирем это называть не совсем верно. Скорее кожа. Невероятно скользкая, лоснящаяся, гладкая кожа, по которой, как морские уточки, рассыпались глаза, обшаривая окрестности.
Внутренняя сторона была настоящим кошмаром.
Изрешечённый пулями сегмент бился в мелкой луже, разбрызгивая телесные жидкости. Благодаря всем этим конвульсиям я мог ясно видеть не только его внутренности, но и то, как функционирует монстр.
По всей внутренней плоти висели человеческие органы. При этом лишь сердца сохранили изначальную форму. Пищеварительные органы - тонкий и толстый кишечник - были распластаны, словно листы, их ворсинки вяло покачивались. Один сегмент солитёра был сделан не из одного человека - выглядело так, будто людей невозможно тонко растянули, сложили слой за слоем, как листы теста, и запекли. То тут, то там колотились сердца, перекачивая вместо алой крови омерзительную жижу. Кости, расплавленные и перестроенные, удерживали внутренние органы на местах, а кровеносные сосуды расползались паутиной по слоям, и каждая сеть покрывала свой уровень.
Но самой ужасающей частью сегмента было то, что свисало с него.
Хамза и Ко Рёха, подошедшие следом и наконец увидевшие умирающий сегмент, корчившийся в луже, оба издали рвотные звуки.
-Угх. Б-э-э-э…
-У-у-у. Я не знала, что это будет настолько отвратительно, - пробормотала Ко Рёха, отворачиваясь.
В сегмент солитёра были вплетены хвосты с жалами хищных хребтов - их черепа расплавились, - а также торчащие, как прыщи, головы амальгам. Монстры бились, будто увязли в его плоти, и сперва я решил, что они так выглядят, потому что солитёр их пожирал.
Но затем меня внезапно осенило. Я уже повидал и пережил столько разновидностей гротескных поведенческих паттернов тварей, что понял это инстинктивно.
Принудительный симбиоз. Солитёр помогал им размножаться, а взамен питался ими. Возможно, именно так он и охотился - сеял хаос при помощи этих сросшихся ублюдков, а потом пожирал оставшееся.
Этого экологического анализа было достаточно.
Стоя под льющейся из спринклеров водой, капли которой барабанили по пончо, я вскинул винтовку.
Веки, усеивавшие сегмент солитёра, разом распахнулись. Глаза широкого, похожего на плоского червя существа - монстра, созданного из смеси человеческой кожи и плоти, - уставились на меня в унисон.
Я ответил омерзительному монстру лишь пулями.
Очередь вспорола тишину - полетели гильзы, а кровь, смешанная с тошнотворно-жёлтым гноем, начала расползаться по луже, как чернила.
Патронов у меня оставалось ещё полно. И первая стадия ветви глаз на ста процентах ещё не закончилась.
-Хамза, сожми крепче огнетушитель и подходи. Ко Рёха, держись меня.
Я уже видел, как движется солитёр из человеческой кожи. У монстра не было отдельных ног - он мог упираться в стены внутренней плотью сегментов или, поскольку был подвидом медузы из человеческой кожи, вероятно, игнорировать законы физики и скользить по воздуху. В любом случае эта тварь имела херовую привычку становиться невидимой, сидеть в засаде и... охотиться на нас.
Решение пришло быстро. Нужно было убить его здесь, на пятом этаже, пока льётся вода.
-Преследуем.
Шаги унесли меня мимо сегмента солитёра, переставшего шевелиться. Хамза и Ко Рёха молча последовали за мной.
Но бежать мы не могли. У нас с Ко Рёхой была магия ветви сердца, так что мы бы справились, - а вот Хамза не поспевал. Он тащил рюкзак и огнетушитель, двигаясь в состоянии крайнего напряжения, так что уставал быстро.
-Ха-а, уф, - пыхтел он за спиной.
Естественно, наше преследование замедлилось.
Я перестал пытаться догнать монстра бегом и вернулся к основам. Следя, чтобы стойка не разваливалась на ходу, я наводил ствол на потолок. Заметив спринклер - жал на спуск. Каждый выстрел обрушивал вниз ещё более мощные потоки воды.
К этому моменту визуально осматривать пятый этаж было практически невозможно. И без того плотный туман смешивался с водой из спринклеров, создавая влажность хуже, чем под огромным водопадом. Казалось, даже противогаз пропитался влагой и прилип к коже.
