Когда-то Сеул, мегаполис, где жило почти десять миллионов человек, был местом, где граница между днём и ночью почти стёрлась.
Уличные фонари ярко выхватывали дороги у тьмы, а люди без задней мысли выходили прогуляться до круглосуточного магазина или же, открыв приложение доставки на смартфоне, находили бесчисленные рестораны, готовые привезти еду в любое время суток.
Именно это поразило меня больше всего, когда я, выросший в маленьком провинциальном городке в Кёнги, случайно заночевал у друга в Сеуле. Ночь в этом городе совсем иная.
В провинции фонари вдоль пустынных дорог начинали гаснуть около десяти. Машины, мчавшиеся по улицам, постепенно редели, пока не исчезали совсем, и даже назойливые пьяные посетители разбредались по домам после полуночи.
Я до сих пор отчётливо помню, как шёл к Сеульскому вокзалу, чтобы уехать домой на следующее утро, а вокруг серебром блестел рассветный иней. Помню, как сидел в поезде, подперев подбородок рукой, и смотрел в окно на высотные здания и забитые машинами дороги.
Сердце и разум Республики Корея. Свет, который никогда не гас и которому нельзя было позволить погаснуть. К лучшему или к худшему — символ нации.
Это был Сеул.
Падение великого города чувствовалось в разрыве между днём и ночью. Стоило солнцу сесть, как город под плотным туманом становился похож на останки подводной цивилизации, затонувшей в тяжёлой ледяной бездне.
Давящая влажность, настолько густая, что я начинал сомневаться, не дышу ли жабрами, и капли росы, стекавшие по поверхности пончо, — всё это довершало иллюзию.
-Фу-у-у-х…
Я выдохнул через фильтр противогаза и направился в подвал Нового инженерного корпуса.
Со временем я стал более уверенным, выходя наружу, но на всякий случай оставался осторожен. И Ко Рёха оказалась права: окрестности кампуса и правда были безопасны. Стонов и криков монстров почти не было слышно, ни одна тварь не приближалась.
Проблема была в том, что с нами находилась бомба пострашнее любого монстра.
Вернувшись в лабораторию, я увидел: Верховные Архимаги сдвинули оборудование в сторону и раскладывали спальные мешки.
-Давайте хотя бы протрите лица влажными салфетками, - предложил наш предусмотрительный араб.
-О, спасибо. Хамза-сси, ты, как всегда, запаслив.
-Наш мусульманский друг у нас, как это говорится… универсал.
Хамза вытащил из рюкзака влажные салфетки и прочие припасы и раздал всем. Ли Сечун честно поблагодарил, вытирая лицо. Шин Наин молча помолился, прежде чем взять одну. Пастор же Пак Ёхан засмеялся так, будто ему только что сделали комплимент.
И тут, заметив меня, Шин Наин прищурился.
-Чемин-сси вернулся.
-О, Пэк Чемин, как снаружи?
-Безопасно. Как и говорила Мастер.
Когда я снял противогаз и выдохнул, с другой стороны отозвалась Ко Рёха:
-Ну конечно, хубе-ним, я же забочусь о безопасности людей вокруг!
-Вы правда собираетесь ночевать с нами в одной комнате?
Нас было пятеро мужчин, но Ко Рёха не выказывала ни малейшего намерения уходить в другое помещение.
Сдвинутыми оборудованием и верстаками она разгородила пространство, а свои вещи аккуратно сложила в подготовленном для себя закутке. Выглядело это точь-в-точь как у человека, готовящегося к переезду.
Проблема была в том, что она то погружалась в безумие, то выныривала из него: иногда здравый смысл на неё действовал, а иногда — нет.
Ко Рёха захлопала большими глазами и спросила так, будто странный здесь я:
-Разве не правильно, чтобы волшебники держались вместе, чтобы никто не выкинул какой-нибудь глупости? Здание такое огромное, а если мы разбредёмся, и кто-нибудь попадёт в беду?
