(Настоятельно рекомендую читать эту главу под эмбиент "Lifeline Desiderii Marginis". Я под него переводил, атмосфера непередаваемая).
Линия фронта, теперь, когда обстрелы стихли, напоминала кладбище.
В траншеях всё ещё слышались кашель и звук ботинок, пинающих разбросанный мусор, но голосов не было. Всякий раз, когда плотное серое облако тумана в сотни метров толщиной, поглотившее весь Сеул, колыхалось и смещалось, внутри него мелькали зловещие тени.
Ветер, дующий сквозь руины опустошённого города, нёс с собой странные звуки — похожие на человеческие крики и стоны. И несмотря на медленно приближающуюся весну, в воздухе держался холод, заставлявший людей плотнее зарываться в одежду.
Это было место, где солдаты в защитных костюмах РХБЗ и противогазах передвигались отделениями по восемь человек, вооружённые огнемётами и дробовиками с барабанными магазинами. Место, где вместо праздной болтовни люди изо всех сил пытались просто дышать, издавая тяжёлые хриплые выдохи.
Место, где солдаты сидели на ящиках с боеприпасами, сняв противогазы, с широко раскрытыми налитыми кровью глазами, вонзая шприцы себе в руки — слюна стекала по подбородкам. Место, где люди сидели у куч сожжённых трупов, звеня ложками и заталкивая в глотки размокший рис.
Земля, охраняемая людьми, которые пересекли черту человечности ради борьбы с монстрами.
Впитав реальность первой линии блокады, опоясывавшей окраины Сеула, я шагнул в командную палатку.
Первая попытка связи была признана неудачной из-за эмоциональной реакции с той стороны, поэтому штаб сделал короткую паузу, внёс корректировки и восстановил соединение. В конце концов, после того как связисты повозились с кабелями и антеннами, дело сдвинулось.
Генерал-майор без нашивки с именем жестом подозвал нас — гражданских оперативников, топтавшихся у палатки. Затем натянул противогаз.
-Возобновляем связь. Всем надеть противогазы. Те, кто в форме, — скрыть нашивки с именами. Расслабьтесь и слушайте.
Зачем для радиосвязи нужны противогазы — я понятия не имел, но всё равно надел.
После ещё нескольких корректировок частоты они снова вышли на того же человека, что ответил в первый раз.
[…Слышите меня? Эй, вы меня слышите?!]
-Да, слышим.
[Уёбки. Весело живётся, пока мы тут подыхаем?]
Мужчина с грубым голосом. Из тех вспыльчивых типов, что устраивают проблемы в баре. Его злость была понятна — но было также совершенно ясно, что нормальные переговоры невозможны.
Вскоре яростные крики перешли в рыдания.
[Сволочи… просто выпустите нас…]
-Сэр, учитывая обстоятельства, с которыми мы сейчас столкнулись, немедленная спасательная операция невозможна. Прежде всего нам нужно, чтобы вы сохраняли спокойствие и оставались на месте.
[Я сделаю всё, что скажете, только выпустите нас…]
Он разразился жалкими захлёбывающимися рыданиями.
Генерал не ответил сразу. Вместо этого повернулся к женщине в строгом костюме, сидевшей в углу палатки. Если не считать слабых морщинок в уголках глаз, кожа у неё была исключительно ухоженной. Она постучала ручкой по губам и медленно покачала головой.
Это был сигнал.
Генерал убавил громкость до минимума, оборвал связь и спросил:
-Не удастся его убедить?
-Нет. Судя по тому, что я слышала, он психологически сломлен. Даже если жив — ненадолго. Ему не хватает уверенности в собственном выживании. Совершенно нормальная реакция для обычного человека, но это не тот кандидат, которого ищет Штаб.
-…Следующий.
Что Штаб подразумевал под «кандидатом» — было очевидно.
Самые догадливые из присутствующих уже поняли, для чего на самом деле затеяли эту связь. Они просто держали рот на замке и молча смаковали горький привкус реальности. Волшебники Ветви Ушей — такие как Шин Наин, способные читать мысли, — или другие с похожими способностями давно замолчали.
Я, Пэк Чемин, не был исключением.
Волшебники.
Единственные люди, имевшие право говорить с правительством или военными через эту связь, — волшебники. Те, кто выжил достаточно долго и продолжал жить с непоколебимой уверенностью в собственном выживании.
Почувствовав, как холодок пробирается куда-то в грудь, я ждал следующего ответа.
