В данный момент я лежал, распластавшись на полу.
Лицом вниз, ухом к земле - вибрации отдавались во всём теле под капюшоном пончо. Я замедлял дыхание насколько возможно, боясь, что даже звук противогаза может меня выдать.
Знал: стоит начать дышать тяжело - и моя позиция раскроется.
В отличие от колотящегося сердца, лёгкие двигались в медленном, обдуманном ритме. Вдох, выдох. Снова и снова. Как натянутая улыбка может поднять настроение, так и принудительно замедленное дыхание держало разум на полных оборотах.
Только тогда я осознал, что в ушах звенит.
Пуля, должно быть, прошла пугающе близко - или выстрел прогремел прямо рядом.
Ощущая холодную, успокаивающую тяжесть винтовки, я поймал себя на том, что вспоминаю пехотные учения, будто из прошлой жизни. Ползком по мокрой, грязной земле. Воспоминания нахлынули потоком.
Удерживая дыхание ровным, я начал извиваться вперёд, пока густой туман давил на спину. Увидь меня кто сейчас - наверняка принял бы за гигантского зелёного таракана.
Когда-то я читал интернет-слух, будто тараканы в момент смертельной опасности обретают IQ в триста пунктов. Возможно, я, Пэк Чемин, принадлежал к тому же виду.
В моём разогнанном мозгу мысли взрывались как пузыри.
Я не сразу использовал магию ветви языка и ветви глаз - из-за того, что заметил ранее.
Когда я активировал ветвь глаз первой стадии, сфокусированную через ветвь языка первой стадии, возле трупа сержанта Пан Гисона, туман не разошёлся полностью. Вместо того чтобы расступиться, он лишь истончился, не позволяя точно определить местоположение волшебницы.
Моя ветвь глаз теряла эффективность против других волшебников? Эффект слабел в зависимости от разницы в мастерстве?
Я также начал складывать теории о способностях сеульской волшебницы. Перед тем как открыть огонь, я видел, как она заставила упасть огромный кусок бетона. Как минимум, усиленная физическая сила определённо присутствовала.
Ветвь сердца, значит?
Бесчисленные предположения и возможности крутились в голове. И тут тяжёлые шаги ударили по уцелевшей напольной плитке - нечто приближалось. Игривый, обволакивающий голос проплыл сквозь туман.
-Оппа, ты правда как таракан. Уже успел сбежать?
Холодный пот струйкой скользнул по шее.
Слабая, никчёмная, до ужаса обычная часть меня кричала от ужаса.
«Я здесь умру. Отбивайся. Моли о пощаде».
Но холодная, жёсткая логика этого самого Пэк Чемина уже закончила расчёты.
Я не умру немедленно.
Потому что сеульской волшебнице нужна моя голова.
По словам Шин Наина, волшебница, обитающая в этом универмаге, действовала схоже с амальгамой. Она каким-то образом вскрывала людям черепа и похищала их воспоминания и информацию.
Места для переговоров или дипломатии не оставалось. То, что она открыла огонь, пока мы поднимались по эскалатору, доказывало: её намерением было убийство с самого начала. Вопрос стоял не «убьёт или нет», а «когда». Но одного наихудшего сценария я, скорее всего, избегу - казни на месте.
Если она хочет узнать, что известно волшебнику из-за пределов Сеула, вскрыть мой череп куда надёжнее, чем допрашивать.
А значит - я не стану пытаться нанести безрассудный контрудар.
Если я окажу слишком яростное сопротивление, она может просто пристрелить меня. Туман слишком густой, а боль от левого кулака угасала. Ставить всё на магию ветви глаз второй стадии было бы самоубийством.
Меж тем шаги продолжали приближаться - медленно и обдуманно. Будто она смаковала момент или пыталась запугать. Было очевидно: она никуда не спешила.
Вибрации были слишком тяжёлыми для обычного человека. Вероятно, она тащила обломок бетона, который опрокинула ранее, используя его как щит.
Я подтянул винтовку ближе к груди.
Несмотря на бешеный стук сердца, разум оставался ледяным. Тут-то я и осознал кое-что.
Шин Наин не засёк атаку сеульской волшебницы.
А значит, магия ветви ушей Шин Наина не слышала голоса внутри её сердца.
Голоса, которые слышал Шин Наин, принадлежали только нам, членам Верховных Архимагов.
В этот момент я прокатил язык во рту.
-Уклонение. Смерть. Пять минут. Путь.
…Это было нелегко.
