Механический щелчок - и путь впереди осветился. Это я отдёрнул пончо и включил фонарь, закреплённый в нагрудном кармане, и открыл безрадостную картину во всей полноте. Меня впечатлило, что корейская постройка пережила непрекращающиеся обстрелы - и удивило, насколько обжитым всё ещё ощущалось внутри.
Раздавленные пластиковые бутылки, пустые консервные банки с задранными крышками и мусор, разбросанный по всему полу.
Дьякон Мин Хёнджун появился на шаг позже и цокнул языком. В отличие от нас, Тхэгык-Иисус Бригада не носила противогазов, так что его перекошенное лицо было полностью на виду.
Зажав нос, он покачал головой.
-Судя по запаху, часть уже протухла. Похоже, здесь и впрямь жили беженцы.
Тем временем Ли Сечун стиснул винтовку, опустился на одно колено, чтобы осмотреть выброшенный мусор, и склонил голову набок.
Он бормотал себе под нос - достаточно громко, чтобы слышали остальные:
-Они что, специально это разбросали, чтобы слышать, как кто-то войдёт? Если бы пытались спрятаться, логичнее было бы прибраться…
Так или иначе, у нас оставалось около двадцати трёх минут.
Три идентифицированных вида с отработанными контрмерами и одиннадцать неопознанных, по имеющимся данным, бродили по Сеулу. Задерживаться здесь дольше необходимого было не лучшей идеей. Магию я любил, но проводить весь день в беспрерывных боях с монстрами не хотелось.
Обычно разделяться - верный путь к гибели, как в фильмах ужасов. Но мы были ограничены во времени. Нужно было найти хоть что-то и убираться отсюда к чёрту.
Дьякон Мин Хёнджун обеспокоенно посмотрел на меня.
-В вашей группе всего трое. Вы уверены? Было бы безопаснее разделить всех поровну.
-Ага, но у всех нас магия Альтерационного типа.
-Альтерационного? А, эти особые дары от Господа. Хм… Если Наин с вами, то, скорее всего, всё будет в порядке.
Наше трио отделилось от Тхэгык-Иисус Бригады - те продолжили обыскивать первый этаж - и, распределив задачи у входа, двинулось вперёд.
Единственное, что меня беспокоило, - это Шин Наин.
Он бормотал молитвы. Взгляд расфокусирован - рассудок висел на волоске. Я щёлкнул пальцами перед его лицом.
-Эй. Сруль. Будь с нами. Докладывай, что слышишь.
-Чемин-сси, Сечун-сси. Что-то не так. Я всё ещё слышу плач младенцев…
Сам того не замечая, Шин Наин стиснул винтовку. Он тяжело сглотнул.
-Я чувствую, что мы должны их защитить. Будто защищать младенцев - это самая естественная вещь на свете.
-А разве это не нормально?
Ли Сечун ответил со скучающим выражением лица. Только тогда глаза Шин Наина расширились.
-Дети язычников не для защиты. Для просвещения и приведения к покаянию. Эти младенцы могут быть ублюдками, рождёнными от еретиков! Не агнцы, но отродья волков! Кровные линии Сатаны и его демонов! Я попытаюсь направить их, потому что нам заповедано любить даже врагов наших, но они не те люди, которых я стал бы защищать, не ожидая ничего взамен.
-…
-И всё же я хочу их защитить. Что-то не так.
Выслушав страстную тираду Шин Наина, Ли Сечун переводил взгляд с него на меня и обратно - глаза дрожали, будто он вот-вот заплачет. В конце концов они остановились на мне.
-Чемин-сси, что думаешь?
-Это ебаный безумный мир.
Я тихо выдохнул через фильтр, активировал ветвь Глаз, первую стадию, и возглавил продвижение вглубь.
Да, Шин Наин раздражал - личностью и фанатичными заскоками. Но если и было что-то, на что мы могли положиться, так это его способности.
-Значит, будем следовать логике безумца.
Отделившись от Тхэгык-Иисус Бригады, мы, Верховные Архимаги, двинулись в треугольном построении.
В авангарде шёл я - тот, кто мог видеть на десять секунд вперёд и предсказывать движения монстров через красные отпечатки. Внутри туман был чуть реже, но всё ещё плотным.