В обычной ситуации я бы не видел ни на дюйм вперёд.
Но моя первая стадия ветви глаз, [Взгляд в будущее] на ста процентах, сдирала серый туман и показывала следы монстра.
Я вскинул винтовку к хвосту убегавшей твари - та, извивая сегменты, как занавески на ветру, упиралась в потолок, спасаясь бегством. Металлический стук капель, ударяющих по стволу, звучал до странности громко.
Один вдох через противогаз. Этого времени мне хватало, чтобы один раз нажать на спуск.
Повторилось то же самое. Без малейших колебаний монстр отсёк подстреленный сегмент и скользнул в больничную палату без двери. Отделённый сегмент оставался активным, колотясь в луже.
Прежде чем омерзительные телесные жидкости монстра успели коснуться меня, я шагнул вперёд первым.
И в этот миг сегмент солитёра, извивавшийся в луже, подскочил вверх.
Но я среагировал быстрее, прикусив язык. На что тот отдался вкусом крови и жгучей болью, а на глазах выступили слёзы.
В этом мире драгоценен только я, а значит, абсолютна только моя боль. Только моя боль длится и не отпускает…
Вторая стадия ветви глаз, [Искажение времени].
Подпрыгнувший сегмент монстра замер на месте.
Этого было достаточно.
Я услышал шипение огнетушителя, щедро приправленное воплем Хамзы, и закрыл глаза.
Затем раздалась серия мелких хлопков - Ко Рёха без остановки выстреливала окровавленные крышки от бутылок.
Заставив дрожащие ноги выпрямиться, я открыл глаза. Зрение расплывалось от переполнявших глаза слёз. Лишь увидев изуродованный сегмент солитёра, безвольно обвисший мёртвым, я наконец выпустил стон, который сдерживал между зубов.
Прикусил слишком сильно. Чёрт возьми, как же это больно!
Но добраться до самого монстра нам не удалось. Омерзительный солитёр обладал и рефлексами, и живучестью, чтобы отбрасывать любой подстреленный сегмент и сбегать.
Я шагнул осмотреть второй сегмент и сразу заметил отличие от первого - здесь не было ни голов амальгам, ни хвостовых жал хищных хребтов. Первый сегмент предназначался для распространения монстров, а со второго начиналось уже его собственное тело?
Именно тогда Ко Рёха указала прямо в центр второго сегмента - на странный контур, настолько явный, что даже плотный туман не мог его скрыть.
-Хубэ-ним, Муслим-сси, смотрите, - она присела и разглядывала монстра вблизи.
-Мне обязательно? - буркнул Хамза, но любопытство, судя по всему, взяло верх.
Он подошёл раньше меня и взглянул туда, куда указывала Ко Рёха. Затем сдёрнул противогаз, и его вырвало.
Хамза попятился, стараясь оказаться как можно дальше от останков монстра.
Поскольку использование [Искажения времени] слишком ослабило эффект первой стадии ветви глаз, мне ничего не оставалось, кроме как снова прокатить язык во рту.
«Цель, монстр, убить, пять минут, путь».
Только после этого туман, скрытый за спиной Хамзы, и густая дымка расступились более охотно. Подгоняемый решимостью не проигрывать какой-то мошеннице, я шагнул вперёд, и истинная форма контура проступила яснее.
Гроздья крошечных ручек, напоминавших ладошки новорождённого, слабо трепыхались в последней борьбе, отчаянно тянясь ко всему, до чего могли дотянуться. В центре этих рук зиял рот - созданный из наслоённых, как тесто, людей, по которым, извиваясь, словно щупальца, расползались капилляры.
Ко Рёха сложила руки на коленях и с интересом пробормотала:
-Хубэ-ним, похоже, он вводит эти кровеносные сосуды в людей, покрывает их чем-то вроде пищеварительного сока, а затем ассимилирует, забирая сердце и прочие органы. А если в каждом сегменте есть такой пищеварительно-репродуктивный орган, то, может, когда он хочет увеличить свою численность, он отсекает сегменты и позволяет им вырасти в отдельных особей?
Вместо ответа я снова вскинул винтовку.
Очередь прошила сегмент равномерно - я проделал аккуратные маленькие дырочки по всей этой мерзости, чтобы она никогда больше не смогла шевелиться. Лишь услышав щелчок затвора на пустом магазине, я понял, что всадил в него весь остаток. Не колеблясь, отбросил пустой и вставил новый.
