Пока мы спускались с крыши, над нами повисла тяжёлая тишина — вероятно, из-за радиопередач, которыми мы только что обменялись.
Первым справился со своими мыслями Ли Сечун.
-Кстати, мы ведь так и не рассказали им про туман, да?
-М?
-Разве это не самая важная информация? Может, вернёмся?
-Ты специально не сказал?
-С чего бы мне специально умалчивать?
Ли Сечун поправил на спине 999K — тяжёлую, похожую на консервную банку рацию — с таким видом, будто совершил тяжкое преступление. У меня вырвался пустой смешок.
Я-то думал, Ли Сечун промолчал из каких-то невероятно тонких и глубоких соображений. Видимо, нет. Хамза нахмурился и склонил голову, явно не понимая, что с этим делать. Не желая снова слушать очередную драматическую речь Шин Наина, я решил вмешаться сам.
-Смотри. Мы сами не знали, что туман нам помогает. Ты ведь не знал, Сечун-сси?
-Верно?
Было очевидно, что он просто не подумал об этом, но я решил подыграть и двигаться дальше.
-Туман помогает только нам, волшебникам. Он уменьшает откат от магии и ослабляет монстров. Для нас — настоящий союзник. Но военным от него пользы немного: ослабление монстров годится, а дальше всё.
-Современные системы вооружения в конечном счёте предназначены для точного нанесения огневого поражения.
Шин Наин встрял, не сдержавшись, отчего моё лицо невольно перекосило.
И всё же пришлось признать: его объяснение было куда прямее, чем тот адаптированный ликбез, что я тщательно готовил под уровень Ли Сечуна.
-Если туман не рассеется, придётся полагаться на тепловизоры и инфракрасное обнаружение. В какой-то мере это позволит выявлять цели. Но те, кого мы встретили в Сеуле… действительно ли они подчиняются физическим законам реальности? Эти слуги Сатаны лишь имитируют их, чтобы обманывать саму реальность.
-Имитируют?
Ли Сечун удивлённо поднял глаза. Шин Наин, судя по всему, был слишком увлечён собой, чтобы что-либо замечать вокруг.
-По законам всемогущего Господа силы ада не могут вторгаться в мир смертных. Чтобы остаться здесь, демонам нужно вселяться в людей или создавать последователей — и так обходить законы Господа. Бесчисленные произведения подчёркивают это, да и в Библии дьяволы лишь пытаются отвратить людей от Господа. Напрямую действовать они не смеют. А раз эти демоны не могут принадлежать этому миру — значит, явились из ада!
Шин Наин, похоже, был почти полностью убеждён, что монстры всего лишь имитируют законы реальности.
Десять пролётов вниз — и всё это время мы были вынуждены слушать Шин Наина.
-Однако люди настолько далеко ушли от Господа, что уже не понимают этой очевидной истины. Даже когда силы ада вторгаются в наш мир, они смеют судить легионы Сатаны своей жалкой человеческой мудростью. Скажем им, что туман нельзя рассеивать, — будут сопротивляться.
-Что? Наин-сси, не слишком ли это?
-Даже если не будут открыто сопротивляться — всё равно заподозрят.
Когда Хамза спросил, округлив глаза, я снова взял разговор в свои руки.
Бросив на Шин Наина взгляд, который должен был сказать «прекрати выпендриваться», я пошевелил пальцами левой руки — перед спуском Хамза успел её перевязать — и заговорил.
-Думаешь, люди услышат, что туман на нашей стороне и его нельзя рассеивать, и просто скажут «а, понятно» — и согласятся? Что мы им на самом деле говорим? Что у нас нет решения кризиса, так что военные должны сражаться, мирясь с туманом, а все выгоды от него пожнут только волшебники.
Ли Сечун и Хамза уставились на меня.