Даже в таком густом тумане использование магии для избежания смерти несло значительную нагрузку. Кончик языка болезненно запульсировал. То ли возможных исходов было слишком много, то ли охват слишком широк. Так или иначе, я чувствовал, как насильно загоняю магию ветви языка на место.
Я переформулировал.
-Уклонение. Фатальное ранение. Пять минут. Путь.
Туман начал резко расступаться.
Я стиснул хват на винтовке, подтянул одно колено вперёд и упёрся локтем в пол. Наконец-то готов был двигаться.
И всё же подобное всегда давило на разум, так что я решил стартовать на счёт три.
Раз, два…
-Оппа, чем это ты занят?
Я взорвался движением. Быстро, как двуногий таракан.
На бегу в голове пронеслась только одна мысль.
Стреляйте, идиоты!
Сигнал был идеальным. В тот миг, когда я бросился вперёд, разразилась пальба.
Пули хлынули из тумана.
Выстрелы рикошетили от стен и потолков. Дульные вспышки рассеивались в плотной мгле, не позволяя определить источник.
Внутри этого шторма из пуль, где я даже не понимал, откуда они летят, мои глаза искали места, где туман расступался.
Я один мчался сквозь свинцовый дождь.
Рикошеты и попадания сливались с канонадой.
Две противоположные эмоции бились внутри.
«Теперь всё в порядке. Просто создай дистанцию».
Это было лишь принятием желаемого за действительное. Вместо этого я выбрал холодную, безжалостную логику.
«Она скоро догонит. Тебе не оторваться».
В таком случае, после двадцати восьми лет жизни, у меня, Пэк Чемина, оставался лишь один вариант.
Я собирался устроить величайший спектакль отчаяния за всю карьеру.
Трюк, возможный только внутри настолько густого тумана. Я прокатил язык во рту.
-Уклонение. Физическое воздействие. Фатальное ранение. Ранение. Пять минут. Я.
Кончик языка слабо покалывало, но терпимо. Ну, вообще-то, не то чтобы терпимо. В конце концов, магия ветви глаз второй стадии задаром не даётся.
Но прямо сейчас, на следующие пять минут, я был практически неуязвим.
Это осознание заставило меня оглянуться. А затем немедленно броситься в перекат.
Нечто массивное пронеслось над затылком.
Даже скользящее попадание содрало бы с меня кожу. Масса снаряда настолько возмутила воздух, что я ощутил это спиной.
Я прокатился по полу самым жалким образом, какой только можно вообразить, прежде чем вскарабкаться в укрытие за прилавком, который каким-то чудом ещё стоял.
Выглянув из-за угла, я разглядел сквозь плывущий туман обломок бетона, вбитый в колонну.
Мгла мешала видеть ясно, но одно было очевидно. Сеульская волшебница разозлилась. Она неслась прямо к моей позиции.
Но сразу броситься на меня не могла.
Потому что за завесой тумана члены Верховных Архимагов открыли шквальный огонь на подавление.
Оглушительная пальба сотрясала весь универмаг. Пули летели повсюду.
Выстрелы не были особо точными, но точность не имела значения.
Они вынудили сеульскую волшебницу пригнуться. Затем она небрежно вырвала бетонную плиту из колонны и подняла её как щит.
-Ах, вы серьёзно?!
Звук пуль, врезающихся в сплошной бетон, был ужасающим.
Осколки откалывались и сыпались пылью. Глядя на это, я немедленно вскинул винтовку.
Вот оно.
Палец лёг на спусковой крючок, и туман всколыхнулся.
Внутри клубящейся мглы появились красные отпечатки ног - стремительно приближающиеся ко мне.
В тот миг, когда я их увидел, без колебаний, ещё скрючившись по-утиному, рванул прочь.
Нечто бледное пробило насквозь витрину, за которой я только что прятался.
Используя туман как плащ, я низко пополз и обернулся.
Сеульская волшебница крушила бетонной плитой то место, где я только что был, - снова и снова, явно кипя от раздражения и ярости.
Затем я увидел, как она что-то вытащила из пальто. В тот же миг нырнул за манекен и витрину, прежде чем рвануть в противоположном направлении.
Каждый шаг крошил осколки мутного стекла - руины Сеула - под боевыми ботинками.
А затем леденящий звук разнёсся по всему универмагу.
Характерный сигнал уоки-токи. Мгновением позже слегка хрипловатый голос женщины эхом разлетелся по темноте.
[Эй, солдатики-оппы, вы знаете, что такое проклятие? Я научилась.]
