Дверь бункера отворилась, и внутрь хлынули звёзды.
Будь я всё ещё солдатом, этот ослепительный звёздный поток остановил бы моё сердце.
В этом потоке одна звезда - это был минимум(1). А капитан Ким Хуун выглядел почти жалко, такой одинокий среди всего этого сияния.
Особенно примечательной деталью было то, что все до единого натянули маски и надели солнцезащитные очки, скрывая лица.
Первым снял маску и сдвинул очки на лоб мужчина с четырьмя звёздами в вертикальном ряду(2). Под ними оказался белый западный мужчина с седеющими светлыми волосами и лицом, будто выточенным из морёного дерева, - суровым настолько, что улыбка на нём смотрелась бы чужеродно.
Он оглядел нас, Верховных Архимагов, которые так и не смогли нормально усесться и теперь неловко топтались, не понимая, вставать или нет, - издал лёгкий смешок и повернулся к капитану Ким Хууну.
-I already said it, goddammit - feed them and hose them down while you're at it.
Я гадал, почему капитан Ким Хуун здесь, но, судя по всему, он служил переводчиком.
Капитан бросил на нас растерянный взгляд поверх своих выступающих скул и сказал:
-Э-э, генерал говорит, что следовало сначала накормить, прежде чем вести на встречу.
При этих словах все мы, Верховные Архимаги, переглянулись.
Его назвали генералом, но между озорным выражением лица и более простой манерой общения, чем ожидалось, он казался на удивление располагающим к себе. Тут-то и проявилась магия ветви ушей Шин Наина - судя по всему, он уловил смысл интуитивнее растерянного капитана и добавил пояснение:
-Он сказал, что можно было просто обдать нас разок из пожарного шланга.
-Похоже, капитан Ким сохранил достоинство американского генерала за него.
Пастор Пак Ёхан кивнул и тепло улыбнулся.
Капитан слегка нахмурился и принялся оценивать реакцию генералов - особенно он колебался, стоит ли передавать замечание пастора генералу МакКини.
Но, оказавшись между «сделать или не сделать», выбрал первое. Ведь если гадаешь, делать ли что-то, - делай. Это был один из полезных способов мышления, которому армия учила мужчин.
Мгновение спустя капитан произнёс что-то по-английски, и брови генерала МакКини перекосились. Именно тогда стоявший рядом двухзвёздный генерал стянул маску и снял солнцезащитные очки.
Кореец.
Видимо, почувствовав духоту, он снял генеральскую фуражку и обмахивался ей, открыв аккуратно подстриженный ёжик волос. Лоб слегка отступил, но недостаточно, чтобы назвать это лысиной.
Мгновение спустя он снова водрузил фуражку, вытащил из внутреннего кармана носовой платок и промокнул глаза и лицо. Затем вытянул спрятанное под рубашкой ожерелье с пентаграммой и обратился к капитану деловым тоном:
-Капитан Ким, вы подтвердили, что защита не работает без этого символа? Выдайте генералу МакКини ожерелье.
-Так точно!
Капитан передал генералу МакКини одно из заготовленных ожерелий с пентаграммами.
Любопытствуя, насколько оно эффективно, я покосился на Шин Наина:
-Сруль, ну как? Всё ещё их слышишь?
-Слабее, теперь звучит как шёпот издалека, слова размыты, не разобрать.
Генерал МакКини надел выданное ожерелье с крайне недовольным видом - будто ему на шею повесили что-то куда менее почётное, чем звёзды.
Когда он поджал губы и обвёл взглядом остальных генералов, те один за другим начали стягивать маски и снимать очки, открывая лица.
На этот раз вместо капитана нас оглядел аккуратный, деловой кореец с двумя звёздами и заговорил:
-Рад познакомиться, бойцы гражданского оперативного подразделения «Завет». Меня зовут Чон Минхо, я командующий Объединённым альтерационным оперативным отделом при Командовании Выживания. Можете считать меня человеком, который будет взаимодействовать с вами чаще всего на практике.
Генерал-майор Чон Минхо движением глаз указал на различных генералов, открывавших лица, и представил каждого:
-Джентльмен со шрамом у рта - генерал-лейтенант Ройс Кэндлер, заместитель командующего Командования Выживания.
