Все живы?

Резиновых лодок было всего три, а полностью вооружённых солдат - всего пятеро, но, честно говоря, будь их втрое больше, от этого бы не казалось надёжнее.

Я уже не помнил, сколько времени прошло с тех пор, как мы в последний раз встречали нормальных, адекватных людей - таких, с которыми можно было просто поговорить, не прикидывая в уме, способны ли они тебя убить.

Из-за веса всего снаряжения, что мы тащили на себе, распределяться пришлось осторожно.

С лёгким кряхтением я первым забрался в лодку, где сидел только один солдат.

-Чем меньше народу, тем лучше, - весело прохрипел я.

-Раз вы без проблем сели, Чемин-сси, наверное, это не опасно, - ответил Хамза и забрался следом.

Всякий раз, когда лодка слегка покачивалась под нашим весом, чётки, буддийские молитвенные бусы, ожерелья с пентаграммами и прочие обереги, навязанные на ручки и свисавшие повсюду, клацали друг о друга - точь-в-точь как звенья цепей.

Затем студентка в чёрной маске, Ко Рёха, без тени сомнения шагнула в мою лодку, будто так было записано заранее в каком-то документе, который я точно не подписывал.

-Хм! Ха-а, это как сон. Мы правда выбираемся?

-Вероятно.

-А? Хубе-ним, ваш голос вдруг стал таким тихим.

-Я всегда так звучал.

Ко Рёха поджала ноги, присев на корточки, и уставилась на меня.

Хамза давно отвернулся, делая вид, что ничего не знает, и перебрался к солдату, управлявшему мотором.

Именно в тот момент я осознал: затянутый туманом Сеул был не местом, а человеком. Ибо туман по имени Ко Рёха готовился опуститься на мою жизнь всерьёз и надолго.

Тем временем остальные расселись по двум другим лодкам, и распределение вышло таким.

Лодка №1. Я, Хамза, Ко Рёха и один солдат. Итого четыре человека.

Лодка №2. Пастор Пак Ёхан, Шин Наин, солдат-радист и один обычный солдат. Итого четыре человека.

Лодка №3. Ли Сечун и двое солдат. Итого три человека.

Ли Сечуна посчитали за двоих, потому что вес, который он тащил на себе, был очень уж значительным.

-Это вес боеприпасов, так что без комментариев.

-Сечун-сси, никто и не собирался критиковать ваш вес, расслабьтесь.

Пока Шин Наин холодно осаживал истерику Ли Сечуна с другого конца воды, на меня обрушилась атака, которой я никак не ожидал.

Ко Рёха, до этого сидевшая на корточках и сверлившая меня взглядом, начала делать лёгкие подзывающие движения указательным пальцем правой руки - неспешно, уверенно, как человек, который привык, что к нему подходят.

Сначала я подумал, что она показывает на что-то за моей спиной, и обернулся. Нарочно сменил позу, поёрзал задницей по сиденью - но когда кончик её пальца терпеливо последовал за мной, мне ничего не оставалось, кроме как сдаться.

-В чём дело, Мастер?

-Мне кое-что с самого начала не давало покоя. Я всё думала, почему вы кажетесь странно знакомым.

-Простите?

-Вы что-то носите под одеждой?

Что значит «носите»?

Не сумев скрыть беспокойство, я похлопал себя обеими руками, проверяя.

Г-образный фонарик на груди, буклет «Ускоренный курс магии», засунутый внутрь, пакет с галетами в кармане штанов, боевой нож на поясе, тактический ремень, гранаты и четыре магазина в подсумках…

-А, точно.

Я наткнулся на талисман, засунутый в самый дальний внутренний карман, почти к телу. Это тот, что тётушка-пудель дала мне перед входом в Сеул, причитая, какой он дорогой, - а я совершенно о нём забыл. Просто засунул и забыл, как обычно поступаешь с вещами, которые не выбрасываешь только потому, что дарительница будет обижена.

Когда я наконец вытащил его, желтоватая бумага талисмана была грязной, потемневшей от копоти, помятой и пропитанной потом насквозь - выглядела примерно так же, как и я сам.

Снова засунуть эту грязную бумагу под одежду - мысль вызывала смутное отвращение. Как раз в этот момент Ко Рёха хлопнула в ладоши.

-Оберег от нечисти? Вы принесли штуку, на изготовление которой уходит немало усилий.