Внутри тёмного универмага лишь одна женщина смеялась, бродя вокруг.
Я мчался так тихо и быстро, как только мог, через лабиринт витрин и манекенов.
Винтовка зажата под правой рукой - я всё ещё уходил от красных отпечатков, петляющих в тумане.
Стук пальцев, барабанящих по чему-то, и голос сеульской волшебницы становился всё более садистским.
[Знаете, если есть принцип эквивалентности и замещения, неважно, выключены эти штуки или нет. Если моя включена, ваши тоже включаются.]
Холодный озноб пробежал по позвоночнику.
А затем внутри тёмного универмага разразился оглушительный хор.
Сигналы уоки-токи зазвучали повсюду - сверху, снизу и вокруг.
Похоже, оставались ещё выжившие, которые держали свои рации выключенными.
Внимание сеульской волшебницы сместилось к ним. Красные отпечатки, преследовавшие меня, исчезли. Как бы жестоко это ни было, я ничем не мог помочь солдатам, чьих позиций даже не знал.
Прямо сейчас я уже использовал ветвь глаз, просто чтобы остаться в живых. Не мог позволить себе тратить её на поиски разбросанных солдат.
Не тогда, когда сеульская волшебница уже знала, что я владею ветвью глаз.
Она явно поняла, что я не знаю, где находятся солдаты.
Осознала ли она это, потому что я ни разу не попытался связаться по рации? Или потому, что волшебники обычно не перемещаются вместе с солдатами?
Так или иначе, она научилась охотиться, используя ложное сострадание как приманку. Как и любой выживший, сумевший уцелеть в Сеуле, кишащем монстрами.
В тот миг, когда я начал бы искать солдат с помощью ветви глаз, она бы нашла и убила меня.
Но у судьбы было извращённое чувство юмора. Затихающие радиосигналы внезапно оборвались. И последняя передача пришла откуда-то совсем рядом.
В одно мгновение красные отпечатки затопили пространство.
Оставалось только одно место, где меня не обнаружат. За колонной у перил.
Десять секунд.
За эти десять секунд я метнулся за колонну быстрее таракана, убегающего от тапка. А затем услышал рыдания. Тяжёлые шаги сеульской волшебницы больше не звучали неторопливо.
Я положил палец на спусковой крючок.
Мгновением позже бетонная плита рассекла воздух. Она крушила витрины и манекены, дававшие плохое укрытие. Ещё нет. Нужно было ждать, пока она расслабится.
-Хва-а-а… А-а-агх!
-Подожди, солдатик-оппа, я тебя поцелую. Иди сюда!
-А-агх, уа-а-а-а-а-а!!!
Сейчас.
Я сменил хват на винтовке и вылетел из укрытия.
И наконец понял, почему Шин Наин так ненавидел сеульскую волшебницу.
-М-м-м~ чмо-о-ок~
-Агхррр… Кх-х-хрргх-х-х…
Это был не милый маленький поцелуй.
Сеульская волшебница вытянула язык, запятнанный зловещей кровью, и размазала его по лицу солдата, с которого был снят противогаз. Глаза сливались с глазами. Черты лица размывались. Череп размягчался и таял. Всё было украдено.
Руки солдата отчаянно молотили, пытаясь оторвать её, но человек, уже потерявший голову, мог лишь скрести пустоту.
Магия, которая крала всё. Воспоминания, опыт, знания, мудрость, свежие клетки мозга и центральную нервную систему. Оставляла лишь ошмётки.
Извращённая инверсия магии ветви языка, изначально символизировавшей принятие и изменение.
У меня ушла ровно одна секунда, чтобы всё это понять.
В тот миг, когда я нажал на спусковой крючок, гроздь наложенных друг на друга глаз повернулась ко мне.
Улыбаясь, сеульская волшебница вбила бетонный обломок перед собой, используя как щит.
Пули либо зарывались в бетон, либо рикошетили.
Одна попала в левое бедро, прежде чем щит встал на место, - вот и всё.
Без колебаний, без капли сожаления я развернулся и побежал.
В этот миг высота расступающегося тумана изменилась.
«Ложись».
Это был чистый инстинкт.
Я споткнулся, будто пропустил ступеньку, тело накренилось вперёд, когда нечто швырнули из-за спины.
Судя по всему, прямо впереди была стена, потому что я отчётливо услышал удар.
Солдат с раздавленной, искалеченной головой врезался в стену с конечностями, вывернутыми под неестественными углами, оставив кровавый мазок, и медленно сполз вниз.
