Добыча, что вышла на охоту

7 мая 2028 года, 15:26.

Я погасил смартфон, но так и не смог стряхнуть липкое ощущение, повисшее на душе. Причина была проста: до меня окончательно дошло, что Республика Корея и правда рухнула.

Бреши в линии блокады зияли в районах Аняна и Ыйвана...

Юрисдикция там была мутной: не поймёшь, кто отвечает — китайские силы и корейская администрация, контролирующие Инчхон, или Совместное американо-корейское командование в Пхёнтхэке. Пока суть да дело, обе стороны стянули войска, но именно из-за этой неразберихи разведка и прочёсывание лесистых холмов велись спустя рукава.

Подразделения спешно формировали и бросали в бой, однако командование пришло к выводу, что в районах, уже затянутых плотным туманом, обычным войскам не выстоять. Поэтому и вызвали нас, Верховных Архимагов.

Вот как-то так.

Нам, Верховным Архимагам, доверили важнейшую миссию: отсрочить судьбу линии блокады, а вместе с ней и конец человечества — хотя бы на секунду.

Когда-то я называл эту страну Дерьмостаном, и злости на неё у меня хватало до сих пор. Но это всё равно была моя страна. Кто бы мог подумать, что она падёт не от захватнических амбиций соседей, а из-за разгула монстров?

Даже борцы за независимость, покоящиеся на Национальном кладбище, наверное, рыдали бы от такой чудовищной несправедливости.

В душу начало заползать фундаментальное сомнение. Смогу ли я вообще хоть на секунду отсрочить этот надвигающийся апокалипсис?

Но как бы богат событиями ни был 2028 год, большинство людей так и не осознали по-настоящему, что происходит.

Страна под названием Республика Корея, по сути, превратилась в овощ. Не в состояние мозговой смерти — голову просто отрубили, и из обрубка хлестала кровь. Но руки и ноги ещё дёргались, и люди принимали эти судороги за доказательство того, что она каким-то образом жива.

Один тип, надув губы, будто спрашивая, как страна может быть разрушена, если ядерные бомбы не падали, а линия блокады даже не прорвана до конца, набрался и высказался:

-Раз все верят, что она жива, - значит, жива. Пораженческие настроения в военное время запрещены. Чемин-сси, покажите дух! Вы были таким стойким, когда учились магии, а теперь устраиваете истерику из-за того, что страна слегка споткнулась?

Ли Сечун говорил это, загружая тяжёлый пулемёт в вертолёт. Глядя, как он без видимых усилий в одиночку таскает ящики с патронами, я невольно заговорил заметно вежливее обычного.

-Сечун-сси, страна не споткнулась. Линия блокады дырявая как решето, её дербанят по повсюду!

-Именно поэтому мы и должны вмешаться. Верно?!

Загрузив все патронные цинки, Ли Сечун одним движением забрался в вертолёт.

Именно тогда Шин Наин, всё это время спокойно сидевший внутри с закрытыми глазами, спросил, не шевеля ничем, кроме губ:

-Чемин-сси, почему вы ещё не поднялись на борт? Нам пора вылетать.

-Чемин-сси! Поторопитесь!

Под их настойчивыми понуканиями я никак не мог решиться.

Я отвёл взгляд и цокнул языком. Не потому, что не понимал, насколько срочная ситуация. Я лучше других знал: если линию блокады рвёт повсюду, вмешаться должен кто-то моего калибра.

Но всё же.

Даже когда награда гарантирована, существуют виды страданий, в которые не хочется бросаться сломя голову.

-Я не наклеил пластырь от укачивания.

Шин Наин в ответ потряс чёрным полиэтиленовым пакетом.

-Меня мотает пиздец как. Одного пакета не хватит.

Шин Наин потёр указательный и средний пальцы, разделяя слипшиеся кульки. Там было не меньше трёх-четырёх штук.

-Я ел жареный рис со Спамом и кимчи, так что после такой жирной пищи мне наверняка будет плохо... Может, возьмёте вместо меня Ко Рёху?

Шин Наин ответил немедленно.

-Используйте третью стадию ветви глаз - «Когнитивный диссонанс».

-Ах...

Я обомлел от того, что этот тип запросто советует мне стереть укачивание, пусть даже ценой риска ослепнуть, а Шин Наин не упустил шанса применить свой проверенный временем эмоциональный шантаж.

-Чемин-сси, хватит выделываться и залезайте. Вы же знаете, что мы уже потеряли из-за вас целых три минуты? Если за эти три минуты кто-то умрёт, это будет на вашей совести.