Только досмотрев, как пороховой дым растворяется в тумане, я полез за пазухой - за телефоном.
-Хамза, проверь сигнал.
-Угх… Что? Зачем вдруг телефон, Чемин-сси?
-Хочу понять, слабеет ли помеха связи каждый раз, когда мы убиваем сегмент монстра.
-Д-да...
В тот момент, когда я отдал ему телефон, я навёл винтовку на палату, куда заполз монстр, и замер.
-Ну как?
-К-кажется, ещё не работает.
-Подбери огнетушитель. Каждый раз, когда убиваем сегмент, проверяй. Рёха-сси, прикрой Хамзу. Идём.
Как только строй был установлен, мы двинулись.
Я шёл первым, потому что мог распознавать опасность. Хамза занимался подавлением с помощью огнетушителя, Ко Рёха держала врагов на расстоянии и наносила урон. У меня даже не было времени испытать привычное отвращение от того, насколько идеально наша командная работа складывалась без единого слова.
Пончо принимало на себя всю мощь льющейся воды. Некоторые участки уже промокли насквозь, но там, где водоотталкивающая пропитка ещё держалась, капли скатывались тяжёлыми бусинами. Каждая капля, ударявшаяся о капюшон, звучала необычайно громко - у меня не было даже мгновения, чтобы вытереть воду, стекавшую по линзам противогаза.
Я держал винтовку наведённой на места, где появлялись и исчезали красные следы, медленно продвигаясь вперёд шаг за шагом. Чем ближе я подходил к входу в палату без двери, тем сильнее стихали окружающие звуки всякий раз, когда над лужами проступал новый колеблющийся след.
Я отчаянно повторял про себя уроки инструктора Сона Смита.
Не высовывай корпус. Показывай только ствол и один глаз. Минимизируй площадь цели.
Задержавшись у края дверного проёма, я вспомнил ещё кое-что: солитёр из человеческой кожи умел становиться невидимым. А в засаде ему вовсе не обязательно было цепляться за стены или потолок - он мог просто парить в воздухе.
Я просунул ствол в дверной проём, и мой правый глаз охватил разгромленную палату. Кровати были растащены, как будто из них пытались построить лабиринт, по полу валялись перепачканные одеяла.
Этого хватило.
В пустом пространстве рядом с проёмом, там, где не было ничего, кроме тумана, проступили красные следы. Я повёл стволом туда и нажал на спуск.
Полыхнули выстрелы. Гильзы плюхались в лужи и тонули. Ни криков, ни воплей - только звук лопающихся слоёв плоти и мокрые разрывы гноя с кровью, брызгающей во все стороны.
А когда маскировка рассеялась, я перестал видеть палату: пространство перед дверным проёмом было забито сегментами солитёра. Монстр полукругом обложил вход, как живой баррикадой.
-Давай!
До моих ушей долетел только собственный голос - слух забился от выстрелов. Оставалось лишь предположить, что Хамза меня услышал, потому что из-за моей спины вырвалось облако белого порошка. Подавление огнетушителем сработало.
Наш шанс.
Я остановлю его [Искажением времени] и прикончу.
-Чемин-сси!
В мои всё ещё заложенные уши ворвался чей-то крик.
И в этот миг я осознал нечто ужасающее.
Капли больше не падали...
Капли, что должны были бить по моему пончо, остановились. Единственное, что я чувствовал, - лёгкий вес чего-то вроде тонкой ткани, опускающейся на капюшон пончо. Это... оно... окутывало меня... сверху...
По мне пробежал холод.
И вместе с ним исчезла вся боль.
Я смотрел в перекатывающиеся глаза солитёра из человеческой кожи, что лежал баррикадой в комнате, и ощущал как холод поднимается по позвоночнику - будто моё сердце остановилось, растекаясь по каждому капилляру.
Я даже не чувствовал страха.
Просто всё это не ощущалось реальным.
Я умру?
...Здесь?
Пронзительный металлический визг разорвал воздух. Одновременно кто-то схватил меня и швырнул назад.
Даже жёстко приземлившись на задницу, я всё равно не видел, что передо мной. Нет - все мои чувства просто смешались. Глаза открыты, но я не вижу. Дышу, но не чувствую запахов. Уши работают, но я не слышу даже звона.