-Ах да, Мастер, вы же говорили, что ваша семья тоже шаманы, - в тот миг в голове вспыхнула одна мысль.

Может, этот талисман от тётушки с пуделем и был причиной, по которой Ко Рёха чувствовала ко мне такую привязанность? Если так, тётушка была шаманкой не слишком умелой - её доброта возвращалась ко мне в виде злобного невезения.

Тем временем солдаты, убедившись, что все на борту, снова завели моторы.

-Мы идём мимо Кури к Намъянджу(1). Все держитесь крепко за ручки, чтобы не выпасть из лодок.

-Из воды вылезают монстры?

-Мы не знаем. Лодка с двумя членами гражданского оперативного подразделения - ведущая. Туман густой, двигайтесь осторожно и не теряйте друг друга из виду!

Перекрывающиеся звуки, похожие на тарахтение тракторов, наполнили воздух, а лица солдат стали ещё суровее.

Хамза и я, тут же уловив настроение, поспешно взялись за вёсла и внимательно оглядели тёмно-зелёную лодку.

Я думал, что никогда не сяду в такую резиновую штуку, едва ли больше шлюпки, разве что если корабль начнёт тонуть. Жизнь и правда полна сюрпризов - большинство из которых мокрые и воняют рыбой.

По крайней мере, солдат рядом с нами оказался относительно дружелюбным. Он похлопал нас с Хамзой по плечам.

-Грести не нужно. Пожалуйста, держите оружие наготове и смотрите по сторонам.

-Да, сэр. Спасибо за вашу службу.

В ту же секунду, как он сказал, что грести не нужно, я быстро отложил весло.

Хамза тоже попытался незаметно опустить своё - я немедленно протянул руку и остановил его, отдав ему на хранение и собственное весло.

-Хамза, ты даже стрелять не умеешь. Зачем тебе что-то бросать? Просто держи.

-Чемин-сси, это жестоко.

-Может, мне его держать? Я же не грёбаный волшебник сердца!

Достигнув взаимного понимания, мы замолкли и сосредоточились на своей роли.

Я держал укороченную AR-15 и следил за обстановкой.

-А что насчёт меня? Что мне делать?

-Просто сидите. Ученику положено служить мастеру.

-Аха-ха, что это? Так вы вот как чувствуете, хубе-ним?

Ко Рёха улыбнулась глазами-полумесяцами и помахала руками, но атмосфера была очевидна любому, кто не совсем уж безнадёжный тупица. И оттого было пиздец как неловко.

Солдат, управлявший мотором, скользнул взглядом по мне, Хамзе и Ко Рёхе - и так же естественно отвёл глаза, как отводят их от чужой семейной сцены в метро.

Я засунул оберег обратно во внутренний карман и глубоко вздохнул. Тётушка с пуделем ясно говорила, что он отгоняет призраков и нечисть, - но что-то было серьёзно не так с настройками.

Пока я с тихой обидой похлопывал магазин, проверяя, нормально ли он сел, наш побег наконец начался по-настоящему.

Лодки заскользили вперёд, когда солдат в головной лодке жестом приказал двигаться.

-Ладно, давайте возвращаться.

-Я возьму на себя, пастор.

Шин Наин оттолкнул лодку веслом, а один из солдат вскинул винтовку и прицелился в сторону берега, затянутого туманом. Когда взревел мотор, лодка №2 с пастором и Шин Наином разрезала течение и пошла вперёд.

Глядя на это со спины, я наконец осознал реальность.

Мы действительно покидали Сеул.

Я натянул капюшон военного пончо обратно на голову, и чувства были странно противоречивы - как у человека, который уходит из места, которое ненавидел, и вдруг понимает, что оставляет там что-то важное. Облегчение от удаления от опасности, безусловно, было - но разочарование от удаления от магии оказалось куда весомее.

Наша лодка №1 была следующей.

Когда громкий грубый рёв мотора завибрировал через резину и добрался до ушей сквозь противогаз, тошнотворный запах выхлопа смешался с рыбным духом воды и ударил в нос - убедительный аргумент в пользу того, что я и правда уже почти выбрался.

Я медленно вскинул винтовку и наводил её в разные участки тумана, хотя в душе считал это бессмысленным. Если ни [Интуиция ангела] Хамзы, ни магия ветви ушей Шин Наина не работают как надо, то наблюдение невооружённым глазом ничего не даст. Я лишь подыгрывал, понимая параноидальную бдительность солдат и не желая выглядеть гражданским балластом, который подводит всю группу.