-Тем более что военные, вероятно, уже знают о группах волшебников внутри Сеула. Туман создаёт среду, благоприятную исключительно для волшебников. Не-волшебники даже сравнить не могут, насколько монстры сильнее под солнцем, чем в тумане — большинство из них погибли бы в момент входа. Военные хотят бомбить Сеул, посылать истребители, дроны и танки, но почему-то не могут. А когда спрашивают почему — ответ: если туман рассеется, монстры станут сильнее.
Продолжая спускаться, я смог собрать мысли и понять, почему счёл естественным не раскрывать правду о тумане.
-«Рассеивание тумана всё только ухудшит, так что держитесь подальше. Мы не знаем, когда это дерьмо кончится, но давайте жить так, пока не появится другое решение». Думаешь, обычные не-волшебники смогут это принять? Что подумают военные на линии блокады, услышав такое?
Это было полное отсутствие надежды. Более того, оно подчёркивало беспомощность обычных людей — открыто декларировало им, что они ничего не могут.
Будь это сказано обычными людьми, возможно, всё было бы иначе, но мы как раз-то и были магами.
Если бы мы, застряв в Сеуле, ляпнули такое — приняли бы это военные снаружи? Особенно с учётом того, что они, вероятно, знали и об Обществе 66?
Ожидать, что все объединятся, услышав правду о тумане, — это слишком наивная вера в человечество.
Кооперируясь с военными так долго, мы, Верховные Архимаги, знали, что они постарались. Далеко ходить не надо: один университет Конкук делал это очевидным. Глядя на то, что творилось внутри Сеула, было ясно, как ожесточённо военные сдерживали всё это.
Железное решение — безжалостно бросить почти десять миллионов жизней в Сеуле и северном Кёнги ради спасения сорока миллионов.
Душераздирающий выбор: отбросить мораль, этику, политику — всё — ради выживания.
Поэтому сорок миллионов корейцев снаружи до сих пор живы, вцепившись друг другу в волосы и грызясь между собой, но хотя бы не превращаясь в монстров.
Иными словами, это означало, что нас, Верховных Архимагов, они тоже могут бросить в тот миг, когда сочтут опасными.
Я всё ещё помнил правила применения силы: «Спасательные операции строго запрещены». В этом кризисе звучит жестоко — но политика рациональная и разумная. А люди неизбежно считали рациональность несправедливой, когда она направлена на них самих.
-Правду о тумане не поздно будет рассказать и после того, как выберемся. Вернёмся с триумфом, насладимся сладкой жизнью, потом расскажем. А если будет нажата ядерная кнопка — то уже и не надо.
-Чемин-сси, ваш образ мыслей иногда пугает.
Хамза зашумел, но критиковать не стал — видимо, нашёл в этом логику.
-Я хочу учить магию. Моя цель — не умереть, выкрикивая правду. Наша ценность и так зашкаливает, так что незачем нарываться.
Существовала очевидная истина, о которой часто забывают.
Я — это я. Государство — это государство.
Я прекрасно понимал, что выживание государства во многом пересекается с моим собственным, но оно не гарантировало моего выживания безусловно. Конечно, из чувства долга я немало уступал государству — но были черты, которые переступать нельзя.
Надеюсь, военные не затаят на меня обиду за такое.
Честно говоря, разве я, Пэк Чемин, не первоклассный талант, который ответил на мобилизацию, достиг всевозможных боевых заслуг как гражданский оперативник и бросился в Сеул, даже не думая о бегстве?
К тому же туман — не то, о чём нам действительно стоит беспокоиться.
Никогда ещё я не радовался так, что десять пролётов лестницы тянутся так чертовски долго. Пусть ненамного — но они отсрочивали наше возвращение в подземную лабораторию.
Прочитав мои мысли, Шин Наин прищурился и твёрдо произнёс:
-Профессор из Новона был на более высоком уровне, чем я. Чтение мыслей на нём не сработало.
-Значит, никак и не сможем узнать, правда ли то, что он сказал.
-И всё же вероятность правды высока. Нужно допросить Ко Рёху-сси.
-И что потом?
-Заставить её понять грех, который она совершила.