Лысый чернокожий мужчина с добрыми, искрящимися глазами. Видимо, поняв, что упомянули его шрам, генерал-лейтенант Ройс коснулся его левой рукой, затем неловко улыбнулся и отмахнулся - жест человека, который долгое время боролся с определёнными предрассудками и так и не привык к ним.
-Это бригадный генерал Тэтчер Энгель, начальник штаба Объединённого альтерационного оперативного отдела.
Белый мужчина с чёрными волосами - воплощение дисциплинированного, образцового солдата, та самая стереотипная картинка, что приходит на ум при слове «военный». За исключением слегка опущенных век, из-за которых он выглядел вечно сонным.
Судя по всему, он и сам об этом знал, так как, заметив наши взгляды, бригадный генерал Энгель вскинул руку в мощном, отточенном приветствии - будто хотел предупредить нас не обманываться сонным видом.
Когда представления завершились, генерал-майор Чон Минхо оглядел бункер, выдохнул и жестом подозвал капитана.
-Капитан Ким, понимаю, что мы приехали в спешке, так что просто принесите достаточно стульев для генералов и не пускайте остальных. Вы же знаете, что это должно остаться засекреченным?
-Д-да, сэр!
Пока капитан поспешно выходил, генерал МакКини шагнул к нам и протянул руку.
Пастор Пак Ёхан первым сжал протянутую ладонь.
-Боже мой, никогда не думал, что смогу пожать руку генералу.
МакКини отпустил пастора только после того, как хорошенько отлупил по плечу, видимо, это было такое подбадривание или одобрение. Он был настолько чертовски силён, что у пастора, ещё мгновение назад растроганного, на глазах выступили слёзы.
-О боже…
Выражение лица нашего пожилого фанатика читалось как открытая книга. Он отчаянно хотел выругаться во весь голос, но статус собеседника не оставлял ему выбора, кроме как проглотить это.
Следующим был Ли Сечун. Он проявил редкую находчивость: мгновенно вытянулся в жёсткую стойку и чётко отдал честь.
Генерал МакКини, державший протянутую руку, моргнул, а затем со смехом ответил тем же.
Разумеется, исключений не бывает. В то же мгновение, как Ли Сечун опустил руку, генерал МакКини безжалостно сграбастал её и принялся трясти.
Для тех, кто не мог нормально говорить по-английски, он использовал только предельно простые слова.
-Good grip!
-Thank you!
Ли Сечун был волшебником ветви сердца, так что ему, вероятно, не было больно. Я - другое дело. В тот миг, когда генерал встал передо мной, я отдал честь.
Честь, которую абсолютно не собирался опускать.
Генерал МакКини улыбнулся и произнёс что-то по-английски.
Сработало?
-Good posture. But you're no soldier – you're a civilian, right?
Рукопожатия я определённо избежал. Зато на плечо и спину обрушилась ладонь - грубее и тяжелее той, что молотила пастора. На редкость ласковый жест, примерно как когда мать хлопает тебя по спине. Только материнские ладони обычно не весят столько же, сколько небольшой кирпич.
Генерал МакКини разразился смехом, прежде чем перейти к Шин Наину и Хамзе. Сруль предпочёл стиснуть зубы и терпеть, а Хамза устроил грандиозное представление - при каждом пожатии подпрыгивал и вопил.
-Больно! Больно! А-а!
-Oh, sorry.
Даже генерал МакКини не выдержал театральности Хамзы и отступил.
Хитрый ублюдок.
Тем временем Шин Наин зажмурился и тянул из последних сил - губы его дрожали.
И тут мне в голову пришла мысль. Я подошёл к Хамзе, который всё ещё преувеличивал страдания, и тихо спросил:
-Кстати, ты, кажется, должен быть чертовски хорош в английском. Почему молчишь?
-Чемин-сси, люди любят кошек и собак, потому что те не умеют говорить по-человечески. И безопасность - это не способность терпеть, шагая через опасность. Это умение вообще не приближаться к ней.
-А.
К счастью, в отличие от генерала МакКини, остальные ограничились вежливым рукопожатием.
Генерал-лейтенант Ройс, судя по всему, немного выучил корейский. Пожимая мне руку, он заговорил дружелюбным тоном:
-Я польючил дклад. Господин Пэк, вы лъюбите Спам? - вещал он, с безбожным акцентом.
-А? Да, люблю.