Сначала накатила пульсирующая головная боль и головокружение.
Поначалу я решил, что это просто боль. Что это не более чем последствия многократного использования магии. Но по мере того как чувства постепенно возвращались, а разум медленно успокаивался, становилось ясно, что я испытывал на самом деле.
Лишь когда я понял, что мои зубы неудержимо стучат, а прижатая ко лбу рука дрожит, до меня дошло.
Страх.
Страх наконец вытолкнул меня за предел.
В тот миг, когда я это осознал, то почувствовал, как внутри что-то поднимается, и сдёрнул противогаз.
Меня рвало.
Перед выходом я выпил лишь немного воды и съел пару крекеров, чтобы нечем было рвать, - и всё же даже это вышло обратно вместе с желудочным соком.
Чем больше меня рвало, тем яснее становилась голова. Каждый раз, когда я выплёвывал страх вместе с кислой желчью, чувства возвращались.
Чрезмерная концентрация, повторяющаяся боль, весь накопившийся до этого момента страх - всё это вырвалось разом.
Я рыдал.
Рвота, слюна, слёзы и сопли текли по складкам губ, пока я давился и задыхался. Но, по иронии, проглотить плач меня заставил сам страх.
Конец, что хуже смерти.
Начало существования, запертого в теле монстра, навечно помнящего, что когда-то владел магией, вечно тоскующего по отнятым возможностям, пока тело насилуют плотские позывы монстра.
-Вечность.
В этот миг мой плач прекратился. Я собрал все остатки страха и эмоций и выплюнул их.
Слегка ополоснул лицо под льющейся водой, затем подобрал отброшенный противогаз.
Оглядевшись, я увидел, как Хамза и Ко Рёха стоят спиной к спине, следя за всеми направлениями. Хамза даже размахивал шлангом огнетушителя и орал во всю глотку.
-Аллаху Акбар, Аллаху Акбар!!!
Я сделал глубокий вдох. Пора надеть противогаз.
В тот миг, когда я быстро проверил фильтр, я поднял лежавшую на полу винтовку.
-Куда оно делось?
-Исчезло, - бросила Ко Рёха. - Дальше я пойду первой.
-Почему?
-Хубэ-ним, надписи на твоём пончо сейчас красные. Все.
Сперва проверил состояние винтовки - внутрь попала вода. Я сходил с ума от волнения из-за возможной осечки, но не подал виду и повернул голову. Пока я паниковал, действие магии закончилось. Туман уже снова наполз, тускло размывая даже лампы дневного света.
Я снова прокатил язык во рту.
«Цель, монстр, убить, пять минут, путь».
Наблюдая, как туман стремительно расступается, я перевёл переводчик в безопасный режим и закинул винтовку на плечо. Вместо этого вытащил боевой нож и размазал [Кровь Правой Руки] по пончо - жгло адски, так что покрыть рукава и лезвие было максимум, на что меня хватило.
Теперь я понял, почему сеульские волшебники считали Прозрачную вуаль, солитёра из человеческой кожи, ужасающим монстром.
-На потолке сидел ещё один сегмент, - сказал я вслух, скорее для себя, чем для них.
Солитёр из человеческой кожи отбросил второй сегмент, и мы, естественно, решили, что тварь ослабла, а раз ослабла, значит должна была действовать осторожнее. Но это уродище отделило ещё сегмент и разместило прямо над дверью у потолка.
Я, конечно, допускал, что монстр может устроить засаду, но не предвидел, что он так легко пожертвует ещё одной частью тела и нападёт оттуда, откуда я меньше всего ждал удара. Поэтому, когда я шагнул в палату, готовясь к бою внутри, сегмент обрушился на меня сверху - и это стало фатальным просчётом.
Теперь, когда древнееврейские чары с защитной силой полностью выгорели, оставаться мне ведущим было очевидно рискованно. Жизнь у меня одна. Если кому-то и суждено умереть, то не мне.
-Ведущей пойдёт Ко Рёха. Сдерживает или бьёт солитёра из человеческой кожи. Хамза подавляет, я занимаюсь обнаружением и блокирую его движение, как только найдём.
Умереть должен монстр.
Ко Рёха повернулась ко мне и наклонила голову.
-Солитёр из человеческой кожи?
-Подвид медузы из человеческой кожи, так что солитёр из человеческой кожи.