-Ах ты мудак.

В конце концов мне ничего не оставалось, кроме как подняться на борт в предвкушении чудовищной тошноты.

Решив, что резиновый запах противогаза наверняка предпочтительнее, я натянул новый противогаз с антизапотевающим покрытием, который получил ранее, и сутулился, готовясь к оглушительному шуму и вибрации взлёта.

Счастливые мысли, счастливые мысли, счастливые мысли...

Я даже зажмуривался и делал всё возможное, чтобы выбросить мысли об укачивании из головы. А потом из чисто академического, стопроцентно научного любопытства в голове родился вопрос:

-Если я просачкую три минуты, разве это не значит, что потом просто будет больше очков опыта?

-Чемин, ты о чём там во сне бормочешь?

-А?

Когда я пришёл в себя, мы уже покинули Пхёнтхэк и плыли по небу.

За бортом проносился обширный городской пейзаж и горы, тут и там разбросанные, будто вбитые в рельеф осколки. Я повернул голову, и пилот в кабине на мгновение небрежно поднял левую руку - большой палец вверх - и тут же вернулся к своим обязанностям.

Лица его из-за шлема я не видел, но этот единственный скупой, невозмутимый жест объяснил всё без слов. Шин Наин, тихонько напевавший что-то в гарнитуру, ухмыльнулся.

-Вы говорили, что у вас сильное укачивание, так что он летит особенно осторожно. Мастерство у него поразительное.

-Ого. Не знал, что можно летать на вертолёте без тошноты.

Я всегда полагал, что военная техника работает по принципу «доставить из точки А в точку Б, неважно, развалится ли по дороге твой зад», но сегодня этот предрассудок слегка пошатнулся.

Тем временем Ли Сечун положил пулемёт поперёк колен и принялся тщательно его протирать. Лишь спустя довольно долгий взгляд я понял, что за зверь.

-Это K3(1)?

-Не, K15(2).

-Один хрен.

-Ха-а-а-а... Чемин, пожалуйста, никогда ни с кем не говори об оружии.

Ли Сечун небрежно вертел пулемёт одной рукой, осматривая его с видом человека, который наконец нашёл своё призвание. Что-то в том, как он полностью забил на свою K2C1 и теперь ласкал один лишь пулемёт, вызывало у меня смутное раздражение. Кстати говоря, именно Ли Сечун постоянно пропадал в оружейной вместо того, чтобы тренироваться в меткости вместе со мной.

Я не удержался и на всякий случай спросил:

-Только не говори, что собрался воевать с пулемётом?

-Я тут подумал: мои физические способности так чудовищно выросли благодаря магии ветви сердца, верно? То, что приходится много жрать, - штраф, с которым я могу смириться, но обычная винтовка начала ощущаться как пустая трата сил. Особенно за пределами Сеула, где боеприпасы достать легко. Так нахрен мне винтовка?

Выслушав на удивление разумный ответ, я ощутил, как внутри поднимается странное беспокойство.

-Почему сейчас ты бесишь меня меньше, чем в Сеуле? Ты даже звучишь как нормальный.

-Чемин-сси, я всегда был абсолютно нормальным.

Ли Сечун нахмурился и ответил ровно, но тут же вмешался Шин Наин:

-У Сечуна-сси сейчас выключена третья стадия ветви сердца - «Замещение потребностей». Похоже, когда возвращается позыв к дефекации, возросшая жажда признания падает до исходного уровня.

Я поймал себя на том, что хлопаю в ладоши от восторга, не задумываясь.

Вот оно что. Значит, магия всё-таки не была до конца негибкой. Если её можно включать и выключать, как тумблер, - вполне разумная цена.

Лишь узнав, что всё возрастающая омерзительность Ли Сечуна - всего лишь ужасный побочный эффект магии, я наконец почувствовал облегчение.

Ради Ли Сечуна, который неуклонно врастал в «Капитана Корея», и его будущих последователей я от всего сердца дал ему искренний совет:

-Сечун-сси, может, бросишь учить магию?

-Чемин-сси, жизнь прекрасной юной девы - вот она, в пределах досягаемости. Я не могу сдаться. Я обязательно буду всеми любим.

-А как же жизнь Капитана Корея?

-Я не хочу, чтобы меня любили за самоотдачу. Я хочу, чтобы меня любили просто за то, что я дышу.

Судя по всему, это тошнотворное желание получать всё на халяву было вовсе не следствием магии. Это была просто истинная натура Ли Сечуна.