Слева - Шин Наин, слышащий голоса людей и монстров. Лицо напряжено: плач младенцев, по его словам, не прекращался - и каждый его шаг был осторожнее обычного.
Справа - Ли Сечун, наша человеческая катапульта с неиссякаемой батарейкой. Засады и скрытые угрозы - не его профиль. Вместо этого его задачей было использовать превосходящие физические способности для спасения товарищей или высвобождения подавляющей огневой мощи, когда всё шло наперекосяк.
Хорошей новостью было то, что туман стоял настолько густой, что отдача от магии практически отсутствовала.
Глаза немного напрягались, конечно, - но по сравнению с тем обжигающим ощущением за пределами Сеула, будто кто-то втирал в них песок, это был пустяк. Я держал десятисекундное предвидение постоянно активным.
К счастью, у двери аварийной лестницы не было ни единого красного отпечатка.
Я взглянул на Шин Наина - тот кивнул.
-Ничего.
Прижав винтовку под правой рукой, левой я толкнул дверь аварийной лестницы - без ручки, открылась толчком. Даже небольшого усилия хватило, чтобы она громко застонала.
К счастью, сама лестница была цела.
На всякий случай я направил нагрудный фонарь вниз, на нижний пролёт. Из вестибюля их не было видно: на том пролёте скамейки и книжные полки были свалены в кучу вместе с грудой мусора.
Кто-то спешно побросал всё это сюда, чтобы забаррикадировать путь вниз. Стань это место просто свалкой - кто-нибудь уже помочился бы или нацарапал граффити. Но здесь было на удивление чисто.
Не было даже красных отпечатков.
Дав знак, что вход безопасен, я поправил хват - нижняя лестница заблокирована, значит, идём вверх.
Пока мы поднимались, я следил за обоими.
Шин Наин оставался заметно напряжён. Тем временем Ли Сечун бросил взгляд на заблокированный пролёт внизу и пробормотал себе под нос:
-Может, лестницей вообще редко пользовались.
После этого тяжёлая тишина опустилась на нас.
Единственные звуки - хруст бетонной крошки и битого стекла под берцами.
Люди представляли ад как место рёва пламени и смрада серы. Я начал думать иначе. Ад не яркий и не оживлённый.
Тёмное, сырое место, где человечество сочли недостойным даже вечного наказания - где больше не утруждаются такими концепциями, как добро и зло.
Ад - это место, где тебе даже не даруют шанса сгореть и светиться перед смертью.
И прямо сейчас мы находились в аду.
Туман едва заметно колебался с каждым нашим шагом. Напряжение - от мысли, что под ним могут скрываться трупы или монстры, - заставляло сердце колотиться так, что было больно.
В то же время мы находили следы того, что здесь когда-то жили люди.
-Свечи?
Расплавленный воск и прогоревшие свечи выстроились вдоль обеих сторон коридора.
На всякий случай я просканировал зону ветвью Глаз, первой стадией, - красных отпечатков не было.
Ветвь Глаз показывала траектории всего, что окажется в движении в ближайшие десять секунд - включая тварей, которые ещё только собирались двинуться. Но слепая зона таки была: тварь, которая просто сидела в темноте и ещё не осознала, что я здесь - не давала следов вообще. Никакого намерения, никакой траектории. Пустота. Поэтому я выжидал у каждого перекрёстка эти чёртовы десять секунд: давал себе время - и давал тварям нас почуять.
Благо красные отпечатки не появились. Я повернулся к Шин Наину.
-Эй, Сруль. Что-нибудь слышишь?
-Младенцы плачут… не рядом. Они глубже внутри.
-Давайте быстро зачистим, комната за комнатой.
Ли Сечун тяжело сглотнул. Построение было утверждено.
Опасная работа по проверке комнат легла на меня. Шин Наин и Ли Сечун должны были охранять коридор на случай появления монстров. Мы договорились, что каждую дверь, мимо которой проходили, нужно закрывать за собой, чтобы услышать, если что-то вырвется наружу. И все трое должны были постоянно оставаться в поле зрения друг друга.
Как только эти правила были установлены, поиски начались по-настоящему.
Сколько прошло - минут десять? Может, оставалось всего семнадцать.
Я не колебался, заворачивал за углы, распахивал закрытые двери и быстро прочёсывал комнаты Мы уже достаточно пошумели, чтобы твари нас почуяли, а значит что-то намеревались, а потому я их увижу.