Ко Рёха сидела, свернувшись калачиком и подтянув колени, спокойно закрыв глаза - будто дремала в автобусе, а не мчалась через кишащую монстрами реку. Хамза прислонил весло наискось к борту и озирался по сторонам. Глаза же солдата дрожали от тревоги.

Лодка мощно разрезала течение, следуя по кильватеру за лодкой №2. Но даже так нам приходилось держаться достаточно близко, чтобы различать её визуально, - поэтому двигаться так быстро, как хотелось бы, не получалось. Плотный туман не позволял.

Я смотрел, как на линзах противогаза собираются капли влаги от сырого тумана и брызг. Инстинктивно поднял левую руку, чтобы вытереть их - и осознал, насколько изуродованной стала моя ладонь.

Протерев линзу кончиками пальцев до скрипа, я издал сухой смешок.

Наконец-то я понял слова из дневника одного из выживших, который мы нашли, когда впервые столкнулись с тератомой. Лишь взглянув на свою левую руку, будто сотканную из страдания, пришло осознание, сколько боли я вытерпел и как часто её терпел. Лишь тогда в полной мере осознал смысл тех строк.

Человечество не могло победить, потому что слишком любило себя.

Мой смех быстро умер в безмолвном тумане.

Я смахнул капли с резины противогаза и выпустил глубокий вздох.

Тот, кто сказал это, чертовски был прав.

Те, кто отказывался страдать, считая себя слишком ценными, превращались в монстров. Те, кто верил, что с момента рождения само их существование обладает абсолютной ценностью и заслуживает безусловного уважения, были уничтожены.

Выжили только те, кто верил в что-то или мог пожертвовать собой ради силы. Только те, кто осознал: человеческое существо само по себе не имеет ценности - оно обретает её, лишь совершив что-то или приняв жертву ради большего.

Те, кто не мог принять боль, оказывались запертыми в чудовищных телах, стоя на пороге вечности и умоляя кого-нибудь их убить. Лишь те, кто добровольно принимал страдание, получали шанс противостоять этому аду.

Если бы правительство Республики Корея чрезмерно заботилось о правах человека, Корейский полуостров уже был бы уничтожен.

Те, кто называл решение пожертвовать десятью миллионами некомпетентным и требовал объяснений, как это вообще можно считать грамотным управлением, но при этом не предлагал никакой альтернативы - кроме настойчивого утверждения, что не суметь спасти всех значит провалиться, - такие люди никогда бы не смогли противостоять этой мрачной реальности.

Я понимал их. И, понимая их, я также понимал, что они не выживут.

Такие люди не были глупыми или дураками. Они просто хотели, чтобы их выживание существовало как абсолютная константа - и потому отказывались принимать саму ситуацию и выбор, требующий приготовиться к боли ради выживания. Они хотели, чтобы мир был справедлив к ним заранее, - а мир, очевидно, никому ничего не должен.

-Фу-у-у-ух, - был хриплым мой выдох через фильтр противогаза.

К тому времени лодка №3 догнала нас, и я увидел, как Ли Сечун и двое солдат целятся из винтовок во все стороны - слаженно и деловито, как люди, которые не привыкли задавать лишних вопросов.

Пройдя берег и миновав бетонный мост, лодки начали ускоряться.

Пока наша лодка покачивалась на небольших волнах, я медленно закрыл глаза и горько улыбнулся.

Мой выбор был правильным.

Я гордился решением, принятым после осознания: боль, перенесённая ради магии, сама по себе была спасением, средством самосовершенствования и единственной в этой жизни наградой, возвращающейся с абсолютной точностью - пропорционально тому, сколь сильно страдание.

Мечта меня, Пэк Чемина, Великого Архимага, действительно была величайшим выбором в моей жизни…

Раздался резкий скрежещущий звук - будто что-то живое и очень злое попало в жернова и не хотело признавать поражения.

Все повернулись к лодке №2, шедшей впереди.

Один из солдат в лодке №3, только что выровнявшейся на волне, крикнул:

-Что это? Что там происходит?

-Обстановка! Не стрелять! Риск попасть по своим слишком высок!

Солдат, работавший с рацией, первым вскинул винтовку, прицелился в воду и открыл огонь.

Стреляные гильзы снова и снова отскакивали и катились в лодку, но ситуация не улучшалась. Мотор визжал, словно крича от боли, а радист не мог сделать ничего, кроме как поливать воду вокруг него пулями.