-Я тожье лъюблю кимчи. Кимчи in Спам. Ждьите с нетерпением.
Сонный чернокожий бригадный генерал Тэтчер лишь молча протянул руку с улыбкой. По-корейски он говорил плохо и, кажется, по натуре был немногословен - хвалить меня вслух не стал. Вместо этого коротко и крепко сжал пальцы, отрывисто кивнул и двинулся дальше.
Последним был аккуратный, деловитый генерал-майор Чон Минхо.
В тот миг, когда он сжал мою ладонь, голос его чуть дрогнул от усталости - едва заметно, как трещина на фарфоре.
-Мне жаль, что мы не можем принести только хорошие новости тем, кто добровольно встал на передний край этой борьбы. И спасибо вам.
Генерал-майор Чон взял мою руку обеими ладонями и потряс её.
-Совместное американо-корейское командование и Командование Выживания возлагают чрезвычайно большие надежды на опыт «Завета» и добытые вами сведения. Полагаю, собравшиеся здесь люди - тому доказательство. Искренне просим о сотрудничестве.
Вскоре вернулся капитан Ким Хуун.
Было больно смотреть, как он в одиночку, не имея возможности никому приказать, таскает в бункер складной стол, стулья, напитки в бумажных стаканчиках и охапки прочих припасов, - но помочь мы не могли, занятые высоким начальством.
Когда всё было расставлено, начался брифинг по добытым нами сведениям.
Особенно дотошно расспрашивали американские генералы - через капитана и генерал-майора Чон Минхо, - так что объяснение затянулось, но вкратце сводилось к следующему:
Знания о магической системе альтерационного типа. Отрывочные сведения о существовании прямого и инвертированного путей.
Существование Общества 66, использовавшихся им заколдованных телефонов и влияния на группы выживших.
Бесчисленные прежде неизвестные монстры, с которыми мы столкнулись.
Однако самую бурную реакцию вызвал четвёртый пункт - правда о тумане.
Когда генерал-майор Чон Минхо услышал наши показания, его аккуратное лицо перекосилось, и он переспросил:
-Туман благоприятен для человечества? Вы хотите сказать, что туман подавляет монстров?
На этот вопрос пастор Пак Ёхан ответил с куда большей собранностью, чем обычно.
-Я понимаю, как это звучит. Не могу поклясться в этом именем моего Господа, но клянусь своим именем и жизнью. Вы, должно быть, видели, как мы переходили Олимпийский мост. Именно тогда мы тоже это узнали. Могу сказать с уверенностью: без тумана монстры становятся сильнее.
Даже Ли Сечун, обычно критически косившийся на пастора, на этот раз его поддержал.
-Вы, господа со звёздами, наверняка тоже видели монстров, летавших над Сеулом, верно? Я видел, как сбили несколько истребителей. Тварь, что их сбила, - нечто, чего мы ни разу не встречали внутри тумана. Мы зовём её небесной сколопендрой, но за одиннадцать дней в Сеуле она не появлялась ни разу, пока туман стоял.
-Сечун-сси прав, твари, появлявшиеся за пределами тумана, были несомненно опаснее. Кроме того, тот факт, что Святые Боевые Искусства легче применять внутри тумана, должен был быть уже продемонстрирован другими крестоносцами.
-Есть ещё и такое понятие, как Святые Боевые Искусства?
Генерал-майор Чон Минхо выглядел озадаченным чушью Шин Наина, так что я вмешался.
-Этот парень настолько набожный фанатик, что не может принять магию как магию, и настаивает на названии «Святые Боевые Искусства».
-Хм, буду иметь в виду.
Так или иначе, когда дополнительные показания были получены, между генералами пронеслись быстрые, приглушённые слова. Даже генерал МакКини, прежде такой игривый, то и дело тёр гладко выбритый подбородок, серьёзно обдумывая вопрос.
Капитан, исполнявший роль переводчика, то и дело косился на нас с лицом, становившимся всё бледнее, пока слушал их обсуждение.
Генералы шумели по другую сторону складного стола, а мы, Верховные Архимаги, лишь переглядывались и ждали вердикта.
Спустя примерно десять минут генерал-майор Чон Минхо медленно повернулся к нам - в глазах читалось нечто сложное, не поддающееся простому определению.