Пусто.
Заперто. Я немедленно поправил хват винтовки, затем снёс дверь ногой.
Пыль взорвалась в луче моего фонаря. Держа винтовку у плеча, я быстро осмотрел комнату.
Примерно через десять секунд облако осело настолько, что стало видно странное зрелище.
Ли Сечун спросил:
-Чемин-сси, ты что-нибудь видишь?
-Кровавые пятна и одежду.
Я приблизился и опустился на колено.
Одежда, покрытая тёмной засохшей кровью. Там были и белые рубашки, пожелтевшие от долгого отсутствия стирки, и пуховики с обтрёпанными воротниками. Это было явным доказательством, что здесь когда-то жили люди.
Проблема - вся она была смешана с кровавыми пятнами.
На всякий случай я ухватил край одной относительно чистой вещи и потянул. Засохшая кровь тихо захрустела, пока я вытаскивал вещь. Она была старой. Монстр напал на людей здесь?
Я обыскал комнату тщательнее - больше ничего. Когда-то это был смотровой кабинет. Теперь здесь лежала только одежда, испачканная загадочными пятнами крови.
Холодок пробежал по спине, когда я встал.
-Всем приготовиться к бою. Здесь был монстр.
-…
Увидев, как Шин Наин и Ли Сечун молча стиснули винтовки, я перешёл к обыску других комнат.
Очередная дверная ручка повернулась легко. Внутри были следы сопротивления. Кровавые отпечатки ладоней тянулись по стене и полу - и резко обрывались.
Судя по смазанным отпечаткам, кого-то тащили в коридор - но след обрывался прямо у дверного проёма, где засохло широкое кровавое пятно. Будто кровь рванула.
Я снова закрыл дверь комнаты. Пора проверить следующую.
Дверная ручка этой комнаты была сломана. На мгновение я подумал, не прострелить ли замок, - но стрельба могла привлечь монстров. Так что я снова решил вынести дверь.
Несколько раз ударив по дверной ручке прикладом, я выбил дверь ногой. Предохранитель - в безопасном режиме. Риск случайного выстрела оставался, но выбора не было.
Я быстро осмотрел комнату. Разгоняя рукой взметнувшуюся пыль, я прищурился и огляделся.
Отпечатков не было. Вместо них - странный символ.
Символ в форме чаши.
На секунду я задумался, не магический ли это символ, - но не хватало того знакомого ощущения, будто разум выворачивают наизнанку. Вместо этого выделялись пятна крови. Кто-то нарисовал его пропитанной кровью рукой - следы потёков ещё были видны.
И это всё?
Эта комната напоминала вторую. Пропитанная кровью одежда была разбросана повсюду.
Отличие заключалось в том, что несколько сумок, включая школьные рюкзаки, были аккуратно выстроены у стены. Я подошёл, закинув винтовку на правое плечо, и быстро проверил их содержимое.
Недоеденные закуски, треугольный кимпаб(1) с запахом гнили, наполовину пустые банки тунца в плесени, липкие банки из-под напитков…
Люди здесь жили - это было очевидно.
Затем я заметил блокнот, который был жестоко разорван. Я поднял его и быстро пробежался взглядом.
Внутри - в основном проклятия в адрес людей за пределами Сеула и тех кто за пределами больницы. Если кратко изложить записи, которые ещё звучали относительно вменяемо, они выглядели примерно так:
1.Просьбы прекратить обстрелы проигнорировали.
2.Рядом проезжали машины. Это были не спасатели. Подошедшую к ним пару молодожёнов убили.
3.Даже здесь рождались дети. Я хочу, чтобы эти младенцы увидели солнечный свет.
Дальше текст скатывался в безумие: «Надеюсь, все снаружи сдохнут», «Пробьём блокаду и распространим монстров», «Поможем монстрам и отомстим правительству».
Я отбросил блокнот и снова стиснул винтовку.
Когда я вышел обратно в коридор, Шин Наин и Ли Сечун уже вскинули винтовки, целясь вглубь коридора. В сторону самой дальней комнаты, из которой, возможно, и доносился плач младенцев.
Сохраняя идеальную стойку для стрельбы, Ли Сечун заговорил:
-Чемин-сси, ты в этот раз задержался.