Как раз когда я осознал, что мусор и в Африке мусор, пилот и Шин Наин принялись что-то обсуждать по-английски. Поскольку в их разговоре не звучало ничего, связанного с генералами, я не придал этому значения.

Вскоре Шин Наин повернулся к нам и натянул противогаз. Сделав пару коротких вдохов для проверки фильтра, он постучал по гарнитуре.

-Прибыли. Всем приготовить противогазы и оружие.

Пока Шин Наин натягивал капюшон, а Ли Сечун поправлял противогаз, я смотрел вниз.

В некотором отдалении от города возвышалась большая гора, а вокруг неё, будто отколовшиеся куски, выросли холмы поменьше. Между ними простирались поля, подготовленные под выращивание культур, деревья, покрытые свежей зелёной листвой, и здания, разбросанные по ландшафту то тут, то там.

Если не считать плотного тумана, стелившегося примерно до пояса человека, всё остальное выглядело обычно - будто и не конец света вовсе.

Сделав один круг над деревней, вертолёт начал постепенно снижаться, затем оставил жилые дома позади и завис над парковкой у ближайшей заправки.

Там уже сновали бесчисленные солдаты и машины, а офицеры орали во всю глотку.

По мере того как вертолёт снижался, а оглушительный рёв винтов стихал, голоса снаружи становились различимее. Растерянные солдаты, машинально повторяющие приказы, раздражённо рявкающие командиры, сержанты, злобно раздающие магазины и проверяющие личный состав...

Когда вертолёт со стоном коснулся асфальта, я резко распахнул бронированную, откатную дверь и спрыгнул первым, за мной - Шин Наин и Ли Сечун.

И лишь сейчас, когда лопасти вертолёта достаточно замедлились, на нас накатил некий не шибко приятный звук.

Обернувшись, мы заметили, как солдаты с оранжевыми нарукавными повязками, увешанными позвякивающими жетонами, строем маршировали по дороге с окаменевшими лицами. Впереди них брели гражданские в утеплённых куртках и жилетах, сгорбленные, как заключённые, и нервно озирающиеся по сторонам.

-Гражданские оперативники из южного Кёнги. Шевелитесь, шевелитесь. Даже не думайте бежать! - Крикнул один из солдат, пока остальные лениво поглаживали спусковые крючки.

Мужчине в утеплённой куртке и женщине в рубашке на вид было от двадцати пяти до тридцати. Совсем молодые, с острыми, своенравными чертами лица, - но даже они съёживались перед солдатами с жетонными повязками, которые дышали через противогазы и тыкали в них стволами.

-Н-но вы должны хотя бы выдать нам оружие!

-Вы не приобретали оружие отдельно, так что оно будет выдано непосредственно перед развёртыванием. Согласно уставу полевых операций для гражданских оперативников, будете вы жить или умрёте - зависит от решения персонала на месте. Не пытайтесь оказывать сопротивление.

-Ч-что будет, если мы откажемся сотрудничать?

Именно тогда Шин Наин и Ли Сечун встали за моей спиной, чтобы тоже насладиться этим первоклассным развлечением. Как хорошо, что эти двое отлично усвоили: стоит хоть кому-то из них вылезти поперёд меня, и перетянуть внимание на себя, могу и пристрелить. Воистину, интеллект, достойный Верховных Архимагов.

-Чемин-сси, нам следует заслушать полевой брифинг до начала.

-Ага, но смотреть на это чертовски увлекательно. Брифинг подождёт, - усмехнулся наш амбал, желавший стать милой девочкой.

-Сечун-сси, пока мы тратим эти несколько минут, могут погибнуть люди.

-Если кто-то умрёт только из-за того, что мы тут передохнули несколько минут, спасать его было уже слишком поздно. Просто поскорбим заранее, и досмотрим зрелище.

Шин Наин наградил бывшего сержанта своим фирменным презрительным взглядом, когда солдаты в жетонных повязках переглянулись и расхохотались.

Один из них, имевший дело с двумя гражданскими оперативниками, уставился на мужчину и женщину, затем указательным и средним пальцами показал на собственные глаза.

-Вы двое - первая стадия ветви глаз, верно? Военные не идиоты. Мы знаем, как использовать несговорчивых гражданских оперативников.

Женщина из числа гражданских сглотнула.

-Мы прострелим вам ноги и бросим перед монстрами, и вы будете использовать свои способности, хотите того или нет, - потому что захотите выжить. Если потащим вас с собой, вы либо умрёте с нами, либо выживете с нами. Два варианта. Вы уже отдохнули, так что выдвигаемся.