Я инстинктивно активировал ветвь глаз первой стадии и поправил винтовку - подумал, что если вмешаюсь, смогу быстро с этим покончить.

-Ч-Чемин-сси.

Хамза заговорил с опозданием, дрожащим голосом. Мне не нужно было слышать остальное. Я уже видел.

Невооружённым глазом вода казалась чистой и прозрачной. Люди говорили, что Ханган грязный, но по сравнению с кровавой водой или сточными водами он был несравнимо чист. Но через ветвь глаз первой стадии - предвидение на десять секунд, показывавшее красные следы, - Ханган выглядел совершенно иначе.

Река медленно окрашивалась в красный. Не взрывом, не всплеском - медленно, как кто-то не спеша размешивал алую краску, совсем не торопясь.

В этот момент раздались всплески.

-Изыди, Сатана!!!

Шин Наин бил по поверхности веслом - с таким отчаянным фанатизмом, будто весло было крестом, а вода - самой нечистью. Давно я не видел его в таком состоянии.

Та же проблема появилась и под другими лодками.

Меня дёрнуло от внезапного удара - я едва удержался. Люди в лодке опасно накренились или едва не опрокинулись. Меня мутило, но времени на колебания не было.

Когда я поспешно огляделся, все были в той же ситуации.

Лодка №1 и лодка №3 с Ли Сечуном замедлились до уровня улитки под тот же скрежет. Мы были явно посреди Хангана, но все три лодки оказались заперты бок о бок, не в силах сдвинуться ни на дюйм - будто невидимые руки держали нас снизу.

Я всегда был склонен к укачиванию, поэтому растянулся на дне лодки, пытаясь хоть немного уменьшить тошноту. В этот момент взгляд зацепился за изменения, происходящие с символами, свисавшими с ручек лодки.

Серебряные звенья ожерелья с пентаграммой заржавели ярко-красным - мгновенно, будто годы гнили упаковались в несколько секунд. Пентаграмма с резким звуком треснула и ушла под воду вместе с оборванной цепочкой.

Завязанные чётки порвались, рассыпав бусины по лодке. Лакированные буддийские бусы смешались с катящимися бусинами чёток и плюхнулись в воду. Можно было ожидать, что хоть одна из них всплывёт, - но все до единой ушли глубоко под поверхность и быстро исчезли, будто что-то утащило их вниз намеренно.

-А-а-а-а! А-а-а!

Хамза в панике бил по воде веслом, следуя примеру Шин Наина. Я слышал, как капли падают на мой капюшон.

Ко Рёха, напротив, оставалась сидеть, свернувшись, и задумчиво шевелила пальцами ног, лениво сгибая Огнедышащие руки - с таким видом, будто решала кроссворд в воскресное утро.

-Хм-м… Энергия Воды слишком сильна, так что Огнедышащие руки не сработают. Энергии Огня недостаточно, чтобы вызвать взрыв.

Раз уж даже её оружие оказалось бесполезным, ждать от него нечего. И всё же её хладнокровие почти пугало. После столь долгого пребывания в жестокой среде Сеула её чувство опасности, похоже, сломалось окончательно - как весы, которые столько раз перегружали, что стрелка уже не возвращается к нулю.

В этот момент неожиданный взрыв прогремел сквозь туман.

Когда я обернулся на звук, в воздух взметнулся столб воды.

Виновником был Ли Сечун в лодке №3. Он перекатывал гранату с невыдернутой чекой по ладони, как бейсбольный мяч, и коротко выдохнул через противогаз.

-Это Плачущий!

-Что?

-Я видел его раньше! Эта тварь - Плачущий!

Граната сработала. Скрежет вокруг моторов стих, и лодки снова начали набирать скорость. Я увидел, как Ли Сечун пошатнулся, снова взгромоздился на борт и крепко сжал ещё одну гранату.

С этого момента командование перешло от солдат к нам, Верховным Архимагам.

Услышав имя «Плачущий», пастор замахал в нашу сторону и крикнул:

-Двигаемся! Пока оно снова нас не поймало!

Солдаты доверились инстинкту выживания больше, чем субординации.

Я и не знал, что резиновые лодки могут двигаться так быстро. Плотные частицы тумана пролетали мимо достаточно быстро, чтобы быть видимыми. Капли, собравшиеся на линзах противогаза, стекали вбок и слетали.