Наши взгляды встретились, а Хамза внезапно побелел как полотно и быстро замахал руками. Даже выговорить «пожалуйста, не надо» было для него, видимо, слишком.
Я тоже был согласен с Хамзой: драка с Ко Рёхой в текущих обстоятельствах привела бы к огромным потерям.
-Что изменится, если она узнает?
-Она сможет покаяться, даже если это будет означать смертный приговор.
-Чемин-сси, Хамза-сси! Я с самого начала говорил, что Рёха-сси опасна. Я решительно согласен с Наин-сси.
-Сечун-сси, пожалуйста... - проблеял Хамза.
Пятый этаж.
Впервые мнения Верховных Архимагов разделились поровну. Шин Наин и Ли Сечун образовали редкий союз.
Хамза и я, единственные вменяемые здесь, вели ожесточённый спор с этими двумя.
-Профессор, вероятно, с самого начала говорил не всю правду. Что важнее, Профессор из Новона ещё опаснее, и он никогда не отрицал связи с Обществом 66. Намерения Общества наверняка сильно замешаны.
Хамза привёл спокойное и собранное возражение. Простой, ясный аргумент, с которым любой мог бы согласиться. Но Ли Сечун выдал поразительно педантичный контраргумент.
-Профессору из Новона почти нет выгоды лгать. Допустим, Общество 66 хочет смерти Рёхи-сси и попыталось вбить между нами клин через профессора. Но тот ни разу не сказал нам убить её — полностью оставил решение за нами. Даже не беря в расчёт, пытался ли он избежать ответственности: само Общество с трудом контролирует Ко Рёху теперь, когда она психически сломалась. Стоит ли выводить наружу кого-то настолько опасного?
-Ли Сечун, ёбаный ты ублюдок.
Стоило ему учуять возможность избавиться от Ко Рёхи — IQ взлетело до небес. Даже Шин Наин нахмурился и покосился на Ли Сечуна, но, поскольку они были на одной стороне, сделал вид, что не заметил этого уродливого мотива, и добавил своё мнение.
-Кроме того, вопрос о первоначальном числе выживших в двести пятьдесят человек всё ещё не объяснён до конца. Видение прошлого, которое мы видели с Чемином-сси, показало лишь, как появились пятьдесят восемь трупов. Мы до сих пор не знаем, что случилось с десятками волшебников Конкука. Даже сложив всех, до двухсот пятидесяти не дотянуть, - на одном дыхании вещал Шин Наин, всё распаляясь. - Трудно понять, была ли уже тогда непрерывная выбраковка, или люди уходили из-за нехватки еды и воды. Местонахождение остальных неизвестно, и вероятность того, что она выбраковала их, высока. Даже если только для того, чтобы это установить… ради самой Ко Рёхи-сси — она должна столкнуться с истиной.
-Ради самой Ко Рёхи?
-Тот, кто совершает грех и забывает его, не может быть спасён.
Третий этаж.
Наконец я, Пэк Чемин, заговорил, чтобы завершить спор.
-Фундаментальная ошибка всего произошедшего — в отношении выживших к магии.
-Что?
-А?
-Чемин-сси, о чём ты сейчас?
Уверенный, что обладаю более нейтральной и объективной точкой зрения, чем кто-либо, я дал оценку произошедшему в университете Конкук.
При условии, что Профессор из Новона говорил правду, получалось, что Ко Рёха — это могущественная волшебница, но недостаточно сильная духом, чтобы провести выбраковку. Нет — она считала неправильным заставлять людей рисковать жизнью ради обучения магии.
Волшебники Конкука же идиоты, уступавшие даже Ли Сечуну, не говоря уж обо мне, но как старших волшебников — я мог хотя бы признать их усилия. Однако сложилась совершенно закономерная структура: только они обладали силой магии, и всё же не могли радоваться этому факту.
Будь я на их месте — был бы благодарен, что обычные люди отказываются учить магию, и жил бы, каждый день улыбаясь мысли, что навсегда останусь особенным.