Я переставил ноги и пробежал мимо. Не видел его имени, но видел знаки различия. Рядовой первого класса.
И тут услышал знакомый голос:
-Пэк Чемин! Ложись!
Я рухнул на землю при крике пастора.
Обернуться было чистым рефлексом - не потому что не мог контролировать любопытство, а потому что знал: простой бег вперёд не стряхнёт преследование.
Благодаря этому я увидел, как сеульская волшебница мчалась за бетонным щитом - и как граната врезалась прямо в него.
Взрыв прогремел в тот миг, когда я повернул голову.
С возобновившимся звоном в ушах я вскочил на непослушные ноги и продолжил бег.
Сквозь туман мелькнули знакомые лица Верховных Архимагов.
Ли Сечун небрежно подбрасывал гранату и ловил её, как бейсбольный питчер на разминке. Шин Наин тихо напевал гимн.
Пастор Пак Ёхан зажал приклад К2 под мышкой, целясь в мою сторону, свободной рукой держа Хамзу за шкирку.
Пастор заорал:
-Этот гад с катушек слетел!
Только когда я ввалился обратно в группу, на грани падения, до меня дошло, как тяжело я дышу.
Было бы странно, если бы сердце не пыталось взорваться. Ноги тряслись безостановочно. Проблема была в том, что рука, держащая винтовку, тоже дрожала. Не от страха.
Просто результат того, что такой деликатный джентльмен, как я, был вынужден пройти через серию жестоких манёвров уклонения.
-Чемин-сси, вот поэтому людям надо заниматься спортом! Магия тоже работает на выносливости!
-Х-хух, х-хух…
Ли Сечун самодовольно ухмылялся, сжимая гранату, как питчер, готовящийся подать фастбол. У меня даже не было сил отвечать.
Я поднял руку, на мгновение перевёл дух и поделился тем немногим, что смог выяснить:
-Не глаза и не уши. Язык и сердце. Насчёт рук не уверен.
Шин Наин перестал напевать гимн и покосился на меня.
-Чемин-сси, вы это вычислили?
-Она уязвима к обнаружению. Засада, когда мы поднимались по эскалатору, это доказывает. Она, вероятно, сосредоточилась на том маршруте, потому что он был самым вероятным путём подхода.
Я сглотнул всухую и рассеянно провёл рукой по противогазу.
Сеульская волшебница была опытным охотником.
Я понял это слишком поздно. Когда она связалась с нами через рацию сержанта Пан Гисона, она намеренно создавала впечатление, что она человечнее, чем можно было ожидать. Она использовала солдат как реквизит в рестлинговом матче, заставляя нас нервничать и торопиться.
Мёртвый эскалатор также был лёгким ориентиром в тёмном универмаге - в среде, где сложно определять местоположение по звуку или зрению.
Я разгадал и её тактику.
Используя туман, внутренний рельеф и физические усиления, дарованные магией ветви сердца, она вырывала нелепые препятствия вроде бетонных обломков и использовала их как щиты. Обычные пули блокировались этими импровизированными барьерами. Затем она врывалась на ужасающей скорости, мгновенно сокращала дистанцию и навязывала ближний бой.
Одно было точно. Она не была волшебницей ветви глаз или ветви ушей.
Будь она волшебницей ветви ушей, она бы нашла меня ещё когда я ползал вокруг. А будь она волшебницей ветви глаз, была бы куда осторожнее. Что поднимало другой вопрос…
Сражалась ли она раньше с волшебниками ветви глаз и ветви ушей? Не поэтому ли она сражалась именно так - используя психологию для давления и подавления противников?
В любом случае, она была тем, кто должен умереть.
Но времени объяснять всё это не было.
-Специализируется на засадах и непрерывном давлении. Будьте готовы к ближнему бою.
Хотя бы присутствие Шин Наина было маленьким благословением.
Этот Сруль мог понять всё без лишних слов.
Лёгкая складка меж бровей за линзами противогаза, сочетающаяся с его резкими, но дисциплинированными уставными движениями, была достаточным доказательством. Ли Сечун прицепил гранату обратно на пояс и пожал плечами, глядя на Хамзу.
-Хамза-сси, ты знаешь порядок, верно? Выдерни чеку, засунь в рот, бум. Экспресс-билет в рай. Понял?
-П-понял.
-«Понял», блять. Ты что, не знаешь, что самоубийцам в рай не попасть?
Хамза начал трястись, пока пастор Пак Ёхан тащил его силой.