-Там ещё оставалась еда. Они не просто откинулись от голода. Здесь что-то случилось. Будьте готовы.
Мы трое быстро построились и двинулись к комнате в самой глубине здания.
Красных отпечатков не было - Шин Наин подтвердил кивком.
Затем, стоя перед дверью в ту самую комнату, даже мы с Ли Сечуном услышали плачущих младенцев.
-Уа-а-а… Уа-а-а-а…
Что-то поднялось из глубин - слишком сложное, чтобы назвать одним словом.
Первое - печаль от того, что младенцев бросили в таком месте. Затем - скорбь по благородным людям, пытавшимся защитить их даже в столь адской ситуации.
А после этого пришёл праведный гнев на обстоятельства, навязавшие им такую нелепость.
Если бы мир мог ответить - я бы спросил, что именно сделала Южная Корея, чтобы заслужить это.
Почему мы? Почему человечество? Почему Южная Корея, крошечная страна на краю этого мира, из всех мест?
Я отбросил эти вопросы и потянулся к двери, и тут это случилось.
-Чемин-сси.
Шин Наин крепко схватил меня за плечо.
-Ты не настолько героический человек.
-…
-Ты здесь ради магии. Сечун-сси - чтобы отдать долг стране. Я - чтобы принести покаяние через священную войну. Никто из нас не шёл сюда спасать еретиков.
Я медленно закрыл глаза.
Это было безумием, но мне требовался момент, чтобы привести мысли в порядок.
Несколько секунд спустя я открыл их снова. Плач всё ещё звучал.
-Уа-а-а, уа-а.
Я мог представить младенца, сучащего крошечными конечностями, - но оставался холоден как лёд.
Ли Сечун, казалось, пришёл к похожему заключению.
Он пристроил винтовку под правой рукой и рассеянно коснулся гранаты на поясе.
В этот момент я продекламировал девиз Верховных Архимагов.
Безумие против безумия.
Страх против страха.
Мы войдём в ад прежде, чем он вторгнется к нам.
Я выбил дверь ногой и ворвался внутрь.
Красные отпечатки наконец появились. Ползли с до боли медленной скоростью. Затем я увидел хозяев этих отпечатков - мир раскололся на два перекрывающих друг друга видения.
Одно было обычным человеческим зрением. Там, завёрнутые в испачканные пелёнки, лежали брошенные младенцы. Их крошечные конечности дёргались, пока они плакали. Отчаянные вопли, казалось, умоляли о самой жизни, о выживании. Волна жалости поднялась внутри меня.
-Уа-а-а, уа-а-а…
Однако мир, увиденный магией, был совершенно иным.
Туман, одеяла и плач скрывали их истинную природу - но моё магическое зрение срывало маскировку.
И тут во мне всплыло воспоминание. Много лет назад я попался на один из этих старых интернет-шок-постов и в итоге увидел фотографии уродливых опухолей.
Тератома(2), кажется, так это называлось. Вид рака, который растёт, выпячивая полуоформленные зубы, глаза и органы. И, как бы мне ни было противно это признавать, рак - это тоже форма жизни.
Он просто хотел выжить. Даже если это означало найти нового носителя, когда нынешний умирал.
То, что было завёрнуто в эти одеяла, было тератомами, и они притворялись младенцами. Грубые, богохульные имитации человеческой формы.
(Примечание переводчика: я бы вставил сюда фото, но лучше не надо. Те кто действительно готов к таким впечатлениям - гуглите)
Конечности, покрытые зубами, бешено молотили воздух, бессмысленные сердца пульсировали в обнажённой плоти, пустые глазницы вращались в нашу сторону. Из разверзшихся губ, врезанных в глотки, вырывались вопли монстров.
-Уа-а-а…
Предохранитель - на полуавтомат, пальцы на спусковых крючках.
-Уа-а-а-а-а-аргх!
Грохот выстрелов разразился вместе с чем-то средним между боевым кличем и воплем, вырвавшимся у Ли Сечуна.
Стреляные гильзы падали на испачканную одежду, дульные вспышки сверкали как молнии, массы опухолевой плоти взрывались одна за другой.
Тератомы немедленно прекратили притворяться. Их гротескные тела заскребли вперёд, ползя к нам с удивительной скоростью - и всё это время продолжая плакать, как младенцы, пытаясь уклониться от нашего огня.