После короткой попытки очередное соединение установилось с мужчиной — спокойный, размеренный голос, как у университетского профессора.
[…Это Новон-гу, Сеул. Вы меня слышите? Вы выжившие?]
-Это первая линия блокады, Соннам. Рад познакомиться, сэр.
Профессор явно испытывал одновременно и осторожность, и облегчение от того, что обнаружил других выживших, — но замолчал, едва услышал, откуда мы звоним.
Генерал продолжил и изложил текущее предложение правительства.
-Мы просим вас понять, что это было осторожное решение, принятое с учётом международного давления и трудностей сдерживания. Если практикующие Локализованные Интрузивные Структурно-Альтернативные Феномены в вашей группе смогут провести первичный отсев для выявления и защиты мирных граждан, военные не пожалеют усилий для обеспечения вашего убежища припасами.
На этот раз военные сделали шаг назад.
Они тщательно избегали прямого упоминания побега из Сеула, но формулировка «первичный отсев» оставляла возможность для возможной эвакуации открытой.
Генерал покосился на женщину в строгом костюме, молча задавая вопрос глазами. Она покрутила ручку в пальцах и кивнула.
Повисла неприятная тишина. Затем профессор ответил — его голос сочился безошибочной враждебностью.
[Ха. Невероятно.]
-Сэр?
[Даже не Совместное Американо-Корейское Командование в Пхёнтхэке. Просто какой-то генерал-майор, охраняющий линию блокады. С какой стати мне вам доверять?]
Генерал нахмурился.
Волна беспокойства прошла и по гражданским оперативникам. Только женщина в костюме с морщинками в уголках глаз оставалась спокойной — слушала.
[За кого вы нас принимаете? За свору псов, что лают по команде и прыгают в кипящий котёл, когда прикажут?]
-Сэр, мы пытаемся учесть трудности ситуации…
[Верно. Вы справились лучше, чем в любом фильме про зомби. Расстреляли всех, кто пытался выбраться, и назвали это карантином — чтобы снаружи было безопасно, пока мы тут гнили. Тянули время разговорами о беспорядках и волнениях, не давали людям бежать и расстреливали всякого, кто пытался. Так вы обеспечивали безопасность, верно?]
-Подобная риторика приведёт лишь к худшим последствиям для обеих сторон, сэр.
[И что? Вы говорите, что выпустите нас, если будем делать, что говорят? С какой стати нам в это верить? С какой стати нам умирать, когда вы, внешние, говорите «умрите», и подчиняться, когда говорите «подчиняйтесь»? Вам не кажется, что у вас неправильное представление о ситуации?]
Хриплый, резкий голос лился через мембрану динамика.
[Вы правда думаете, что мы всё ещё считаем вас соотечественниками? Семьёй?]
-…
[Вы все уже мертвецы. Знаете, почему мы так долго выживали без оружия? Как только выберемся — покажем. Президент, солдаты, нажимавшие на спуск не думая, каждый комфортный ублюдок, живущий в безопасности снаружи. Все до единого. Мы заставим вас молить о пощаде. Вы сказали — Соннам, верно?]
Генерал повернул ручку и оборвал передачу. Женщина в костюме грустно цокнула языком и принялась делать пометки в блокноте.
Третье соединение установилось с женщиной — болтливая мамаша средних лет, из тех, что никогда не упускают случая сунуть нос в чужие дела.
[Ай-яй, я всё понимаю. Солдаты тут ни при чём. Это всё политики.]
-Военные в настоящее время приостанавливают бомбардировки в попытке выстроить доверие с выжившими. Если вы сообщите своё точное местоположение…
[Ну, это одно, а это — другое, разве нет? Если я скажу, где мы, что помешает вам сохранить координаты и обстрелять нас позже? Вы же, солдаты, просто выполняете приказы, так ведь?]
-Мэм, мы поддерживаем эту связь, чтобы гарантировать поставки припасов и поддержку выжившим.
[Давайте начистоту. Мы хотим выбраться, а вы хотите держать нас взаперти в Сеуле. Так какой же самый надёжный способ это сделать? Я никогда не служила в армии, но видела достаточно фильмов и прочла достаточно книг. Есть такая идиома — фразеологизм из четырёх иероглифов про то, как косят траву…]
В глазах командующего за линзами противогаза читалось отчаяние.