Теперь, когда мы перегруппировались, я верил, что станет легче.
Но всё ещё активная магия ветви глаз показала мне сдвигающийся туман. Ниже пояса туман расчистился полностью. Выше воздух был спрессован мглой.
-Ложись!!!
Мы растолкали друг друга и рухнули на пол.
Я шлёпнулся плашмя и посмотрел вверх как раз вовремя, чтобы увидеть, как нечто пронеслось над головой. Это был кусок бетона, раздробленный гранатой. Улетел прочь и врезался во что-то с оглушительным грохотом.
Только тогда я понял, что нас разделило.
В таком густом тумане даже короткая дистанция всё равно что мили. По крайней мере, на этот раз пастор и Хамза были рядом. Пастор Пак Ёхан мастерски бросился между манекенами и теперь стонал, потирая поясницу.
-Ай, ай, ай. Я слишком стар для всего этого.
-Пастор, Хамза…
Я не успел договорить, как услышал шаги. Быстрые.
Сеульская волшебница, только что метнувшая огромный бетонный обломок, двигалась с пугающей лёгкостью и свирепостью.
Она умела течь по битому щебню, как вода по камням. Звук катящейся гальки и трескающихся поверхностей идеально сливался с её шагами, пока она неслась в атаку.
Звуки наложились друг на друга.
Как и моё движение, когда я перекатился, прижимая винтовку.
Извиваясь по земле, я встретился глазами с сеульской волшебницей, которая неслась сквозь туман.
Её лицо, после того как она буквально сожрала целую человеческую голову, выглядело ярким и радостным. Глаза сияли энергией, не показывая ни следа усталости. Но самое важное было в другом. Она была до абсурда пиздец какой быстрой.
Быстрее, чем я мог вскинуть винтовку к плечу или зажать под мышкой.
Прежде чем я успел моргнуть, она прыгнула в движение, оставляя отпечатки на самой стене, пока бежала по ней, - скользила вниз и мчалась прямо на нас.
Времени колебаться не было.
Даже не пытаясь прицелиться или стрелять от плеча, я нажал на спуск.
И продолжал жать.
Даже зная, что винтовка трясётся и ствол гуляет где попало, я просто продолжал стрелять.
Гильзы вылетали. Пули зарывались в стены или рикошетили.
Но несмотря на кровь, льющуюся из левого бедра, сеульская волшебница лишь слегка пошатнулась, прежде чем продолжить движение с безумным оскалом.
Я слышал, как пастор и Хамза кричат позади, но исход выглядел безнадёжным.
У меня кончились патроны.
В этот момент сеульская волшебница расхохоталась и рванула в атаку.
Перед ней пастор Пак Ёхан на заднице отполз назад и заорал:
-Вера!
В этот миг, карабкаясь по полу, его рука врезалась в манекен.
Увидев, как тот опрокидывается, Хамза завопил и рванул как перепуганный олень:
-А-а-а-агх! Ангел-ним!
Пока Хамза врезался во всё, что попадалось на глаза, брошенные манекены спутывались вместе и опрокидывались один за другим.
Один из этих падающих манекенов случайно столкнулся с поднятым коленом пастора.
Он отскочил. Манекен пошатнулся вперёд и, по чистой случайности, рухнул поперёк витрины. Пустая витрина держала верхнюю часть туловища манекена.
И эта позиция оказалась прямо на пути сеульской волшебницы.
Разумеется, она не обратила на это внимания и попыталась использовать манекен как ступеньку.
В этот миг манекен, не выдержав веса и давления, подломился, как гнилое дерево.
Как раз когда сеульская волшебница поставила на него ногу и оттолкнулась, манекен с хрустом обвалился под ней, будто сама земля исчезла.
-А?
Даже она выглядела ошарашенной таким поворотом. У меня, наверное, под противогазом была такое же лицо.
Лишь один человек отреагировал иначе. Пастор Пак Ёхан расхохотался внутри противогаза и зажал К2 под мышкой.
-Верующие спасутся!
Град выстрелов заполнил воздух.
Пастор не был особенно метким стрелком. Но он сумел попасть ей в плечо. Только тогда я наконец вынырнул из ступора.
Проём. Я немедленно выправил стойку и выронил пустой магазин.
Затем, перезаряжаясь, заорал:
-Верховные Архимаги, сбор!
-Клац.
Ветвь глаз второй стадии была мощной, но если цель не в поле зрения, я не мог её остановить. Если бы сеульская волшебница бросилась на меня в момент моргания, я бы умер мгновенно. Нужно было приберечь это для решающего момента.