-Уа-а-а! Уа-а!
Каждый раз, когда они плакали, зрение меркло.
Вот тогда я это и понял. Психическая атака.
Эти твари эксплуатировали один из глубочайших инстинктов человечества - побуждение защищать детей - и использовали его как приманку.
Существа, подавляющие инстинкт самосохранения криком беспомощных младенцев. Противостоять им могли лишь те, чей инстинкт выживания пересиливал любовь к человечеству, - или те, кто пробудил магию и увидел правду насквозь.
-Уа-а-а-а-а!
Когда мой ствол на краткий миг дрогнул, тератомы рванули ближе.
Только тогда я понял, почему никто не закинул внутрь гранаты.
Моральное отвращение к убийству младенцев. Даже подозревая, что они монстры, мы выбрали худший вариант.
Всё ради однопроцентного чуда.
Отчаянно надеясь, что каким-то образом подлинное человеческое сострадание защитило настоящих младенцев в этом аду. Что чудо действительно случилось…
-Во имя Господа нашего Иисуса Христа, Сатана, изыди!
Несколько красных отпечатков исчезли мгновенно - Шин Наин не колебался.
Сквозь едкий пороховой дым и вспышки выстрелов он палил без колебаний.
Но их было слишком много, чтобы перебить всех на расстоянии.
Я схватил винтовку за всё ещё тёплый ствол и замахнулся ею как дубиной.
Одновременно я активировал ветвь Глаз, вторую стадию. Моё страдание растянулось дольше любого пережитого мига…
Прыгнувшая тератома врезалась в приклад и разлетелась вдребезги. Когда её ошмётки взмыли вверх, туман рассеялся ровно настолько, чтобы предвидение показало точку приземления.
Высчитывая десятисекундную задержку, я размахивал винтовкой, отбивая бросающихся тератом. Со второй стадией, оглушавшей их, драться в ближнем бою было даже проще, чем стрелять.
Настоящим сюрпризом был Ли Сечун.
В тот момент, когда я отбил одну тератому и пристроил винтовку под руку, Ли Сечун уже проносился сквозь них, замахиваясь, как бейсбольной битой.
-Ли Сечун, я моргну! Держи строй!
Быстрое моргание.
-Уа-а-а-а-аргх! А-а-а! Агх!
Я со всей силы впился зубами в левую руку.
Эффект второй стадии ветви Глаз был безошибочен.
Вся стая тератом дрогнула и застыла. А Ли Сечун вышел за рамки простого крика. Он впал в ярость, пиная тератом берцами и втаптывая в пол.
-Сдохни! Сдохни! Сдохни!
Шин Наин, с другой стороны, выглядел почти расслабленным.
-Какое облегчение. Они всё-таки не настоящие люди. Теперь меня уже не поколебать младенческим плачем.
Ублюдок палил с такой точностью и скоростью, будто его никогда не выбивали из колеи.
Я последовал его примеру, стреляя без колебаний.
Существа были медленными. Всякий раз, когда пуля находила цель, очередная масса взрывалась - живучесть жалкая.
Если тебе удавалось противостоять психической атаке тератом, они не представляли особой угрозы. Эти твари нападали группами, но были слабы. Они могли прыгать, но их движения были предсказуемы.
Вновь моргнув и открыв глаза, все тератомы были мертвы.
Не такие живучие, как амальгамы или хищные хребты. Честно говоря, слабоваты.
По крайней мере, так я думал.
Когда адреналин схлынул и чувства медленно вернулись, реальность ситуации наконец дошла до меня.
-Ху-уф, ху-уф-
Дыхание было тяжёлым.
Воздух через фильтр нёс сладковатый запах, смешанный с резиной.
Засохшая слюна прилипла к уголкам губ - и сокрушительная волна усталости опустилась на плечи. Я хлопнул себя по колену левой рукой, чтобы унять слегка дрожащие ноги.
Какое-то время в комнате не было ничего, кроме трупов этих опухолевых созданий и звука дыхания сквозь противогазы.
-Перезарядка.
Как только я это произнёс, все сменили магазины - независимо от остатка. Все, казалось, уже перешли на свежие тридцатизарядные магазины с мелких двадцатизарядных.