[Выкосить траву и вырвать корни. Вот этот, да? Отсечь проблему под корень. Если обстреляете то место, где мы прячемся, не придётся посылать припасы и не придётся беспокоиться, что кто-то сбежит. А потом останется только разок склонить головы и назвать это трагическим инцидентом дружественного огня.]
-Мэм.
[Мы скажем, куда сбрасывать припасы. Не пытайтесь найти наше убежище. Это наше минимальное условие. И с этого момента мы сами решаем — отвечать на звонки или нет. Хорошего дня, солдаты!]
Женщина в костюме оценила этот обмен исключительно положительно.
-Она уверена в своих шансах на выживание, и суждения у неё довольно здравые. Сможем обмениваться с ней информацией. В общем-то, очень обнадёживающий знак.
-…
Командующий медленно кивнул и принялся искать следующий контакт.
Четвёртый респондент долго молчал. Лишь услышав «первая линия блокады, Соннам», наконец заговорил. Голос был настолько хриплым и скрежещущим, что невозможно было понять — мужчина или женщина. Зато безошибочным оказался холодок, пробежавший у всех по спине.
[Вы все. Вы все в противогазах и прячете нашивки с именами, не так ли?]
-…!
[Похоже, у вас там тоже есть люди, знающие о магии. Довольно осторожны, не правда ли? Поэтому и звоните из Соннама, а не из Пхёнтхэка? Боитесь, что весь командный состав может быть уничтожен, если выйдете на нас напрямую?]
Командующий отчаянно крутил ручку, но передача не обрывалась.
Вместо этого голос стал только громче и чище.
[Выдайте президента, который приказал сдерживать. Выдайте политиков. Выдайте командный состав и каждого причастного офицера.]
-Обрывайте передачу, обрывайте!
-Режьте кабели!
Снаружи палатки раздались панические крики солдат. Несколько волшебников внутри начали в страхе пятиться.
[Выдайте каждого ублюдка, ответственного за сдерживание.]
Передача оборвалась. Не из-за ручки настройки и не из-за чьих-то механических действий.
Лишь после того, как солдаты снаружи — лица за линзами противогазов залиты потом — доложили, мы узнали причину.
-Все кабели отсоединены, сэр.
-Возобновить через десять минут. Проверить кабели и избегать этой частоты.
На этот раз даже женщина в костюме, казавшаяся такой собранной, выглядела бледной.
Она выронила ручку и зашарила в пальто, пока не вытащила ожерелье. Оно поразительно напоминало кулон-пентаграмму, который мне дал Андерсон. Материал был другой, но пятиконечная звезда — безошибочной.
Только металлическая пентаграмма раскололась ровно пополам.
-Ик.
Бледная как полотно женщина икнула и практически выбежала из палатки.
Она так и не вернулась.
Долгие десять минут удушающая тишина висела над собравшимися волшебниками. Затем связь возобновилась.
Пятое соединение — молодая женщина. Голос отчаянный, но твёрдый.
[…Слышите меня? Алло? Вы меня слышите? Вы ещё живы?]
-Это первая линия блокады, Соннам.
[Первая линия блокады…? Соннам?]
Эта респондентка была относительно дружелюбна. Честно говоря, «относительно» — даже не то слово. Она была практически готова к сотрудничеству.
Женщина на том конце расспрашивала о текущей ситуации военных и, в свою очередь, объяснила свои обстоятельства. Несколько фрагментов прозвучали весьма важно.
[Слушайте внимательно, господин солдат. Если вы действительно планируете прийти и спасти людей здесь — вам абсолютно нельзя встречаться с волшебниками. Я тоже волшебник, но… ну, в общем.]
-Нам было бы проще понять, если бы вы объяснили, мэм.
[Я и сама не знаю деталей. Мы с группой сосредоточились на том, чтобы прятаться и выживать… но, по словам людей, присоединившихся к нам позже, большинство волшебников сошли с ума. Не доверяйте им, если можете этого избежать.]
-Мэм, если не возражаете — можем узнать ваше имя и местоположение?
[Местоположение дать не могу. Мы потеряли связь с людьми, с которыми раньше регулярно общались. Что касается имени — меня зовут Ко Рёха. Вряд ли найдётся кто-то с таким же именем, так что, может, когда-нибудь встретимся. Просто скажите, куда будете сбрасывать припасы — мы заберём.]
Это была последняя передача. Больше никто не ответил.
***
23 марта 2028 года, 18:12.