-Есть поговорка, что мальчикам и девочкам не следует сидеть вместе после семи лет. Вы слишком беспечны, Мастер.
-Но если я собираюсь учить вас разным вещам, хубе-ним, и защищать вас и остальных в случае опасности — разве не лучше оставаться рядом?
С этой женщиной было непросто. Она ведь наверняка знала, что красива, ещё когда мир был нормальным.
Глаза — как у щенка, сидящего под карнизом после ливня: яркие и невинные.
Только теперь я понял, почему Ли Сечун так яростно скрежетал зубами всякий раз, когда речь заходила о Ко Рёхе. Ведь такое обаяние возможно только у того, кто вырос в достаточной любви, чтобы верить, что его может полюбить кто угодно.
Когда я, Пэк Чемин, в двадцать два года попытался состроить отцу такой же взгляд — прося купить новый компьютер вместо того, чтобы идти работать, — меня избили до полусмерти. По сравнению с этим талант Ко Рёхи был поистине ошеломляющим.
Пастор Пак Ёхан уже окончательно пал жертвой этих глаз и превратился в полного подпевалу.
-Эй! Пэк Чемин! Разве ты не знаешь, что долг джентльмена — защищать леди? В наши дни нечего цепляться за эту чушь про мальчиков и девочек. Как джентльмен, ты должен иметь манеры, понял? Ма-не-ры.
-Пастор...
Мне казалось, что, уж если вести себя как джентльмены, стоило бы уйти всем. Но, судя по всему, определение джентльмена в голове пастора немного отличалось.
-Быть готовым отбросить даже собственное мнение, чтобы уважать чувства и намерения юной леди, пережившей такую тяжёлую жизнь, это и есть истинное христианское служение, не так ли?
Меня так и подмывало огрызнуться: а не предлагает ли он мне заодно отрезать член и отбросить его вместе с мнением? Неужели пастор настолько иссох, что не понимает страданий молодых людей, которые больше недели сражались за свои жизни, наконец добрались до безопасного места отдыха — и теперь вынуждены спать рядом с женщиной?
Я, Пэк Чемин, не бесчувственное бревно. Я человек, выдерживающий это благодаря холодному рассудку и неколебимой моральной дисциплине!
-Кхм! Кхм! Кхе-кхм!
Внезапный кашель донёсся от Шин Наина. Он бросил скептический косой взгляд на меня, Ко Рёху и пастора, цокнул языком и заговорил:
-Пастор, Чемин-сси не посещает церковь, поэтому, в отличие от наших верных братьев, ему трудно отбросить дьявольский шёпот в своём сердце.
-А? Наин, что за чушь ты вдруг несёшь… А-а-а-а-а. Ц-ц-ц.
Пастор смерил меня взглядом, полным презрения, цокнул языком и махнул рукой.
-Ладно, ты уходи. Боже правый.
Никогда в жизни я не чувствовал себя настолько несправедливо обвинённым.
-Пастор, давайте начистоту, странный здесь не я. Эй, Хамза, пошли со мной. Ты же нормальный, да?
-Я в порядке. Рёха-сси не в моём вкусе.
Хамза, которого я считал самым понимающим из Верховных Архимагов, провёл чёткую границу. А я почувствовал себя преданным — но, заглянув ему в глаза, всё понял. Хамза всё ещё хотел сбежать при первой же возможности. Шансов, что он захочет обнять бомбу по имени Ко Рёха и пойти с ней ко дну, не было никаких.
-Наин-сси?
-Вы, может, и легкомысленно относитесь к обетам верующего, Чемин-сси, но я поклялся хранить целомудрие до брака.
-Пастор!?
-Пэк Чемин… как жалко с твоей стороны кидаться подозрениями. Как я могу питать нечистые мысли к девушке, годящейся мне в дочери? Вон! Забирай свои вещи и возвращайся, когда остынешь.