Возросшая скорость тут же обернулась ещё более сильной морской болезнью. С впечатляющей скоростью я сорвал противогаз и немедленно свесил голову за борт.

-Блаэ-э-э-э-э-э…

-А-а-а! Чемин-сси! Вставайте!!!

Я чувствовал, как Хамза хватает меня, колотит по спине и трясёт - но на человека с тяжёлой морской болезнью это не действовало совершенно. Как пытаться разбудить утопающего.

Прижимая винтовку к груди и чувствуя, как она больно впивается, я изрыгал всё, что оставалось в желудке.

Пока я опустошался, посреди Хангана разворачивалась неожиданная погоня. Кто-то стрелял в нечто, что приближалось под поверхностью, не показываясь.

Тело, раскачивающееся вместе с лодкой, ощутило вибрацию - Ли Сечун выдернул чеку и бросил ещё одну гранату. Но что заставило меня навострить уши - тревожный голос солдата, управлявшего мотором.

-Мы должны были уже прибыть, так почему…

Меня осенило. Даже сквозь головокружение я перевёл взгляд к ручкам лодки. После того как они без конца ослабевали и лопались, ожерелья с пентаграммами, чётки и буддийские бусы, свисавшие с ручек, заметно поредели.

С инстинктом травоядного, впервые увидевшего хищника, я понял. В тот миг, когда всё это порвётся, - мы окажемся в ловушке.

И тут что-то завибрировало у меня на груди.

Вибрация, отсутствовавшая довольно долго, исходила из внутреннего кармана. Даже пока меня рвало и мир плыл перед глазами, я одной рукой нащупал грудь - движениями более затянутыми, чем когда я был одноглазым.

На экране заколдованного телефона ждало знакомое имя.

[Чонхви: Чемин-сси, вы, должно быть, растерялись, когда я ушёл, не попрощавшись как следует.]

Позади меня послышался отчаянный крик радиста - голос человека, столкнувшегося с чем-то худшим, чем то, к чему готовился, лицом к лицу с ужасом, превосходящим всё, что он мог вообразить.

-Авиаподдержка! Авиаподдержка… Почему наш сигнал вдруг…?!

[Чонхви: Но благодаря этому у вас, должно быть, появилась ещё одна причина укрепить решимость и войти в Сеул.]

[Чонхви: Теперь я дам вам ответ.]

Рёв лодочного мотора, выстрелы, звон гильз, гранаты, взрывающиеся под водой, и знакомый голос, что яростно преследовал нас в течении, - всё смешалось в один невозможный шум.

Я медленно закрыл глаза и был вынужден снова услышать голос, который, как мы полагали, прогнали.

И плакал, что голоден.

Я снова открыл глаза.

[Чонхви: Военные не смогут разрешить эту катастрофу. Магия - путь, открытый каждому, но не каждый может пройти его до конца. И я надеюсь, что вы, Чемин-сси, дойдёте до самого конца.]

Я, Пэк Чемин, сказал то, что должен был.

[Я: Чушь.]

[Чонхви: Бросьте заколдованный телефон в реку Ханган. Тогда вы сможете покинуть Туман Того Берега. Заодно узнаете, почему Ханган нельзя использовать.]

[Я: Вы просто не хотите, чтобы военные исследовали заколдованный телефон, верно?]

[Чонхви: В то же время я обеспечу, чтобы вы и ваши спутники ушли целыми. С этого момента не используйте Ханган. Продолжайте отступление пешком. Надеюсь, мы встретимся в следующий раз.]

[Я: В следующий раз?]

[Чонхви: Я знаю, вы вернётесь.]

Я сжал заколдованный телефон и должен был быстро решать.

Ценность заколдованного телефона. Побег. Моё желание исследовать магию столкнулось с инстинктом, говорившим, что всё это не важно, если не выживу.

Даже если это не настоящий заколдованный телефон, снаружи найдутся мистики и учёные, способные проанализировать его принципы. Если я его вынесу, мы сможем использовать один из методов связи Общества 66.

Если я его вынесу…

Внезапно волна ударила меня по лицу. Вода воняла рыбой - но это привело меня в чувство, как пощёчина человеку, который слишком долго смотрит в одну точку.

Я поцеловал заколдованный телефон на прощание и выпрямился.

-Чемин-сси! Скорее используйте магию ветви глаз!

Взволнованная суета Хамзы.