Вид стреляных гильз, запутавшихся среди тающей плоти, заставил меня вздохнуть.
-Я закончу обыск комнаты. Сруль, Сечун-сси. Следите за коридором.
-…Да.
-Во имя Господа нашего Иисуса Христа. Во имя Отца нашего Небесного.
Сколько прошло - не знаю. Снаружи, судя по всему, услышали стрельбу. Помехи из рации заметно усилились. Приём был ужасным, разобрать хоть слово невозможно.
Я быстро возобновил обыск.
Только тогда я как следует осмотрел комнату. Всё помещение было пропитано пороховым дымом и кровью.
Кровавые отпечатки ладоней покрывали стены сверху донизу - не символы, а следы людей, царапавших стены в агонии.
Однако под этими отпечатками лежал толстый дневник с ручкой рядом.
Я подошёл, опустился на колени и открыл его.
Страницы были испещрены заметками, написанными анонимным автором.
[Глаза - Восприятие, Искажение?]
[Уши - Судьба, Обнаружение?]
[Рука - Интеллект, Алхимия?]
[Сердце - Жизнь, Усиление?]
[Язык - Принятие, Изменение?]
[Каждая стадия, судя по всему, направляет мыслительный процесс пользователя. При запросе объяснений у волшебников слов «Взгляд в будущее» для Первой стадии Глаз и «Горе» для Второй стадии повторяются неоднократно.]
[Магическая предрасположенность, похоже, варьируется в зависимости от того, насколько близко человек совпадает со смыслом, символизируемым каждой частью тела. Похоже, мысли и эмоции влияют на это.]
[Магия Ветви Рук, Первая стадия, крайне универсальна. Её длительность коротка, но отпечатки ладоней могут до некоторой степени блокировать атаки монстров. Когда я покрыл ею дубину и ударил, монстр получил ощутимый урон.]
[У меня заканчивается кровь.]
[Похоже, это работает только с кровью, взятой из правой руки.]
[...]
[Я зря погубил человека.]
[Кто-то, знающий символ Языка, присоединился к нам. Новая форма магии.]
[Я пробудил её. Это Принятие и Изменение.]
[Побочные эффекты хуже, чем у других ветвей.]
[Я осознал кое-что. Человечество не может выиграть эту войну.]
[Мы не можем победить, потому что слишком сильно любим себя.]
[Мы должны принять тот факт, что человечество не является чем-то особенным.]
[Я решил отказаться от магии Ветви Языка.]
[Магический символ Языка находится на последней странице.]
[Звук плачущих младенцев разносится бесконечно.]
[Все, кто был способен убить их, уже мертвы.]
[Избегайте плачущих младенцев.]
Я молча поблагодарил автора дневника.
Отличная работа. Никакого нагромождения драматической прозы или поэтической чуши, как в писанине отца Чон Ёнхвана.
Всё на прямолинейном корейском, легко для восприятия читателем. Чего ещё желать? Без колебаний я перелистнул на последнюю страницу дневника.
Затем я положил блокнот наземь среди всё ещё висящей дымки порохового дыма и тумана.
Пока я это делал, бессмысленный символ начал меняться - постепенно обретать значение.
В конце концов - полукруг с вертикальной линией через центр, от которой ветвились чередующиеся линии слева и справа. Отдалённо напоминал ключ.
Это был очень странный символ.
Естественно, отдача от изучения нового заклинания обрушилась на меня разом.
-Бл-е-е-егх, угх…
-Чемин-сси?
-Бл-е-егх!
Святые угодники, оно жглось. Будто кто-то окунул язык в чан с маслом чили.
Слёзы текли по лицу - те самые, что я берёг для полного пиздеца текли по лицу!
Сейчас было не время держать винтовку. Я швырнул оружие на пол, сорвал флягу и залил язык водой.
На краткий миг холодная вода, казалось, успокоила его. Затем она сама начала ощущаться так, будто её смешали с порошком чили.
-Гха-а-а! Ха-а! Уа-а!
Клянусь, даже тренировки по химзащите не давали такого жжения.
Я думал, что умру. Я слегка приподнял край противогаза, и окрашенная кровью слюна вытекла наружу тягучими нитями.
Я не знал, как долго пролежал скрючившись.
В какой-то момент огненное жжение утихло. Язык начал ощущаться холодным и слегка липким.