-Чемин, а меня не спросишь?
Я глубоко вздохнул и вынужден был признать, насколько своеобразны все члены Верховных Архимагов.
По итогу уступить пришлось мне.
Как единственный зрячий среди слепых — даже чувствуя на себе несправедливость, порядочный гражданин должен следовать воле большинства. Пока я оставался уверен, что прав именно я, а ошибаются все остальные, этого было достаточно.
В том, чтобы спать отдельно от Ко Рёхи, всё равно не было ничего плохого, поэтому я собрал рюкзак и решил переночевать в соседней с лабораторией комнате — той, что использовали как склад.
-Чемин, ты должен спросить и меня!
-Завали.
Похоже, потребность Ли Сечуна в признании росла с каждым днём. Может, это штраф за третью стадию ветви сердца? Чем дольше он замещал свои желания магией, тем сильнее становился откат?
Придя к этому совершенно разумному выводу, я быстро принялся собирать вещи.
Но тут, как гром среди ясного неба:
-Одному вам идти опасно, хубе-ним, так что я пойду с вами.
-О боже, что вы такое говорите, Рёха-сси? Этот парень уходит, потому что питает нечистые мысли.
-Но кто-то же должен стоять на страже, верно? Вы проделали долгий путь и наверняка вымотаны, так что логично, что дежурить буду я. Да и беспокоюсь я о нашем хубе-ниме. А раз он зовёт меня Мастером, я хочу заботиться о нём чуть больше.
Ко Рёха ярко улыбнулась с гордостью и выпятила грудь. Кого-то это зрелище, может, и заставило бы сердце затрепетать, но я лишь вспомнил предупреждение Шин Наина.
[Безумные безумны именно потому, что не способны на такие объективные суждения.]
Я немедленно выставил вперёд ладонь и осадил Ко Рёху.
-Стоп.
Какую же причину придумать, чтобы отбиться от её неглубокого, но неотступного безумия? Нужно было что-то, что приняли бы все. Причина, которая не позволила бы никому вмешиваться в моё уединение — или хотя бы помешала Ко Рёхе пойти за мной. В этот отчаянный момент мне нужна была одна неопровержимая отговорка, достаточно мощная, чтобы заглушить любые споры и оправдания.
Я зажмурился и спросил себя. Пэк Чемин, насколько ты можешь отбросить себя, чтобы стать Великим Архимагом?
Ответ вырвался сам собой:
-Я выйду слить гной из нижней части тела.
***
23 апреля 2028 года, 8:43.
День девятый нашей экспедиции.
Ответственным за связь с внешним миром назначили Ли Сечуна.
Хоть он и был обычным сержантом, но в армии оставался дольше всех нас — и лучше других знал порядок военных радиопереговоров и протоколов.
Попытки выйти на связь мы начали более чем через тридцать минут после окончания бомбардировки. Разумеется, для этого пришлось подняться на крышу десятого этажа и повторить однообразный, зачастую безрезультатный процесс.
Даже после того как я зачаровал похожую на консервную банку 999K словом [Лучшее], с приёмом и передачей всё равно было полно проблем.
Всякий раз, когда звучал этот шумный сигнал, Ли Сечун безотказно снимал трубку и отвечал.
[Конкук, это Соннам. Доложите о состоянии выживших. Приём.]
-Соннам, это Конкук. Слышу вас. Все выжившие в хорошем состоянии. Приём.
[Говорит Соннам. Предоставьте список необходимого снабжения. Приём.]
-Говорит Конкук. Расход боеприпасов значительный. Запрашиваем минимум две тысячи патронов, средства неотложной медицинской помощи, таблетки для очистки воды, высококалорийные боевые рационы и лёгкие закуски. Приём.
[Слышу вас. Точный сброс невозможен из-за плохой видимости. Просим понять. Сброс запланирован в течение двух суток. Удачи. Приём.]
Мы с Ли Сечуном наконец облегчённо выдохнули.