-Хм… Аха-ха, хубе-ним? Что вы задумали?

Унося на спине смех Ко Рёхи, я думал.

Боль имеет значение только пока я жив. То же самое и с моей магией. В тот миг, когда я умру, моё обучение закончится - а пока я жив, продолжаю учиться.

Моё отчаяние было не в самой смерти, а в том, что смерть не даст мне узнать больше. Подлинной бездной была невозможность продвинуться дальше.

Я крикнул, давая клятву самому себе.

-Сеул, я, Пэк Чемин, вернусь!

С этой клятвой я швырнул заколдованный телефон изо всех сил.

-И когда вернусь - разграблю все знания, что здесь погребены!

После того как я даже поцеловал его на прощание, у меня не осталось никакой привязанности к заколдованному телефону. Ни грамма. Вот честное слово.

В этот момент экран летящего телефона засиял ещё ярче, пылая, как лампа для загара. Везде, где он пролетал, туман полностью рассеивался, открывая окрестности с идеальной ясностью - будто кто-то провёл рукой по запотевшему стеклу.

А затем он коснулся поверхности воды. И поскольку я до конца не сводил глаз с заколдованного телефона, я один заметил перемену.

Вид под поверхностью, прежде скрытый за зеркалом воды, вдруг стал виден. Правда под водой, до этого замаскированная туманом и плещущейся поверхностью, раскрылась - жестоко, без предупреждения.

Рыбы не было нигде.

Ханган, где должны были бы лениво плыть мусор, ветки или, на худой конец, трупы, окрасился леденящей, гнетущей тьмой. Не было ни мутной зелени грязной воды, ни красноты опасного цветения водорослей, ни жёлтых солнечных бликов на волнах, ни радуги от рыбьей чешуи.

Ханган под туманом больше не был чем-то обычным.

Когда окружающий туман рассеялся и вся муть из воды исчезла, река стала похожа на афотическую зону глубокого моря - абсолютная тьма, куда не проникает ни единый луч света. И всё же ошеломляющая пустота, настолько свободная от примесей, что один-единственный свет падающего телефона открывал сотни метров вокруг и несколько километров вглубь.

Странно разросшиеся водные растения, похожие на спутанные волосы, наклоняли свои глаза, похожие на гребешки, в сторону падающего телефона.

Плывущий за нами Плачущий последовал за светом его экрана, его пять отростков волнообразно извивались, как щупальца, пока опускались всё глубже - в тёмную глубь внизу, вслед за телефоном.

На дне этого глубокого моря, столь прозрачного и тёмного, что оно искажало всякое чувство расстояния, даже обломки сбитого истребителя оставались видимыми - крошечной точкой на дне невозможной бездны.

Но обломки не были одиноки... Всевозможные существа, до сих пор остававшиеся невидимыми, лежали в тех глубинах. Каждое животное, которое должно было существовать в Сеуле, превратилось в размокший труп, служа пищей для новой экосистемы - деловитой, равнодушной, давно уже обустроившейся без нашего ведома. Собаки, птицы, кошки, морские свинки, змеи - животные, соседствующие с людьми. Существа, принадлежавшие Земле, были затянуты в глубоководную реку, которой не должно было существовать, и принесены в жертву этой чудовищной новой экосистеме.

В глубинах, столь болезненно прозрачных и холодных, столь ясных, что один луч света мог осветить всё, животные, проглоченные лишь недавно, медленно тонули. Пока они тонули, их разрывали и пожирали.

Существа, бежавшие от тумана, деловито плавали по Хангану, сплетая бесчисленные трупы, чтобы увеличить свою массу. Стаи медуз из человеческой кожи, что когда-то парили в воздухе, теперь дрейфовали по течению вместе, сочась кровавым гноем как чернилами и создавая новые волны под водой. Многочисленные Плачущие лениво плавали среди них и пережёвывали целые горсти медуз за раз - спокойно, как едят что-то привычное и не особенно вкусное.

Небесные сколопендры, что когда-то летали по небу, теперь плавали в этом новом глубоком море, вибрируя под водой, следуя за светом заколдованного телефона гротескными движениями, - и крики людей, составлявших их тела, резонировали в глубине далёким эхом.

Среди монстров, укрывшихся в глубинах, были огромные существа, чью природу я даже не мог начать постигать. Нечто вроде гигантского угря - настолько огромное, что даже свет стремительно тонущего телефона не мог осветить его целиком - почувствовало свет и запульсировало.