Солдаты хором заржали, будто услышали самую смешную в мире шутку, позвякивая жетонами на повязках, а гражданские оперативники вновь побрели вперёд, втянув головы в плечи.

Только тогда мы с Ли Сечуном утратили интерес.

-Они воевали, накачивая себя наркотой, и теперь окончательно поехали.

-Ну, по крайней мере мы убедились, что к гражданским оперативникам относятся не очень-то хорошо.

Шин Наин переводил взгляд с одного на другого, и лицо его попеременно краснело и бледнело, но мы решили не обращать внимания. В конце концов, ради благородной миссии спасения жизней полевой брифинг был важнее.

Итак, мы втроём уверенно зашагали вперёд - к командиру, раздававшему приказы офицерам перед заправкой.

За главного здесь оказался майор в боевом шлеме. Взмокшие от пота волосы прилипли к щеке, но он был слишком взвинчен, чтобы это замечать, и нервно тыкал в смартфон, постукивая нетерпеливо ногой. Затем случайно поднял голову. В тот миг, когда он заметил нас, по его лицу расползлось облегчение.

-Вы «Завет»? Почему вас только трое?

Слышали? Полевой командир, майор, годившийся кому-то в отцы, увидел нас - и первым делом произнёс «Завет». Конечно, называть нас «Заветом» вместо «Верховных Архимагов» было фатальной ошибкой, но я хотел начислить ему бонусные очки за то, что он опознал нас раньше, чем кто-либо ещё.

Я тепло посмотрел на вспотевшего майора сквозь линзы противогаза и кивнул.

-«Завет» - всего лишь псевдоним. Командование Пхёнтхэка решило, что мест, которым нужна наша помощь, слишком много, так что мы будем действовать сменными тройками. И, что важнее всего...

-А?

-В поле зовите нас Верховными Архимагами.

-Ах, да...

Вспотевший майор скроил неловкое выражение лица, так и не осознав всей ценности только что полученного знания, но вскоре энергично затряс головой и исправился:

-Верховные Архимаги. Точно. Мне сказали, что вы - самые полезные и сговорчивые гражданские оперативники из имеющихся сейчас в Пхёнтхэке. И я слышал, каждый из вас вызвался добровольцем?

Я, Пэк Чемин, носивший среди нас титул Верховного, милостиво уступил возможность высказаться своим спутникам.

На это Шин Наин ответил с мягкой улыбкой:

-Разумеется. Нет большего самопожертвования, чем борьба с этим временем скорби. Во имя Господа.

-Стоять в стороне, пока страна в опасности, - против моего кодекса чести. Откликнуться на зов нации - это естественно.

От этих слов глаза майора начали увлажняться.

-Боже мой... Подумать только, среди гражданских оперативников нашлись столь достойные восхищения люди...

-Погодите-ка.

Почуяв нечто глубоко тревожное, я поднял руку.

-Достойные восхищения?

Кто?

Я, гениальный Пэк Чемин, тоже, конечно, был достойной восхищения личностью. Но почему он сказал «люди» - во множественном числе?

Неужели он имел в виду и этого фанатичного любителя подавить на унитаз, и этого одержимого жаждой признания монстра, который не переставал твердить о превращении в анимешную девочку?

Вспотевший майор шмыгнул носом и ответил:

-Уже то, что вы - добровольческое гражданское оперативное подразделение, ставит вас в лучшие десять процентов. Остальные девяносто были призваны принудительно.

***

Верховных Архимагов отправили в небольшую горную деревню к северу от зоны отдыха Ыйван.

Назвать её горной деревней было не ошибкой, хотя до города было достаточно близко, чтобы с тем же успехом счесть её пригородом. Но стоило свернуть на узкую дорогу, как вокруг смыкались густые деревья и рисовые поля, и место обретало отчётливо сельский колорит.

Из-за этого развёртывание войск, естественно, сильно усложнялось.

Пока мы с Шин Наином и Ли Сечуном шли вперёд, обрывки разговоров мрачных офицеров проплывали мимо, как панорама за окном.

-Что насчёт тех, что сбежали в гору?

-Поисковый батальон с приданными бойцами-специалистами ищет их.

-Мимики?

-Разведка внутри деревни затруднена, так что мы не уверены. Похоже, внутри ещё есть живые...

Но даже те, кто так говорил, услышав наши шаги, бездумно оборачивались - а затем округляли глаза и медленно отступали.