-Это должно решить ближайшую проблему с патронами.
-А разве не нужно сообщить им калибр?
-AR-15, которым вы пользуетесь, Чемин-сси, под патрон пять и пятьдесят шесть сотых миллиметра. Мы все используем варианты K2, и они тоже пять и пятьдесят шесть. Так что нет нужды. Вот почему стандартизация снабжения — лучшая вещь на свете.
-А что насчёт твоего револьвера? Тебе не нужны патроны к этой громадине?
-Не из него же одного я собираюсь стрелять.
Судя по всему, пополнив боезапас, Ли Сечун намеревался снова взяться за винтовку.
Он сказал, что крошить монстров кровавыми кулаками — не самое приятное занятие. Ближнего боя с монстрами следовало избегать по возможности, и я был согласен.
Если сражаться на полную с ветвью глаз второй стадии, искажая время, стрельба, вероятно, даст куда большую убойную силу, чем размахивание железкой.
-Раз закончили, пойдём смажем оставшиеся триста патронов кровью.
-А мы-то металлом не отравимся?
Мы вдвоём взвалили рацию на плечи и спустились по лестнице.
Стоит отметить: была совершенно веская причина, по которой мы с Ли Сечуном составили пару, и он ни разу не завёл шарманку про свою идиотскую мечту.
Когда мы спустились на все десять этажей и вернулись в подвал, все, кто меня видел, выглядели либо смущёнными, либо будто смотрящими на таракана. Только пастор смеялся так, будто происходящее его безумно веселило.
-Эй, рукоблуд Пэк Чемин, ты помолился за грех, совершённый против Бога? Ты ведь знаешь, что мастурбация — это грех?
Что я потерял — так это титул Великого Архимага. Но, зная, что это и есть равноценный обмен, о котором говорится в мистицизме, я смог смиренно улыбнуться.
Не проронив ни слова и сохраняя улыбку, я сел рядом с Ли Сечуном. Мы снова вынули заряженные магазины, полоснули ножом по правым рукам и начали покрывать патроны кровью один за другим.
-Чемин-сси.
-М-м?
-Мне кажется, мы с вами из тех людей, кто живёт жизнь в хард-режиме.
-Похоже на то.
Испытывая странное чувство товарищества, мы с Ли Сечуном продолжили молча работать.
Ко Рёха медленно подкралась ближе и деликатно протянула правую руку.
-Э-э… Хубе-ним. И ваш друг. Я тоже помогу.
Когда мы оба промолчали, Ко Рёха отправилась к верстаку взять нож, что был начисто вымыт одной из антибактериальных салфеток Хамзы — и села рядом. Слегка поранив правую руку, девушка принялась наносить кровь на ещё не обработанные патроны.
Я, Ко Рёха и Ли Сечун.
Мы продолжали так довольно долго.
-Аха-ха… Хубе-ним, и друг, прошу прощения, я на минутку.
Когда Ко Рёха с неловкой улыбкой ушла в ванную, Ли Сечун уставился прямо на меня.
-Чемин-сси, кажется, она к вам прицепилась.
Стряхнуть эту прилипалу было не так-то просто. Неужели даже титул рукоблуда не смог её отвадить?
Я начал ощущать чувство тяжёлого, патриотического долга как можно скорее передать Ко Рёху военным снаружи. Долг отправить её первой — скинуть на какого-нибудь компетентного консультанта и спасти ей жизнь.
Остаток дня мы потратили на осмотр снаряжения и повторное зачаровывание уже обработанных [Кровью Правой Руки] и [Кровью Левой Руки] предметов.
На следующий день случилось нечто примечательное.
***
24 апреля 2028 года, 11:31.
День десятый нашей экспедиции.
С неба донёсся громовой рёв самолёта, сопровождаемый частым грохотом автопушки.
Среди треска разрываемой плоти и криков, вырывавшихся из глоток гуманоидных монстров, 999K на крыше передала сообщение от Вооружённых сил Кореи.