Моё сердце забилось в такт этой пульсации.

Сердце кричало.

Моё собственное сердце - не чьё-то ещё - заставило меня пожалеть, что я жив. Заставило отшатнуться.

Я упал навзничь.

Падая, провёл обеими руками по лицу, не в силах поверить своим глазам. По лицу стекало больше холодного пота, чем рыбной воды Хангана, пропитавшей его.

В этот момент позади меня раздались испуганные крики, полные настоящего экстаза.

-Оно исчезло… Эта тварь исчезла!

-Намъянджу, Намъянджу. Это спасательная группа. Прорвались сквозь туман в 11:54. Прорвались сквозь туман в 11:54!

Солдаты первыми разразились криками, задыхаясь.

Верховные Архимаги испуганно смотрели, как туман постепенно редеет - а когда под ясным небом зазвучали знакомые артиллерийские залпы и выстрелы, к их лицам вернулась радость, осторожная и немного неуверенная, как у человека, который не верит хорошим новостям, пока они не повторятся дважды.

Пока мы поднимались вверх по Хангану под рёв моторов, мы какое-то время глупо моргали - и только спустя довольно долгое время реальность побега наконец дошла до нас. Мы переглянулись и издали пустые смешки.

-Хе, хе-хе-хе…

Пастор первым сорвал противогаз и взглянул на небо, а затем, повесив винтовку на плечо, сложил руки в молитве.

-Господи, благодарим Тебя. Под Твоей защитой мы выжили.

Шин Наин, до этого махавший веслом, рухнул, будто из него разом выкачали все силы, и присоединился к молитве - без наушника, слетевшего в суматохе, но с ещё большим отчаянием, чем обычно.

-Всемогущий Господь Бог, сделай меня Своим мечом. Позволь мне стоять без малейшего сомнения против силы Сатаны и его демонов, стремящихся хулить Твою божественную власть, Аминь…

В лодке №3 Ли Сечун сверкнул широкой зубастой улыбкой солдатам и обменялся с ними отданием чести.

-Мы выжили благодаря вам! Верность Корее(2)!

-Нет, благодаря быстрым действиям вашего гражданского оперативного подразделения! Слава Корее!

-Ха-ха-ха! Мы же товарищи, верно?

Только атмосфера в нашей лодке №1 была полностью испорчена.

Единственный солдат на борту то и дело косился на меня, тихо сосредоточившись на следовании за ведущей лодкой, а Ко Рёха и Хамза с беспокойством косились.

-Хубе-ним, мы же сейчас сбегаем. Вас что-то тревожит?

-Чемин-сси, вы плохо выглядите. Зрачки, кажется, немного расфокусированы. Давайте я быстро осмотрю вас.

Я твёрдо ответил, пока Хамза водил пальцем перед моим лицом.

-Хамза, перестань показывать мне средний палец, иначе я тебе его сломаю.

-Хм, когнитивные функции, похоже, в норме.

Я схватился за пульсирующую голову и заставил себя выбросить из неё только что увиденное. Судя по реакции остальных, я, кажется, был единственным, кто это видел. В таком случае не было нужды им рассказывать.

Мне оставалось сосредоточиться на том, что я умею лучше всего, и на цели, которую я желал.

-Хамза, сколько времени?

-11:54, Чемин-сси… Мы выжили. Каждый из нас выбрался живым!

-Всё ещё не верится.

Когда я взглянул на Ко Рёху, она тоже не отрываясь смотрела в чистое небо. Её плечи дрожали.

Она снова свернулась калачиком, но продолжала смотреть вверх, и по лицу беззвучно текли слёзы - без единого всхлипа, будто она плакала слишком часто и долго, чтобы в ней ещё остались рыдания. Я покачал головой и закрыл лицо изуродованной левой ладонью, чувствуя тяжёлый вес винтовки в правой руке.

Глубокий, тяжёлый вздох просочился сквозь пальцы.

Пришло время подсчитать, что я приобрёл.

Наша первая экспедиция в Сеул оказалась куда более отчаянной и жестокой, чем мы ожидали - долгим и изнурительным путешествием, из которого каждый вышел не совсем тем человеком, что входил.

Шин Наин приобрёл ветвь ушей третьей стадии и ветвь глаз первой стадии.

Ли Сечун приобрёл ветвь сердца третьей стадии и ветвь рук первой стадии.