Так что я использовал ветвь глаз первой стадии.
Когда винтовка встала на место, я прокатил язык во рту.
Моё доверие к магии ветви глаз достигло ста процентов. Она пронесла меня сквозь град пуль. Она сохранила мне жизнь во время безжалостной погони сеульской волшебницы.
И, что важнее, в этом было что-то подходящее. Я был человеком, владеющим правильной формой магии ветви языка, тогда как она владела её извращённой инверсией.
-Уклонение. Враждебная атака. Волшебница универмага. Пять минут. Я. Эй, я танкую!
Те, кто добивается силы, жертвуя другими, - третьесортны.
Боль других? По сравнению с моей - ничтожна.
Как можно бросать вызов вершине с такими жалкими подношениями?
Только моя боль имела ценность.
Вот почему я предлагал только свою боль.
-Вот кем я был - Великий Архимаг Пэк Чемин!
Я рванул вперёд, стреляя без разбору.
Я не целился. Просто поливал огнём, чтобы загнать сеульскую волшебницу в оборону.
Получив пулю в левое плечо, она немедленно прыгнула назад, чтобы разорвать дистанцию. Но прежде чем она смогла сбежать, я шагнул вперёд.
И всё же преодолеть разницу в физических способностях я не мог. Сеульская волшебница тоже это знала. Она посмотрела на меня и улыбнулась уголками глаз.
-Я скоро вернусь, оппа.
И в тот миг, когда она повернулась бежать, тяжёлый фастбол рассёк туман.
Граната с уже выдернутой чекой скользнула мимо неё.
Предвидя взрыв, я мгновенно опустился на одно колено. К счастью, передо мной стояло удобное мясное укрытие. А именно - сеульская волшебница.
Грохотнуло так, что аж в глазах двоилось.
Даже сквозь звон в ушах я слышал, как осколки вспарывают плоть.
Но она не умерла. Я видел, как она пыталась сбежать, стонала и кричала.
В этот миг из тумана вышел Шин Наин, вскинул винтовку к плечу и прицелился в положении стоя.
-Всемогущий Господь на Небесах, направь оружие мое на демона!
Большинство выстрелов промахнулось. Несколько попало в бёдра и ноги.
Я не знал пределов её регенерации, но какое-то время уворачиваться она будет не лучшим образом. И всё же она могла сбежать. Поэтому на этот раз я рванул вперёд, сокращая дистанцию, пока не оказался почти на ней.
Пока пули и гранатные осколки рвали её тело, я наконец понял тот причудливый симбиоз, что поддерживал её. А затем вспомнил кое-что из далёкого прошлого. Когда монах Чонхви ещё был с нами, он однажды вёл дебаты с пастором.
Оба утверждали, что магия альтерационного типа - это тайное искусство, предназначенное завершить человечество.
Если это было правдой, то не становилась ли искажённая форма магии альтерационного типа перед моими глазами сильнее, отбрасывая человечность? Может, "завершить человечество" можно по-разному. Один путь - через собственную боль. Другой - через отказ от себя и кража чужого?
Среди смеси повреждённой плоти и нетронутых человеческих черт я видел рёбра, копошащиеся внутри её тела, как лапки насекомого.
Сеульская волшебница уставилась на меня со смесью ярости и ненависти. Затем её глаза снова изогнулись в улыбке.
Она высунула язык сквозь разорванную нижнюю челюсть.
Кровь заливала промежутки между органами и мышцами, но голос оставался идеально чистым.
-Вы, оппы, не очень хороши в магии, но довольно сильные, а?
Это был сигнал.
Её рёбра дёрнулись. Затем кожа на спине расступилась, и белый позвоночник вырвался наружу, начав извиваться. Я бросил короткий взгляд на то, как она до сих пор стояла, практически вырвав собственный позвоночник. Ответ был абсурден. Мышцы, усиленные магией, служили скелетом вместо настоящих костей.
В мгновение ока красные отпечатки появились вокруг меня, смыкаясь со всех сторон.
С винтовкой, зажатой под мышкой, я начал повторять одни и те же движения снова и снова. Пригнуться, отступить, продвинуться - и так далее.
Хвост-позвоночник хлестнул по рукаву пончо, как жало гигантского шершня. Одного касания хватило, чтобы рассечь ткань начисто.
Одновременно я выровнял винтовку и положил палец на спуск.
Сеульская волшебница немедленно скрестила руки, пытаясь защитить сердце и голову.