Что же до обычных не-волшебников, их мне было труднее всего понять. То, что они не хотели страдать, — естественно, не то чтобы я совсем не мог им посочувствовать. Но почему тот факт, что для обучения магии нужно рисковать смертью, приводил их в отчаяние?
Если не выучишь — всё равно умрёшь или встретишь конец похуже.
Магия не требовала сотен миллионов вон. Всё, что ей нужно, — боль, а взамен — всемогущая сила. Учёба? Не нужна. Всё, что нужно, — блевать до полусмерти, и знание магии само укоренится в твоём разуме.
Сила? Она даруется через боль. Чем больше страдаешь, тем больше боли можешь причинить другим.
Страх? Разве не более ужасна, чем смерть, пустая возможность того, что твоя жизнь исчезнет, так ничем и не став?
Когда существует сила магии, разве настоящее отчаяние — не в том, что лестницу выбили из-под ног, не дав добраться до конца, и ты застрял навечно?
В эпоху, когда награды неопределённы, магия была самым честным благословением. Ты получал столько, сколько страдал. Ты приобретал столько, сколько боролся. Чем умирать, сожалея, что так и не бросил вызов магии, — лучше броситься и умереть без сожалений в тот миг, когда достигнешь предела!
-Всё это произошло из-за отсутствия такого голодного духа. Поняли?
Первый этаж.
Пока все молчали, Шин Наин произнёс:
-Давайте поручим Пэк Чемину-сси заботу о Ко Рёхе-сси.
***
22 апреля 2028 года, 19:14.
День восьмой нашей экспедиции.
Мы, Верховные Архимаги, решили оставаться с Ко Рёхой, пока не сбросят груз, обещанный Вооружёнными силами Кореи.
Военные хотели, чтобы мы вывели Ко Рёху наружу, но, проглотив изрядно пригоршню красных таблеток, мы что-то не хотели этого делать. А поэтому тщательно искали естественный способ её оставить.
Наш дорогой пастор Пак Ёхан пропустил откровение Профессора из Новона благодаря обратному благословению [Воздастся Праведникам] и потому абсолютно ничего не знал о предполагаемой истине — что это Ко Рёха просила об эвтаназии. Разумеется, мы ему тоже не сказали. Зная его характер, он бы устроил сцену не хуже Шин Наина.
Поэтому я, Пэк Чемин, взял на себя эту монументальную задачу о поиске причины её оставить.
Изо всех сил тараща глаза, чтобы не уснуть, пока Ко Рёха объясняла что-то о Пяти Элементах и Пяти Сторонах, я наконец сказал:
-Мастер, я искренне считаю вас выдающейся.
-А? Аха-ха, хубе-ним? Почему вы вдруг?
-Я серьёзно. Меня глубоко тронуло, как вы неустанно, днём и ночью, трудились, защищая стольких выживших в эти тяжёлые времена. Даже среди такого национального кризиса полевые цветы всё равно находят способ расцвести.
-А-аха-ха… Спасибо! Мне… мне так давно никто не говорил ничего подобного…
-Пэк Чемин, и почему у тебя язык такой чертовски подвешен? Вежливые слова у тебя всегда так легко вылетали? Почему я не заметил?
Пожаловался пастор, пусто рассмеявшись, наблюдая за мной. Но мои слова были полны серьёзности.
И вот момент настал. Я покачал головой, нарочито изображая сожаление.
-Будь моя воля, я бы ушёл с вами, Мастер. Но, думая о всех людях, которые доверяют только вам и следуют за вами, — ничего не поделаешь.
Операция «Синяя таблетка», план Б.
Ко Рёха казалась слишком безумной, так что мы собирались использовать её иллюзию, что выжившие живы, и привязать её здесь. Самый гладкий, элегантный и безопасный способ справиться с задачей управления Ко Рёхой, которую на меня свалили эти ублюдки из Завета.