[Конкук, это Соннам. Сброс выполнен. Приём.]
Когда звук самолёта постепенно растаял вдали, мы с Ли Сечуном, стоя на крыше, уставились друг на друга.
-И куда же они его сбросили?
-Думаю, они рассчитывают, что мы найдём сами.
-Нда-а-а...
Вот теперь это по-настоящему походило на нашу армию.
И всё же понять их было несложно. При монстрах, бесчинствующих в тумане, приходилось сбрасывать груз с высоты в несколько километров, не видя, куда он упадёт. И запросили мы немало: больше двух тысяч патронов, так что груз должен был быть тяжёлым.
Полёт на малой высоте над окутанным туманом городом — безумный трюк, на который они не могли пойти. Точное место сброса назвать тоже не могли. Возможно, они также поняли, что другие группы выживших в Сеуле перехватывают передачи.
В любом случае, мы не собирались позволить двум тысячам патронов раствориться в воздухе, поэтому сформировали поисковый отряд.
Я, Ли Сечун и пастор. Хамза и Шин Наин остались с Ко Рёхой.
Хамза, судя по всему, настолько возненавидел эту идею, что отозвал меня в сторону и буквально вцепился в штанину.
-Чемин-сси, я обещаю, что не буду называть вас рукоблудом, только возьмите меня с собой! О Аллах!
-Я бывал в католических и протестантских церквях, и даже буддийских храмах, но в мечети — никогда, так что Аллах на меня не подействует, - дал от ворот поворот нашему трусливому арабу.
В любом случае, за этим распределением стоял расчёт.
Мой повреждённый глаз постепенно восстанавливался, возвращая нормальное зрение и позволяя передвигаться без труда. Ли Сечун был нужен, чтобы тащить припасы, а пастор служил чем-то вроде талисмана удачи и помогал в поисках.
Благодаря этому мы довольно быстро нашли сброшенный груз — хотя без нелепого везения никогда бы его не отыскали.
За тонким туманом, где видимость достигала примерно двухсот метров, мы увидели большой парашют и тяжёлый металлический контейнер, тихо покачивавшийся на поверхности озера.
-Вау, эти сумасшедшие ублюдки сбросили его в озеро.
-Зато его хорошо видно.
-Ха-а-а... Похоже, здесь есть только один человек, способный вытащить эту штуку.
Мы с пастором одновременно уставились на одного и того же человека.
Ли Сечун.
Каким бы невыносимым и безумным он ни был — универсальный талант, применимый практически в любой ситуации.
Некоторое время спустя Ли Сечун дотащил металлический контейнер до нас, будучи совершенно голым.
-Фу-у-ух, ха-а… Вы же не серьёзно, что мне придётся тащить это до подвала?
-Проверь, выдержала ли гидроизоляция, и как дотащишь оставь перед зданием.
-А мы с Чемином можем поделить одежду и снаряжение Сечуна.
Чем тащить металлический контейнер, который выглядел так, будто весит несколько сотен килограммов, разумнее было разделить между нами вещи, которые обычно нёс Ли Сечун.
Благодаря его колоссальному вкладу мы благополучно доставили сброшенные припасы и первым делом перенесли их в лабораторию. А после кинулись проверять их состояние, особое внимание уделяя боезапасу.
-Благодаря водонепроницаемому покрытию и мягкой прокладке внутри довольно много самих припасов цело, даже если упаковка выглядит повреждённой.
Всё ещё без рубашки, Ли Сечун с кряхтением откинул крышку и осмотрел патроны. Как и подобало бывшему сержанту — понял всё с первого взгляда, в отличие от нас, настоящих гражданских.
В ящике с боеприпасами лежали четыре оцинкованных коробки. Поскольку винтовки K2, стоявшие на вооружении нашей армии, стреляли патронами пять и пятьдесят шесть сотых миллиметра, в каждой такой штуке, вероятно, было по восемьсот патронов. Значит, нам отправили около трёх тысяч двухсот патронов — заметно больше запрошенного.