Но мгновение спустя кое-что поняла.
Финт.
Я ни разу не нажал на спуск.
Вместо этого я, Пэк Чемин, Великий Архимаг, сжимал винтовку обеими руками и вбивал приклад ей в ногу.
Моя роль была проста. Лишить её мобильности.
Так я решил.
Я снова отступил и вскинул винтовку. На этот раз она не купилась. Немедленно хлестнула спинным хвостом.
Но мои глаза показали мне, куда именно двигаться. Я опустил тело, сохранил хват и держал палец на спуске. На леденящий звук разрываемого воздуха ответили выстрелы.
Это было полное безумие.
Я, Пэк Чемин, обычный человек, полагающийся исключительно на свои глаза - предвидение, направляющее каждое движение, - сражался с физически усиленной волшебницей, достигшей высшей ступени через симбиоз с монстром, с одной лишь AR-15 под мышкой.
Даже зная, что пончо рвут в клочья, даже зная, что смерть приближается…
Я продолжал. Финты накладывались на движения. Воля к бегству сталкивалась с волей уничтожить врага передо мной.
Гильзы отскакивали от пола. Вспыхивали дульные вспышки. И каждый раз за ними следовали кровь и плоть.
Благодаря этому мы, Верховные Архимаги, смогли занять позиции.
Пока я сражался с существом, что размахивало позвоночником как хвостом, рассекало воздух кулаками и разбивало пол одним ударом ноги, остальные успешно завершили позиционку.
Первым ко мне присоединился пастор Пак Ёхан. Восстановив равновесие, вскинул винтовку и прицелился.
-Получи-ка!
Град выстрелов заполнил воздух.
Я отступил на мгновение, чтобы перевести дух.
-Уклонение. Физический удар. Фатальное ранение. Пять минут. Я.
Теперь план был прост. Избегать дружественного огня. Сокращать дистанцию. Держать её прижатой. Полное беумие - но возможное. А поскольку возможное - это и была магия. Дофамин заливал вены.
Меж тем сеульская волшебница пыталась вырваться из-под перекрёстного огня, но кто-то уже ждал у витрины на её фланге.
Шин Наин спокойно закончил перезарядку и упёрся в стрелковую стойку, целясь без малейших колебаний.
Он не произнёс ни единого слова.
Затем принялся вести огонь по сеульской волшебнице с аккуратной, обдуманной точностью - по одному патрону за раз.
Выхода не было.
Сеульская волшебница шаталась от каждой попавшей пули. Не могла найти проём для бегства.
Затем посмотрела на меня с причудливой улыбкой на лице.
Её разрушенная челюсть висела клочьями. Язык вытянулся. Смешанная с кровью слюна капала густыми нитями, но я точно знал, о чём она думала.
Она целилась в мою магию.
В мои глаза.
В этот миг я услышал крик Ли Сечуна:
-Чемин-сси, я сзади!
Прежде чем я успел ответить, вес взрослого мужика обрушился мне на плечи.
Этот ублюдок Ли Сечун использовал меня как ступеньку.
Оттолкнувшись от меня для инерции, он взмыл вперёд и на мгновение вознёсся над головой сеульской волшебницы.
Винтовка нацелена всё это время.
Но хвост симбионта - хищного хребта - оказался быстрее.
Спинной хвост, целившийся в меня, внезапно сменил цель, устремившись к Ли Сечуну.
Он сумел сменить хват и подставить винтовку как щит, но избежать того, чтобы его отбросило ударом, не смог.
И всё же это был проём.
В тот миг, когда хвост хищного хребта отвлёкся на Ли Сечуна, я немедленно нажал на спуск и рванул вперёд.
Бок, грудь.
Пули вонзались в обнажённые внутренние органы, разбрызгивая кровь. Без попыток уклониться и раздражающего хищного хребта, блокирующих прицел, это итог был закономерен.
Все трюки, которые она использовала до сих пор - подставлять менее жизненно важную плоть, принимать удары на руки и внешние мышцы, минимизировать доступную для поражения площадь, - в одно мгновение стали бессмысленны.
Боль и урон наконец захлестнули её. Неуверенность мелькнула в её глазах.
Прежде чем желание бежать успело сформироваться, её тело пошатнулось первым.
Я поставил на это всё. Если она была способна уклоняться, читая направление моего ствола, значит, я не мог дать ей шанса.
Я выхватил боевой нож левой рукой. Правая осталась на спуске. Винтовка зажата под мышкой, пока я мчался.