Как только сбежим из Сеула — разве нельзя просто попросить обрушить на университет Конкук артиллерийский огонь? Тогда Ко Рёха, вероятно, тоже исчезнет.
Мы не убьём её сами, ответственность можно переложить на других, а скажем, что Ко Рёха осталась защищать выживших — навсегда запомнят как одну из немногих душещипательных историй Сеула.
Хоть я и сам это придумал, план был идеален.
Закрыл глаза, не в силах сдержать восхищения собственной гениальностью.
-Я хочу уважать то тяжёлое решение, которое вы приняли, исходя из ваших высоких ценностей…
Я бесконечно стелил почву, готовясь завершить эту прекрасную душещипательную историю, расцветающую посреди жестокого бетонного кладбища под названием Сеул, — и вдруг...
Моё запястье схватили. Хваткой куда более грубой, чем я мог представить. И это было не всё... То самое едва уловимое давление на затылок вернулось.
По спине стекал холодный пот. Очень медленно я поднял веки.
Передо мной стояла Ко Рёха — небрежно помахивала левой рукой и издавала неловкое «аха-ха», одновременно держа моё запястье и поглаживая его.
-Всё в порядке! Я уже получила разрешение!
-От кого?
-От людей, конечно. Они подбодрили меня и сказали не упускать этот шанс — идти с вами, потому что я пообещала обязательно вернуться за ними!
Позади раздались радостные хлопки, и я повернулся на звук аплодисментов. Пастор Пак Ёхан, ничего не знавший о правде, потёр уголок глаза указательным пальцем и произнёс глубоко тронутым голосом:
-Все заботятся друг о друге и помогают. Даже в этом аду.
-Аха-ха…
В тот момент рассудок Великого Архимага, инстинкты мужчины и все человеческие эмоции переплелись во мне, оставив бессильным перед этим смятением.
Нужно было стряхнуть её. Рассудок кричал — вырваться и велеть ей остаться.
Но мягкость женского прикосновения затуманивала суждение, и реакция нижней части тела не помогала. Единственное, что удерживало от того, чтобы поддаться, — рассудок, взращённый Великим Архимагом.
Пэк Чемин, соберись! Магия дороже похоти. Помни только о совершенствовании магии, о своём спасении и надежде, о своей радости и экстазе, о своём страдании и своём всём!
Пока я оставался в ловушке этого внутреннего демона, Ко Рёха тихо отпустила мою руку.
-Мой мягкий хубе-ним, я правда буду полезна. Буду стараться так, чтобы заслужить эти добрые слова. Хорошо?
Безумие Ко Рёхи было неглубоким, но неотступным.
Она бессознательно знала правду, но рассудок отказывался её принимать. В тот момент, когда мы допросим её напрямую — спросим, безумна она или нет, — всё полетит к чертям. Это было очевидно. Поэтому я решил отступить на шаг и спросить другое.
-Какая помощь?
-Я сделаю вам разные проклятые предметы, подходящие к Схеме Пяти Элементов. Например, такие же, как Огнедышащие руки, или что-то вроде Меча Четырёх Тигров(1). Как вам?
В этот миг я потерял контроль и широко распахнул глаза. Как смеет эта порочная женщина…
-Мастер, разумеется отправимся вместе! А наши пончо вы сможете укрепить?
-Конечно!
-Чемин-сси!!!
-Эй!
Перед скрежетавшим зубами Ли Сечуном, разинувшим рот Хамзой и смотревшим на меня с ужасом Шин Наином, я повысил голос:
-Хамза, что говорит ангел?
-Он… говорит, что это не опасно… ах…
-Видишь?
-Что значит «видишь»? Чемин-сси, это искушение Сатаны, нельзя поддаваться жадности!
Перед лицом возражений Хамзы и Шин Наина я привёл самый человеколюбивый и правильный аргумент.
-Прощение и любовь, слышали о таком?
-Да ёбаный…
Как раз когда Ли Сечун начал ворчать, пастор зааплодировал и встал рядом со мной.