-А-а-а-а.
И потому что это, блядь, омерзительно.
Хамза, поняв, что я снова в строю, яростно замахал головой в полном отрицании.
-Чемин-сси, давай просто уйдём сейчас. Пожалуйста?
-Нет, - отрезал я. - Снова проверь связь.
Пастор Пак Ёхан предполагал, что, когда монстры пожирают волшебников, появляются подвиды. Но это было на совершенно ином уровне, чем Кровавая Сеть, которая, как считалось, родилась из амальгамы, сожравшей волшебника. Даже сеульские волшебники классифицировали эту тварь как практически неуязвимую. Если она сожрёт здесь ещё людей, даже Верховные Архимаги могут не справиться.
А мне очень не нравились такие затянутые арки.
-...Всё ещё ничего.
Хамза, уже проверивший, молниеносно убрал телефон и поднял огнетушитель. Судя по всему, уничтожение отдельных сегментов не прекращало помехи связи. Тогда, может, каждый сегмент мог создавать помехи сам по себе?
Я почувствовал, как концентрация снова растёт.
Уровень опасности был чрезвычайно высок. Прошло всего несколько мгновений, но в моём восприятии они растянулись на часы, пока я поправлял хват на боевом ноже.
-Это не та тварь, что легко бросает добычу.
Оно всё ещё на пятом этаже, я был уверен в этом на всё сто, если судить по тому, как хитро уёбище расставляло ловушки при отступлении. Возможно, оно уже взяло под контроль один из лестничных входов и ждало там, но у меня было чувство, что тварь сменит позицию для засады в зависимости от того, куда мы направимся.
-Вынесем эту херню. Если оно расплодится здесь, нам конец. Двинули.
И вот мы, трое Верховных Архимагов, перестроились и возобновили охоту.
На этот раз мы были ещё осторожнее. Потолок, стены, пол. Даже возможность, что она парит в пустом воздухе. Мы были настолько параноидальны, что собрали даже стреляные гильзы - бросали их по одной, намеренно создавая шум и следя за реакцией, чтобы засечь, где прячется солитёр.
Но и тварь была осторожна.
К этому моменту она отбросила уже три сегмента, так что, даже не зная, сколько их во всём теле, мы могли хотя бы предположить, что убили значительную её часть, не говоря уже о том, что подранили остальные.
И мы, Верховные Архимаги, и солитёр из человеческой кожи понимали это до боли ясно. Мы были добычей друг для друга.
В глубине души я решил, что не использовать [Искажение времени] на ста процентах было правильным решением. Сосредоточиться на обнаружении было в конечном счёте верным выбором. Эта тварь разнесла древнееврейские чары в тот же миг, когда коснулась меня. Даже если бы я мог свободно перемещаться во времени, не было гарантии, что меня не высосет досуха в момент касания её кожи, пока она скрыта. Полумеры тут не годились.
Монстры были чужеродной экосистемой, что росла и размножалась, оскверняя и втаптывая человечество, а люди без магии являлись лишь добычей, в страхе ожидающей, когда за ней придёт охотник. Только у волшебников был шанс выжить и сопротивляться. Но даже обладание магией не гарантировало выживания.
Мы обыскали каждый угол пятого этажа и на всякий случай разбрызгали [Кровь Правой Руки] у лестничного входа, но реакции не последовало. Ко Рёха применяла [Духовное зрение] везде, где потенциально мог прятаться солитёр, но в этот раз он не реагировал опрометчиво. Догматическая магия Хамзы, [Интуиция ангела], не работала как следует, потому что считала весь пятый этаж опасным.
Так продолжалось, пока мы не вернулись к конференц-залу.
Дверь конференц-зала стояла открытой, лишь шторы на окнах жутко колыхались. Внутри никого не было. Осознав, что это значит, Хамза издал отчаянный стон.
Обладатель флуоресцентно-оранжевой повязки с болтающимися жетонами - символа выходца с линии блокады, сержант Чон Синиль, боец-специалист, исчез, не оставив даже пятна крови.
Хамза направил шланг огнетушителя в пустую комнату и попятился.
-...Опасно.
Ко Рёха сжала кулак. Я тоже поднял правую руку, готовый замахнуться боевым ножом в любую секунду и при необходимости снова разбрызгать кровь.
Мир, где каждый был и охотником, и добычей.