Я провёл пальцем по гладкому металлу кастомной AR-15, за которую капитан Ким Хуун ныл, что на неё ушла абсурдная сумма ВПС. Прохладная сталь под ладонью ощущалась как итог прошедшей недели - плотной, продуктивной, каждый день до краёв. Даже если я ещё не всё усвоил до конца, где-то глубоко внутри поднималось что-то зрелое - не страх, но напряжение, живое и привычное, как дыхание перед прыжком.

В противогазах и пончо, зачарованных древним ивритом, каждый из нас с тяжёлым огнестрелом в руках, - я ощущал, насколько мы изменились.

Та судьба, что некогда заставляла нас дрожать, бежать и прятаться при одном лишь виде монстра, - больше не казалась нашей.

-Ху-у-у-у-уф.

Сквозь фильтр противогаза вырвалось дыхание, и туман пополз вверх, поднимаясь выше бёдер. Солдаты, что до этого маячили впереди или преграждали путь, один за другим начали отступать, получив радиосообщения.

В обрывках этих передач упоминалась позиция Верховных Архимагов.

[Под командованием Совместного американо-корейского командования...]

[...наивысшая эффективность среди доступных сил на линии блокады.]

Шин Наин по-прежнему держался за K2. Он решил, что оружие, уже знакомое рукам, надёжнее незнакомого.

Ли Сечун шёл грузными шагами, держа пулемёт K15 в одной руке и подсоединяя ленту на ходу. Патронный цинк свисал с его пояса, полный боезапаса.

Шаги нас троих накладывались друг на друга, и повсюду, где мы проходили, неизбежно оставалось одно и то же сомнение.

-«Их только трое», - вот что они думают, - Шин Наин постучал по гарнитуре, повернулся к нам с Ли Сечуном и ухмыльнулся. Как любезно с его стороны подслушать мысли солдат и передать нам.

Я тихо усмехнулся, вспоминая технику стрельбы, которой учил инструктор Сон Смит, а Ли Сечун защёлкнул крышку над лентой и крепче сжал рукоять.

У входа в деревню, перед рисовыми полями и узкой дорогой, змеящейся между гор, туман уже поднялся до груди.

Мы решительно шагнули в сырую мглу - ту самую, от которой все остальные бежали и которую отчаянно пытались сдержать, - внутренне готовясь и втайне гадая, чем сегодня удивят нас твари из человеческой плоти.

И тут по горной деревне разнёсся плач младенца, встречая нас.

Не оборачиваясь, я спросил остальных:

-Среди нас ведь нет хороших людей?

Шин Наин и Ли Сечун ответили, погладив оружие.

Мы двинулись по тропке вдоль оросительной канавы к входу в деревню, где эхом плескался жалобный плач, - и к тому времени туман поднялся уже до подбородков.

Именно тогда к плачу ребёнка начал примешиваться звук тихо рыдающей женщины.

Я покосился на Шин Наина. Тот мягко закрыл глаза и коротко ответил:

-Человек, - но затем добавил. -Но, вероятно, для неё было бы лучше, если бы мы её застрелили.

-Хм, кажется, я догоняю, что тут случилось. - Ли Сечун отозвался спокойно.

Мы втроём пошли на плач, вскинули оружие в сторону рыданий и выстроились в привычную формацию. Шин Наин отвечал за обнаружение, я - за импровизацию и поддержку, Ли Сечун - за огневую мощь.

Выдвигаться группой из шести каждый раз было невозможно. Чтобы противостоять приближающемуся концу, нужны были ресурсы и знания, а чтобы зарабатывать больше - сначала научиться гибко действовать малой группой.

Это будет наша проверка. Ведь когда-то мы были беспомощными существами, в трепете и ужасе ожидающими, пока твари доберутся до нас.

-Младенцы. Несколько.

Большая часть человечества всё ещё оставалась просто добычей.

-А плачущая женщина?

-Похоже, случай, похожий на головастикобрюхов.

Но мы, Верховные Архимаги, охотились на тех, кто когда-то охотился на нас.

1. Ручной пулемёт Daewoo K3. Это первый ручной пулемёт, полностью разработанный в Южной Корее. Он был принят на вооружение в 1989 году, чтобы заменить устаревшие американские пулемёты M60.

2. K15 - это новейший южнокорейский ручной пулемёт. Он создан специально для того, чтобы полностью заменить в войсках устаревший пулемёт K3. В K15 доработали надёжность, старый K3 часто клинил, особенно из-за грязи. Вторая вундервафля - прицел с тепловизором, лазерным дальномером, коллиматором и баллистическим компьютером.

Сверху - K3, снизу K15.

Разговоры с переводчиком:

Опять и снова в бой. Ух.

Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.