-Пэк Чемин, разве я не говорил, что у тебя есть задатки лидера молодёжной группы? Все могли посмотреть на недостатки Рёхи-сси в её положении и разочароваться. Могли бы обвинить её в том, что она бросает выживших и сбегает. Но если подумать, сколько добра Рёха-сси сможет сделать людям снаружи, — это, должно быть, Господне устроение ради большего блага.
-Пастор…
Шин Наин начал было говорить, но, очевидно, поняв, что это может сломать [Воздастся Праведникам], крепко заткнул рот.
Я был решительно согласен с пастором. Люди могут сходить с ума в такой суровой и жестокой среде. Что важнее — я никогда не встречал злого человека, который бесплатно раздаёт снаряжение.
Я поспешил мелкими шажками к Хамзе, Ли Сечуну и Шин Наину и зашептал:
-Она сказала, что даст снаряжение. Снаряжение, вы слышите?
-Ха-а… Чёртов… Чемин, ты ебанулся?
-Да ладно, карательное правосудие ничего не даёт. И что, обычные люди всё делали правильно? К тому же профессор мог солгать, а если остаётся хоть малейшая вероятность — мы должны считать её невиновной!
Конечно, если бы она действительно начала терять контроль, я был полностью готов разделать Ко Рёху, даже ценой слепоты. Но разве не лучше по возможности продолжать кормить её синей таблеткой и взять с собой?
Прочитав эти мысли, Шин Наин вздохнул.
-Чемин-сси, что вы будете делать, если Ко Рёха-сси станет зависимой от вас?
-Нет-нет, этого никогда не будет. Я прожил двадцать восемь лет без единого свидания. С точки зрения женщины, я из тех мужчин, к которым они не притронутся даже под дулом пистолета, так что проблем нет.
-Безумные безумны именно потому, что не способны на такие объективные суждения. А ты вполне здоров.
Выразился довольно обидно, но я решил не обращать внимания.
Пора было убеждать рационально.
-Нам в любом случае нужно где-то оставаться ближайшие два-три дня. Есть реальная вероятность, что Профессор из Новона пытался вбить между нами клин, а Вооружённые силы Кореи пока велели вывести Ко Рёху наружу. Профессор может передумать помогать при нашем отходе, да то же Общество 66 может вмешаться, или какой-нибудь неожиданный монстр устроит засаду. Что-то может случиться на стороне военных и задержать отступление.
-Может, я и выгляжу как человеческий мусор, но я не из тех, кто легко выбрасывает людей, к которым привязался. Мы, Верховные Архимаги, как минимум ценнее других людей — мы драгоценные сокровища. Но то, что все пятеро выжили до сих пор, — чудо. Мы не знаем, какой кризис нагрянет, и может возникнуть ситуация, когда кем-то придётся пожертвовать.
Я взглянул на пастора, который занимал Ко Рёху, затем повернулся к Хамзе, Шин Наину и Ли Сечуну — те немного успокоились.
-Если кто-то полезен — мы его используем. Починим ей разум, окажется в порядке — тогда да, может, и она сможет стать Верховным Архимагом, но не сейчас. Мы в опасной зоне и не станем сбрасывать со счетов ни одну карту, способную помочь нам выбраться. Мы уже приняли риск войти в Сеул. Если опасность можно контролировать — мы используем её против опасности, которую контролировать нельзя.
-Безумие против безумия, страх против страха.
Только процитировав наш девиз, я убедил всех.
-Чемин-сси, вы же не делаете это только потому, что она предложила снаряжение?
-Конечно нет. Пошли за снаряжением.
1. «Меч четырёх тигров» — это редкий корейский ритуальный меч, изготавливавшийся в эпоху династии Чосон (1392–1897). Он создавался исключительно для экзорцизма, защиты от злых духов и предотвращения стихийных бедствий, а не для реального боя.
Разговоры с переводчиком:
Если пастор просто хорош в переобувании, то Пэк Чемин - мастер спорта по этой дисциплине.
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.