Только тогда я выплюнул слюну и надел противогаз.
Когда я поднял взгляд, Ли Сечун смотрел на меня сверху вниз как на идиота.
-Чемин-сси, вот что бывает, когда учишь случайную магию бездумно.
-Попробуй сам выучить что-нибудь.
-Ха. Почему наша магия не может быть такой, чтобы швыряться файерболами и пулять молниями…?
Жалобы смертного вроде Ли Сечуна меня не волновали. Что действительно имело значение, так это ледяной взгляд, которым буравил меня Шин Наин.
-Я всё ещё слышу плач младенцев. Уходим, и быстро.
-Погоди, погоди.
Я засунул дневник за пояс - резинка нижнего белья плюс ремень, система двойной фиксации.
Когда я подобрал винтовку, взгляд Ли Сечуна граничил с отвращением.
-Угх, чёрт. Ты собираешься передать это с волосами из задницы?
-Есть вещи куда более мерзкие, чем моя волосня. Выдвигаемся.
Выбрались быстро, потому, что кторой этаж казался относительно целым, ничего не мешало делать ноги.
Я не чувствовал непосредственной опасности - если не считать настойчивых слов Шин Наина, что он всё ещё слышит плач младенцев.
Мы наконец столкнулись с этой угрозой, когда достигли вестибюля первого этажа.
Тхэгык-Иисус Бригады не было.
Вместо этого Шин Наин уставился в тёмный коридор, нетронутый светом наших фонарей, и заговорил слегка дрожащим голосом:
-Младенцы плачут…
-А что насчёт стариков и старушек, которые туда вошли?
На бестактный вопрос Ли Сечуна Шин Наин не ответил.
Мы стояли, направив винтовки вниз по тусклому коридору.
Ветвь Глаз, первая стадия - красные отпечатки были, но не приближались. Они затаились во тьме, будто сверля нас взглядом.
Я не знал, как эти тератомы размножались.
Если гадать - они охотились на инстинкты, подманивали жертв и внедряли опухоли. Я представил, как они присасываются, хныча и сворачиваясь калачиком - прицепляются, сплетая плоть с плотью, пока не становятся единым целым с носителем. Жертву в конце концов поглощали - растворяли под массой опухолей и превращали в новые тератомы.
И всё же люди не могли заставить себя убить их - те носили обличье младенцев и плакали их голосом.
Настолько чисты с виду, что даже зная правду - люди колебались. И встречали ужасную смерть со слезами на глазах.
Эти люди носили флаги-плащи с Тхэгык и маршировали под нелепым названием. Но одно несомненно - они были достаточно храбры, чтобы добровольно войти в этот ад.
Я похлопал Шин Наина по спине. Он всё ещё не мог заставить себя сдвинуться с места.
-Уходим.
Только мы трое, Верховные Архимаги, вернулись.
Пулемётчик броневика вздрогнул, увидев нас. Когда мы забрались внутрь, водитель оглянулся:
-А что насчёт тех, кто вошёл с вами? Тех, что носили флаги-плащи?
Шин Наин сложил руки в молитве, не в силах снять противогаз. Ли Сечун стащил маску и закрыл лицо руками. Только я спокойно снял свою.
-Они не вернутся. Поехали.
Люк броневика закрылся. Колёса тронулись.
Наконец я повалился вперёд и издал долгий вздох.
Там не было ни вечного пламени, ни демонов, истязающих проклятых.
И всё же мы, несомненно, находились в аду.
1. Треугольный кимпаб - это популярное корейское блюдо, представляющее собой рис с начинкой в форме треугольника, завернутый в лист водорослей нори. По своей сути и форме оно очень похоже на японские онигири.
2. Я бы на вашем месте не гуглил фотки тератомы. Там, конечно, ничего особенного, но для тех кто по слабее нервами зрелище не из приятных. Я потому их не вставлял. Но забавное соседство в сносках - милый кимпаб с тератомой.
Тератома - это особый вид опухоли, которая развивается из зародышевых клеток и может содержать в себе ткани, нетипичные для места своего роста: волосы, зубы, кости, жир или мышечную ткань.
Разговоры с переводчиком:
Жуткая глава, жу-у-у-уткая! Я, конечно, подозревал, что плащи долго не продержатся, но чтобы они именно так погибли...
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.