-Цель. Убить. Волшебница универмага. Три минуты. Я.
Я поливал пулями, одновременно размахивая ножом.
Видел траекторию, которая перережет сухожилия. Тело не вполне поспевало за тем, что показывали глаза, так что идеального урона нанести не удавалось, но этого было достаточно.
Каждый раз, когда порез открывался на её плоти и кровь хлестала, её движения замедлялись.
Я убедился в одном.
Сеульская волшебница никогда не сражалась с волшебником, который мчался на нее, одновременно стреляя из винтовки и размахивая клинком.
И всё же, даже когда пули рвали её плоть и органы, она всё ещё пыталась убить меня.
Когда я полоснул по её руке, один из ремешков моего противогаза был оторван начисто.
Когда я вбивал очереди в её живот, удар наотмашь создал достаточное давление ветра, чтобы отбросить меня назад.
Даже пока пастор Пак Ёхан и Шин Наин пытались прижать её огнём, она продолжала защищать голову, изворачиваясь телом. В конце концов у меня кончились патроны.
Сквозь дым пороховых газов сеульская волшебница слушала пустой щелчок затвора, будто поздравительную песню.
-У меня сегодня день рождения. Спасибо за подарок.
Полностью игнорируя ранения, она рванула вперёд. Её целью была не моя жизнь, а мои знания, мудрость, опыт, чутьё и магия.
Ход битвы мгновенно перевернулся.
У меня не было времени даже подумать о том, чтобы блокировать прикладом. Только чистое уклонение.
Пончо изорвало в клочья за секунды, а атаки, направленные на меня, становились всё точнее. Пугало то, что ничто не било выше шеи.
Язык сеульской волшебницы голодно дёрнулся.
Я, Пэк Чемин, 28 лет, держался исключительно на убеждении, что мой первый поцелуй не мог закончиться чем-то подобным.
В этот миг я услышал крик Хамзы:
-Сечун-сси!
Вот ублюдок Хамза. Я думал, он опять съебался. Очевидно, нет.
Задыхаясь, он выскочил из-за спины сеульской волшебницы, вытащил абсурдно огромный револьвер, висевший у пояса, и прокатил его по полу, как шар для боулинга.
Массивный револьвер оказался в руках одного человека.
На холодный металлический звук фиксации барабана на лице сеульской волшебницы промелькнуло замешательство.
-Один выстрел - один труп!
Ли Сечун выкрикнул это и выстрелил.
Хвост симбионта - хищного хребта - сумел отклонить пулю, но ценой стал собственный отсечённый хвост, закрутившийся в воздухе.
Это был мой момент. Я взмахнул боевым ножом.
Лезвие впилось в линию между челюстью и щекой. Я почувствовал, как оно скребёт по зубам, и вогнал клинок изо всех сил.
Кровь и плоть брызнули наружу. Длинный кусок языка был отсечён и отправлен в полёт в фонтане крови.
Моя левая рука пропиталась кровью сеульской волшебницы. Но я не остановился.
Промежуток между горлом и черепом. Проём, где кость и мышцы уже разошлись. Я рубанул всем, что имел.
В этот миг в глазах сеульской волшебницы вспыхнула обида. Мне было плевать, на кого или на что она направляла свою обиду. Мне нужно было знать лишь одно.
Сегодня выжили Верховные Архимаги!
Схватившись за почти отрубленную шею, сеульская волшебница пошатнулась назад и упала на задницу. Но даже тогда не умерла.
То ли потому, что достигла высшей ступени магии ветви сердца, то ли потому, что это было свойством инвертированной магии альтерационного типа, - я не мог сказать.
Но одно было точно. Сеульская волшебница больше не избежит смерти.
Ствол нелепо огромного револьвера уткнулся её в лоб.
-Один выстрел - один труп.
Её голова взорвалась.
Только тогда Шин Наин небрежно отшвырнул стреляную гильзу ногой и подошёл.
-Мертва.
-Х-хух, х-хух…
Только теперь я осознал, что хватаю ртом воздух.
Это было изнурительно и подавляюще…
И слишком пьяняще. Не в силах сдержаться, я стянул противогаз.
Влажный туман осел на моём залитом потом лице.
Я оглядел Верховных Архимагов и ухмыльнулся.
-А мы сильнее, чем думали, а?!
Разговоры с переводчиком:
А оказывается таки двое против пятерых. Тогда нормально.
И как же это было хорошо. Пастор - крутой перец. Даже Хамза себя проявил.
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.