Когда Шин Наин поднёс один из цинков к Ли Сечуну, тот заметил:
-Этот не годится. За ним не следили нормально, - скривился бывший сержант. — Не все патроны в идеальном состоянии. Они что, хватали всё, что нашли, впопыхах?
Пока Ли Сечун задумчиво поглаживал щетину, пастор с необычайно серьёзным лицом кивнул:
-За прошедшую неделю, что мы здесь, монстры двигались к окраинам Сеула, так что расход боеприпасов у них возрос. К тому же небо кишит тварями. У них было ограниченное окно, чтобы прорваться через всё это и доставить нам груз. Будем благодарны за то, что смогли отправить хоть это, и возблагодарим Господа и солдат, которые так усердно трудятся ради нас.
Пока большинство Верховных Архимагов осматривало снаряжение и припасы, я слушал информацию о неопознанных видах монстров, которой обещала поделиться Ко Рёха.
-Среди сеульских волшебников монстров принято делить на две категории. Те, кому можно сопротивляться, и те, кому нельзя. К первым относятся мимики и спинные конструкты. Ко вторым — такие, как монстр, гнездящийся в башне Лотте.
-А из второй категории ещё кого-нибудь знаете, Мастер?
-Есть несколько, хотя эти истории почти суеверия. Поэтому их и относят к неопознанным видам.
Ко Рёха рассказала мне о монстрах, которые даже среди сеульских волшебников считались не более чем городскими легендами.
Первый. Прозрачная вуаль. Она мягко опускалась, как тонкая широкая занавесь. Настолько тонкая и прозрачная, что жертвы не понимали, что их пожирает монстр, — пока их не высасывало досуха за мгновение, не оставив следов.
Выслушав историю, я задумался: не подвид ли это медузы из человеческой кожи? Экология звучала похоже. Учитывая, что даже у амальгам был подвид с причудливым названием Кровеносный Шнур Дельта, это казалось правдоподобным.
Могла ли медуза из человеческой кожи стать этим монстром, сожрав волшебника?
Довольно интересная теория.
-Второй — голос, плачущий от голода.
-О-о.
Описание этого монстра звучало прямо как из городской легенды.
Когда туман истончался и казалось, что вот-вот прорвётся солнечный свет, по улицам начинал бродить голос. Он постоянно что-то пожирал, оставаясь голодным, и поедал всё, что увидит.
То был голос человеческий, и в то же время нет.
Он преследовал любого, кто его слышал, и шёл за ним до конца.
Вечно мокрый от слюны и слёз, он рыдал от неутолимого голода, пожирал всех, кто прислушивался к его плачу, и заставлял рыдать вместе с ним.
-Большинство людей только слышали звук. Судя по всему, ни один волшебник его не видел. Никто не передвигается, когда туман тонкий или рассеялся, в конце концов. Вы когда-нибудь слышали его?
-Не, мы видели Плачущего, чуть ли не нос к носу.
-Плачущий? Какое интересное имя!
-Правда?
Наш Плачущий знал, когда подойти не спеша и не мешать, пока мы его кормили — так что он явно не был тем существом из городской легенды. К тому же он уже принял бомбу прямо с неба и отправился на ту сторону, так что мы больше никогда его не встретим.
Даже так называемые городские легенды в конечном счёте были не более чем городскими легендами — исчезали после того, как сбросишь на них бомбу.
***
Вот наконец настал тот момент.
25 апреля 2028 года, 9:01.
День одиннадцатый нашей экспедиции.
Мы, Верховные Архимаги, завершили все приготовления к тому, чтобы передать бомбу по имени Ко Рёха Вооружённым силам Кореи.
Разговоры с переводчиком:
Да-а-а, бедная девушка прилипает к любому, кто её не отталкивает.
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.