И первыми в этом мире двинулись мы.
Ко Рёха запустила окровавленную крышку от бутылки. Со звоном разлетевшегося стекла туман отшвырнуло в стороны - один сегмент обнажился и был отсечён.
В этот раз я не дам ей одержать верх.
Я стиснул зубы и держал потолок, стены и пол в поле зрения, готовый остановить основное тело в тот миг, когда оно шевельнётся.
Именно тогда солитёр из человеческой кожи явил себя.
Я немедленно прикусил язык.
Только моя боль абсолютна…
Но в тот миг, когда мои зубы рванули язык, пришло осознание, насколько же ублюдшная эта тварь. Монстр, попавший в поле моего зрения, свернулся и скрутился внутри конференц-зала, как грёбаный комок туалетной бумаги, обнажив плоть на «брюхе», продемонстрировав нам бесчисленные человеческие органы и сосуды.
И это гротескное месиво сплеталось в... магический символ...
Искажённый квадрат, заключённый в треугольник.
Магический символ ветви глаз.
Но то, как он использовал эту магию, не входило ни в какие мои планы.
-У-у-у-угх!
Первым среагировал Хамза.
-Что... Угх! - Даже Ко Рёха, едва державшаяся, рухнула на колени.
Я заблокировал движение твари, потому эти двое фактически оказались прямо перед магическим символом, и оба попали под его воздействие. Видимо, никто из них не накопил достаточно опыта, потому обоих скрутила жуткая рвота и головокружение.
О как чудесно! Даже тяжесть моих дрожащих, норовящих закрыться век, не могла пересилить накатывающий волнами всепоглощающий восторг.
По телу проскользнула сладкая дрожь.
Вот что чувствует охотник, выслеживая медведя? Сводящий с ума ужас, что одна ошибка - и другая сторона убьёт тебя. Всепоглощающий азарт, рождённый этим страхом. Биологическая пропасть, преодолеть которую казалось совершенно невозможным.
А в конце ждал триумф.
Вот же злобный монстр. Коварный интеллект, с которым ни один человек не должен был справиться. И я, Великий Архимаг Пэк Чемин, коснулся осколка всемогущей силы, способной противостоять такому существу.
Я прокатил язык во рту.
В этом мире драгоценен только я, а значит, абсолютна только моя боль…
Едва я прикусил язык, брызнула кровь. Какая разница, если я вгоню ещё один зуб в уже открытые раны?
Лениво плывший туман начал замедляться. Хамза, хватавшийся за голову и стонавший, и Ко Рёха, стоявшая на коленях и давившаяся рвотой, тоже постепенно замерли.
Я шагнул вперёд - к солитёру из человеческой кожи, ждавшему внутри конференц-зала после того, как он подложил приманку.
Я продвигался, расталкивая телом капли воды, висящие в воздухе. Лужи под застывшим туманом расходились рябью, как тонкий лёд, трескающийся под ногами, и снова замирали.
Я продолжал приближаться с поднятым боевым ножом, целясь в омерзительную внутреннюю плоть солитёра.
И когда я наконец вошёл в конференц-зал, в застывшем времени было одно, что двигалось невпопад.
На капюшон моего пончо опустилась такая знакомая лёгкая тяжесть.
Но инстинктивно я понял.
[Искажение времени] на ста процентах, сосредоточенное на солитёре из человеческой кожи, ослабнет в тот миг, когда он выскользнет из моего поля зрения. Для монстра, укравшего магию ветви глаз, это имело смысл. Умная тварь поняла, что на мне были древнееврейские чары, и попыталась провернуть ту же ловушку снова.
Я чувствовал, как вуаль оборачивается вокруг меня. Как она надкусывает мою голову, как её капиллярные щупальца шипят и ползут по поверхности пончо. Омерзительно. Страшно. Настолько тошнотворно, что почти невыносимо.
Но я вошёл сюда не бездумно.
В этот самый миг в сознании того, кто уже однажды пережил ужас смерти, кружили и взрывались подсказки.
Пентаграмма, выгравированная над моим сердцем после получения всех пяти ветвей. Слова Чонхви о том, что сама система магии альтерационного типа - тайное искусство, предназначенное для трансценденции и вознесения. И тема прямой альтерационной магии, о которой говорил пастор Пак Ёхан.
-Даже среди всех ужасающих истин и монстров.