-Резюмирую доклад: гражданское оперативное подразделение «Завет», несмотря на то что корейские солдаты, развёрнутые вместе с вами, пропали без вести, вы решили не отступать и продолжили операцию. Затем вступили в контакт с местными выжившими в Сеуле и использовали средство связи под названием «заколдованный телефон», чтобы подслушивать оповещения так называемого Общества 66. Всё верно?
-Да. У Ко Рёхи-сси, выжившей, что ушла с нами, тоже есть заколдованный телефон, и у Чемина-сси должен быть один.
-Спасённая местная жительница и Пэк Чемин-сси, возможно, обладают заколдованными телефонами… Понял.
Было как-то странно и ново видеть, как Хамза, до этого сжимавшийся в комок, отвечает так спокойно.
Но у меня возникло ощущение, что мы упустили самое важное. И тут осенило.
Почему они позволили Ко Рёхе оставить её заколдованный телефон?
Монах Чонхви велел мне выбросить заколдованный телефон, найденный у станции Чанчжи, но телефон Ко Рёхи не тронул. Эти два действия явно противоречили друг другу. Проблема была в том, что замять этот вопрос, не упоминая правды о реке Ханган, я больше не мог.
Нужно было либо ясно заявить о своём намерении, либо ограничиться лишь фактом, что я выбросил телефон, потому что мне так велели. Но если выбрать второй вариант, меня неизбежно спросят, почему я послушался.
Самым надёжным вариантом было рассказать в точности то, чему я стал свидетелем.
Это облегчило бы избавление от ненужных подозрений, дало бы военным рациональную информацию и обеспечило бы мою свободу и права. Я чувствовал тонкий толчок, замаскированный под рациональный выбор.
Словно кто-то хотел, чтобы я говорил.
Мысль о том, что Общество 66, возможно, направляет мои действия, оставляла лёгкую тревогу, но даже так скрывать это от всех устремлённых на меня глаз я больше не мог.
-Я выбросил свой заколдованный телефон в реку Ханган.
-Почему? Пэк Чемин, зачем ты его выбросил?!
Пока пастор таращил глаза и шумел, мне не оставалось ничего, кроме как объяснить произошедшее.
Точнее, я попытался рассказать о...
Плачущем голоде - человекообразной морской звезде, преследовавшей нас, и защитных символах, ломавшихся один за другим. Сообщении монаха Чонхви, доставленном через заколдованный телефон. Тварях, роившихся вокруг того телефона, когда я бросил его. И о глубоком море, поглотившем их бесчисленные силуэты. О монстрах, что плыли за единственным лучом света от тонущего телефона - вниз, в лишённую солнца бездну.
И чём-то невыразимо огромном, похожем на угря, что запульсировало возле обломков сбитого истребителя, почуяв свет.
-Когда я бросил заколдованный телефон, его экран загорелся, и передо мной предстала истинная природа Хангана. Пронзительно холодное, прозрачное, лишённое солнца глубокое море, вспыхнувшее в луче телефона, и там были твари…
Я явно намеревался всё упорядочить и изложить складно, но слова рассыпались сами собой. Увиденное стояло перед глазами с кристальной ясностью, но облечь его в речь не получалось.
Раздосадованный, я попросил у капитана ручку и бумагу. Но даже получив маленький блокнот с белоснежными листками, результат остался тем же.
[Когда я бросил заколдованный телефон, твари плыли в сверкающей глубине, а прозрачный угорь извивался…]
Только дописав это предложение с оборванным концом, я понял. То, что открылось под той поверхностью, было слишком подавляющим. Настолько, что одно лишь воспоминание давило на тело изнутри - будто меня плющило промышленным прессом.
Даже сейчас, с чёткой памятью и полным рассудком, язык сам собой расслаблялся, а рука безвольно опускалась.
В нескольких километрах вниз, на дальнем краю той пустой, прозрачной бездны, где одна точка света могла осветить всё, огромное угреподобное нечто снова запульсировало.
Мерещилось ли мне? Или оно действительно сделало это в моей памяти?
Инстинктивно я понял: нет.
Это было нечто иное, чем воображение или память. Огромный угорь, откликнувшийся на единственную точку света… Леденящее осознание прокатилось по позвоночнику.
Свет.
Действительно ли он реагировал на свет?
-Чемин-сси? Пэк Чемин-сси?