Пастор Пак Ёхан использовал голову для разрешения различных споров и улучшил навыки стрельбы.

Хамза, как бывший студент-медик и наш вьючный мул, много о нас заботился. У его догматической магии были явные ограничения, но он хорошо поддерживал нас во многих вопросах.

Мы установили контакт с Ко Рёхой, лидером группы выживших университета Конкук, и сбежали вместе.

Мы подтвердили существование Общества 66 и собрали большое количество связанной информации о магической системе и неопознанных видах. Мы также подтвердили причастность монаха Чонхви к Обществу 66.

Я, Пэк Чемин, приобрёл ветвь глаз третьей стадии, ветвь ушей первой стадии, ветвь рук второй стадии и ветвь языка второй стадии.

И… Правду, сокрытую под толщей воды.

Назвать ли это превращением Хангана в иное царство? Его превращением в глубокое море? Каким бы глубоким ни был Ханган, он не мог быть настолько глубоким.

Мы ошибались.

Поскольку пули работали и артиллерия работала, мы смутно полагали, что ситуацию можно решить одной физической силой. Что, запустив ядерное оружие, мы сможем хотя бы добиться ничьей.

Но нет... Конец человечества начался именно здесь и сейчас - из всех мест на Земле, в Сеуле, Республика Корея.

Я один стал свидетелем истины, и нутром почувствовал, откуда берётся уверенность Общества 66.

Затем, когда артиллерийские залпы и выстрелы постепенно становились яснее и среди них послышались отчаянные крики, я убрал левую руку от лица.

-Орда амальгам приближается к Намъянджу? Мы только что, блядь, выбрались из Сеула!

-Вы хотите, чтобы мы вступили с ними в бой? После всего этого?!

Я сжал винтовку и покрутил шеей из стороны в сторону. Язык болел от того, как сильно я его искусал.

Пока три лодки поднимались вверх по Хангану под ясным небом, направляясь к городу, окутанному пороховым дымом и пламенем, я смотрел на Верховных Архимагов, разделённых по лодкам, и расхохотался.

Возможно, и правда говорят - увидев кучу безнадёжных уродов, смех так и накатывает.

-Верховные Архимаги.

Тяжёлый металлический звук затвора ударил по ушам, и голос мой привлёк внимание остальных.

Пастор Пак Ёхан и Шин Наин, которые молились.

-Хорошо видеть тебя улыбающимся, Пэк Чемин.

-…Улыбка, достойная крестоносца Господа.

Ли Сечун, который улыбался, отдавал честь и пожимал руки своим сослуживцам.

-Ха! Чемин-сси, если подумать, вас же укачало, верно?

Хамза, который разрыдался, протирая рукавами запотевшие линзы противогаза.

-Я больше никогда не хочу туда возвращаться, честно…

Даже Ко Рёха вытерла уголки глаз рукавом, а затем посмотрела на меня так, будто это само собой разумелось - опухшие, покрасневшие глаза и всё та же улыбка.

-Да, хубе-ним!

-Мастер, вы теперь в Завете.

-Что?

Я вспомнил принцип, который установил для себя. Дерьмовую работу оставляйте Завету.

-В любом случае, как только причалим - покажем всем...

Те, кто прячет когти всю жизнь, умирают, так и не показав их.

Я прекрасно знал, как продать себя посреди этого пиздеца.

-Что значит выжить одиннадцать дней в Сеуле.

25 апреля 2028 года, 11:54.

День одиннадцатый нашей экспедиции.

Каждый из нас, Верховных Архимагов, выжил.

1. Солдат говорит, что они двинутся вверх по течению реки Ханган, на восток, за пределы Сеула. Кури и Намъянджу - это два города-спутника, которые находятся в провинции Кёнгидо прямо на восточной границе Сеула.

2. Изначально хотел использовать клич «Чхусон», что переводится как «Верность» или «Преданность», и является самым популярным кличем в корейской армии. Но решил, что не впишется в ритм, и адаптировал.

Разговоры с переводчиком:

Я как представил, что увидел Пэк Чемин в реке, так... ух, мурашки по коже. Ужас.

Всё хотел ещё сделать изображение того зрелища, что увидел Чемин, но сколько бы ни пытался - не получалось приблизиться к даже толике процента той картины, что я нарисовал у себя в голове.

Вообще удивлён, думал, что кто-то умрёт, и внутренне ставил на Хамзу или пастора.

Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.