Капиллярные щупальца начали проникать за капюшон пончо и ласкать поверхность противогаза. Умный монстр - чтобы не дать щупальцам попасть в моё поле зрения, он намеренно полз по резине вдоль щеки. Пытался увести мой взгляд вниз.
Я сжал боевой нож крепче и уставился на солитёра из человеческой кожи.
-Если я обрету пять элементов, символизирующих человечество...
В застывшем времени, пока сегмент, мягко спускавшийся с потолка, оборачивался вокруг меня, я ненавидел монстра, презирал его и пылал яростью. Не потому, что обладал великим альтруизмом или любовью к человечеству. Я был человеком, поэтому боялся хищника, стремящегося осквернить и сожрать меня.
И поскольку я боялся его, я позабочусь о том, чтобы он сдох наверняка.
Затем наконец беззубый рот, покрытый пучками капиллярных щупалец, скользнул на мою макушку и принялся мусолить её.
Под ужасающей волной ощущений от того, что меня заживо месят дёснами, я держал стойку.
И наконец капилляры коснулись запястья руки, сжимавшей боевой нож. Тонкие сосуды, некогда бывшие человеческими венами, заскользили по коже, будто лаская её. От их прикосновения по коже побежали мурашки.
Я не закрыл глаза.
И вот.
В тот миг, когда кровеносные сосуды монстра впились в мою кожу.
-Могу ли я остаться человеком?
Моё сердце громыхнуло.
Над тыльной стороной ладони проступил символ. Символ ветви рук. Магический круг.
В тот же миг мои кровеносные сосуды захлестнул обжигающий жар. Жгучая боль, хуже, чем когда я прострелил себе левую руку, прокатилась по телу.
Я горел, обращаясь пеплом.
Моё сердце и каждая капля крови, прошедшая через него, раскалялись. Затем капилляры монстра были вытолкнуты обратно - основательно прожаренные сосуды забились в агонии.
И в этот момент я без колебаний двинулся.
Не знаю, вопил ли я в агонии. Но одно знал наверняка: рубил я омерзительного монстра перед собой всем, что у меня было, стараясь убить его во что бы то ни стало. Снова и снова взмахивал лезвием, покрытым [Кровью Правой Руки], кромсая и рассекая наслоённую человеческую кожу. Я топтал сосуды монстра, извергавшие кровь с гноем, вонзал остриё ножа в глазные яблоки, катившиеся ко мне. Всё это время отчаянно заставляя веки оставаться открытыми.
В тот момент я чувствовал лишь одно - чистую, незамутнённую жажду убийства. Жажду настолько сильную, что даже моя решимость стать Великим Архимагом отступила на задний план.
Когда всё наконец прекратилось, я увидел руку, застрявшую в одном из сегментов солитёра.
Одинокая солдатская рука с оранжевой повязкой торчала из обмякшего сегмента - рука, которую он, возможно, вытянул в последний миг, умоляя кого-нибудь спасти его.
Лишь увидев окоченевшую руку солдата, я закрыл глаза.
Затем рухнул на месте.
Лёжа ничком, я начал извергать всё, что съел. Естественно, внутри ничего не было, так что выходила лишь кислая желчь. Запах рвоты застрял в противогазе, и чем больше меня рвало, тем хуже становился запах, а чем хуже он становился, тем сильнее меня рвало…
Лишь после того, как кто-то стянул с меня противогаз, я наконец пришёл в себя.
-Чемин-сси, Чемин-сси!
Сердце горячо колотилось в груди. Я не мог выдавить ни крика, ни плача.
И наконец - смех. Сначала тихий, но с каждым клокотанием в моей груди - он всё нарастал.
-Хе-хе-хе-хе...
-Хубэ-ним, всё в порядке. Оно мертво. Теперь можно поплакать.
-Бва-ха-ха-ха-ха!!!
-Чемин-сси?
Перед Ко Рёхой и Хамзой, которые уставились друг на друга с выпученными глазами, я смеялся, как безумец.
Я понял.
Все пять ветвей. Эффект пентаграммы, нарисованной над моим сердцем.
Это был [Иммунитет к мутациям].
Разговоры с переводчиком:
О-о-очень мощный эффект от всех пяти ветвей, прям имба. Но мне интересно получил ли с этой битвы Чемин ещё что-то, а то такую тварь завалил.
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.