Я отшвырнул ручку без колебаний. Смял и разорвал клейкий листок, затем отчаянно заставил себя думать только о приятном.
Приятные мысли, приятные мысли, приятные мысли…
Я становлюсь Великим Архимагом и получаю похвалу от всех.
Приятные мысли, приятные мысли…
Я пробуждаю всемогущество магии и становлюсь армией из одного человека, способной отбивать ядерные бомбы.
Приятные мысли…
Когда стану Великим Архимагом номер один, может, просто править миром? Можно даже записать в конституцию, что все обязаны меня боготворить. Всякий раз, видя меня, люди были бы юридически обязаны улыбаться, аплодировать и ликовать.
Да здравствует Великий Архимаг Пэк Чемин.
Поскольку все так или иначе однажды всё равно улыбнутся, разве не лучше для всех, если они будут улыбаться, восхваляя Великого Архимага?
Видение Великого Архимага Пэк Чемина, гарантирующего человечеству светлое и живое будущее, наконец обрело кристальную чёткость.
В этот миг тяжёлая хватка сомкнулась на моём затылке.
-Чемин-сси, тебе, похоже, нравится швыряться всяким. Не возражаешь, если я тоже так сделаю?
Ли Сечун крепко ухватил меня за загривок, отчего я почувствовал холод совершенно иного рода.
-Ли Сечун, чёртов ублюдок, руки убрал!
-Сначала объясни, почему ты вдруг начал так себя вести. Не видишь, все перепугались.
Только тогда я заметил генералов, настороженно наблюдающих за мной, и Верховных Архимагов, смотревших на меня с выражением «Опять он».
-У Пэк Чемина-сси значительно ухудшилось психическое здоровье, пока он был в Сеуле?
-Пэк Чемин всегда был таким. Он из тех, кто полез туда, потому что хотел учиться магии, так что прошу отнестись с пониманием.
-Чемин-сси, это было опасно. Вы хорошо справились.
-Нет. Чемин-сси - человек, который выстрелил в собственную левую руку ещё на станции Сувон. Чтобы использовать Святые Боевые Искусства, разумеется. Его способности крестоносца исключительны, но что касается чувств, необходимых для обычной жизни, ему слегка… не хватает.
Когда Шин Наин ответил на вопрос генерал-майора Чон Минхо, среди генералов пробежал шёпот. Поскольку встреча была неформальной, в него вплелись восклицания вроде «Holy shit» и «Bloody hell».
Суматоха продолжалась какое-то время, но как только Ли Сечун отпустил мой затылок и вернулся на место, генерал-майор Чон Минхо заговорил:
-Буду с вами откровенен.
Он оглядел нас, Верховных Архимагов, и жестом указал на капитана, что по сигналу поспешно подошёл с кипой бумаг и вручил по листу каждому из нас. Страницы выглядели грязнее, чем бланки, которыми обычно пользуются военные.
Каждый лист был забит текстом и всевозможными символами до самых краёв - поля почти отсутствовали, с первого взгляда не разобрать.
-Если бы Пэк Чемин-сси не упомянул аномальное явление, связанное с рекой Ханган, мы бы решили, что вы перешли на другую сторону… и стали осведомителями Общества 66, базирующегося, как мы полагаем, в Сеуле.
-Боже правый. Мы рисковали жизнями, выбираясь, а вы собирались обращаться с нами как с осведомителями?
Честные слова влекут честную реакцию.
Услышав, что их открыто подозревали, пастор Пак Ёхан скрестил руки и заворчал.
Генерал-майор Чон Минхо склонил голову перед ним, выражая извинения.
-Прошу отнестись с пониманием. Уже было несколько подтверждённых случаев дезертирства, так что мы были вынуждены проявить осторожность.
Это не было извинением человека, делающего это впервые. Судя по всему, даже в такой катастрофе он оставался полным ублюдком по отношению к сослуживцам, но неизменно учтивым к гражданским.
Пастор не стал скрывать надутого выражения лица, но жаловаться больше не мог. Лишь неловко повёл плечами и разомкнул руки.
-Ладно, тогда выкладывайте. Мы притащили всю эту информацию, а вы ещё скажете, что есть вещи, которые вынуждены скрывать из-за секретности?
-Строго говоря, всё, что вы рассказали сегодня, попадает под гриф «совершенно секретно». И эта встреча также была процедурой определения, можно ли допустить гражданское оперативное подразделение «Завет» к тайнам, которыми владеют Совместное американо-корейское командование и Командование Выживания касательно данного инцидента.
Я смотрел, как генерал-майор Чон Минхо тянет с ответом, с безразличным лицом, затем наклонился к Ли Сечуну - этот ублюдок сидел слева от меня, что невероятно раздражало, но хотя бы мог сойти за замену ChatGPT.
-Сечун, насколько серьёзен гриф «совершенно секретно»?
-Хм-м. Если говорить на вашем уровне, Чемин-сси, это тайна, способная обрушить страну.
-А какая тайна не обрушит страну, если утечёт?
-Если ещё проще: то, что я хочу стать прекрасной волшебницей, было бы конфиденциально. Утечка стала бы разрушительной, но не настолько, чтобы обрушить нацию.
Вот же ублюдок. Как он умудряется быть так отвратительно хорош в аналогиях?
Тем временем генералы закончили совещаться приглушёнными голосами, и, пока генерал МакКини смотрел на нас с довольной улыбкой, генерал-майор Чон Минхо заговорил:
-Причины, по которым мы решили, что вы не дезертировали, примерно таковы...
Во-первых, несмотря на контакт с Совместным американо-корейским командованием и ключевыми лицами, удерживающими линию блокады, мы не проявили враждебности.
Во-вторых, против незащищённого генерала МакКини мы не применили никакой магии, кроме ветви ушей, которой, как известно, обладает Шин Наин.
В-третьих, честность и детальность нашего отчёта.
В-четвёртых, раскрытие разведывательной информации о реке Ханган.
В-пятых, наши многочисленные записи и опыт сотрудничества с военными в реагировании на инциденты.
Перечислив все причины, генерал-майор Чон Минхо оглядел каждого Верховного Архимага по отдельности.
-Уверен, у вас много вопросов, но начну с самого важного. С этого момента это действительно, как сказал ранее ваш товарищ Ли Сечун, крайне секретная информация. Отныне вы будете считаться персоналом, допущенным к совершенно секретным сведениям. Если подтвердится, что вы разгласили какие-либо связанные с этим факты, мы можем быть вынуждены задержать вас.
-Хватит тянуть. Говорите уже.
Когда пастор стукнул ногой по полу, торопя его, генерал-майор Чон Минхо больше не мог колебаться.
Командующий Объединённым альтерационным оперативным отделом при Командовании Выживания. Человек с этим громоздким титулом заговорил:
-Лицо, предположительно связанное с Обществом 66, участвовало в создании Группы первоначального реагирования на аномальные инциденты - организации-предшественницы, унаследованной Командованием Выживания. Пророк или, возможно, провидец, он передал магические символы и часть связанных с ними знаний. Когда военные исследования установили, что это знание напоминает систематизированную доктрину, а не творение одного человека, была предпринята попытка задержать его. Тогда он исчез.
-Сосредоточившись на их одержимости числом 66, Командование Выживания определило, что магические символы и знания, добытые военными, изначально составляли часть учения, известного как «Писание 66». Чтобы продолжить расшифровку, мы осторожно продвигались в сотрудничестве с волшебниками догматического типа, сведущими в мистицизме и готовыми помогать военным.
Продвигались. Все напряглись от этого зловещего прошедшего времени.
-Однако мы полагаем, что Общество 66 вышло на связь с этими волшебниками. Все шестеро догматиков, участвовавших в расшифровке, дезертировали, а затем похитили или уничтожили «Писание 66», хранившееся у Командования Выживания.
-Тогда…
Когда пастор спросил слегка дрожащим голосом, генерал-майор Чон Минхо вздохнул и кивнул.
-Монах с дхармическим именем Чонхви был одним из этих шести.
1. Одна звезда на погонах в Южной Корее означает звание бригадного генерала. Это первое и самое младшее генеральское звание в южнокорейской иерархии, следующее сразу после полковника.
2. В армии США четыре звезды в линию - это генерал, то есть высшее звание, что можно получить в мирное время.
Разговоры с переводчиком:
Удивительно, что Общество удалось убедить всех шестерых свалить. Видимо, тут зарыта какая-то тайна, что ещё стрельнёт.
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.