Мы, волшебники, оставались в командной палатке и слушали, как командующий зачитывал то, что по сути было последним ультиматумом внешнего мира.
-С этого момента бомбардировки внешних районов возобновляются. Гражданам, остающимся в Сеуле, рекомендуется подавать видимые сигналы или световые знаки всякий раз, когда замечены военные разведывательные средства, — чтобы припасы можно было забрать из безопасных мест. Вооружённые Силы Республики Корея и правительство продолжают прилагать все усилия для разрешения этого кризиса и защиты жизней и безопасности всех граждан. В светлое время суток избегайте артиллерийских зон и воздерживайтесь от приближения к внешним районам без координации с военными силами…
В то же время снаружи послышались шаги. Потом натужные стоны, лязг металла о металл и жужжание механизмов. Вскоре тяжёлый грохот артиллерии вернулся.
Командующий повернулся к нам и медленно снял противогаз.
Пока вокруг него демонтировали оборудование связи, он внимательно осмотрел каждого волшебника в палатке. На краткий миг наши взгляды встретились.
Перед нами был старик с чисто-белыми волосами и бровями, лицо изрезано глубокими морщинами. На вид — не меньше шестидесяти. Обведя нас взглядом ещё раз, он заговорил.
-Вы хорошо поработали — стояли и слушали, кто в какой позе. Однако причина, по которой мы собрали вас здесь, — принятие более крупного решения.
-Решения? Какого?
Дядюшка-любитель макколли в вязаной шапочке спросил, развалившись на полу.
Остальные волшебники выглядели примерно так же. Насколько всем было известно, нас уже назначили поддерживать оборону первой линии. Даже мы, Верховные Архимаги, пожали плечами, гадая, что ещё тут решать. Уж не собирается ли он объявить, что нас отпускают за линию блокады.
Но мысли обычных гражданских, видимо, никогда не поспевали за военными.
-Начиная с этого момента мы принимаем добровольцев для первой разведывательной операции в глубине Сеула. Добровольцы войдут в город по маршруту, обеспеченному американскими и корейскими силами, проводящими передовую разведку, и вступят в контакт с местными практикующими Локализованные Интрузивные Структурно-Альтернативные Феномены.
***
Казармы оперативников, обустроенные у первой линии блокады, оказались на удивление просторными. В основном потому, что волшебников сгруппировали по организациям.
Сбросив ботинки и рухнув на койки, мы невольно размышляли, почему военные приняли такое решение.
Пастор Пак Ёхан почти всё время вздыхал. Ли Сечун сидел на краю койки, скрестив руки, безостановочно тряся ногой. Непрекращающееся подпрыгивание в конце концов вызвало усталый упрёк пастора.
-Сечун-сси, вытрясешь всю удачу.
-Я больше беспокоюсь о том, чтобы не потерять голову, чем об удаче.
-Ха-а…
Честно говоря, ничего странного в их настроении не было.
Южная Корея уже была разрушена.
Промышленные районы и тыл ещё функционировали достаточно, чтобы удержать страну на ногах, но с потерей Сеула экономическая мощь и человеческий капитал, поднявшие Корею в ранг развитых стран, фактически рухнули с обрыва.
Ядерных ударов избегали под предлогом удержания линий блокады, но после того, как я своими глазами увидел фронт, — ситуация там тоже была незавидной.
Официальные потери составляли около тринадцати тысяч, но в этой цифре был подвох.
Тринадцать тысяч — из ста пятидесяти тысяч военнослужащих, удерживающих первую линию блокады. Армейские подразделения, застрявшие в Сеуле и полностью замолчавшие в первые дни кризиса, в эти цифры даже не вошли.
Да и войска, всё ещё держащие линию, тоже не то чтобы держались в хорошей форме.
Я облизнул губы, вспомнив солдат со шприцами. Судя по всему, алкоголя и сигарет было уже недостаточно. Чтобы удержать линию блокады, военные либо начали раздавать нечто, подозрительно похожее на психоактивные препараты, либо намеренно закрывали на это глаза.
Учитывая всё это, причина, по которой американские и корейские военные шли на безрассудный риск, отправляя спецназ и волшебников в Сеул на разведку, была очевидна.
Магия Альтерационного типа.
Сверхъестественная способность, которой можно научиться, имея магические символы и туман.
И хотя о том, что мой ритуал увенчался успехом, знали только мы, Верховные Архимаги, да горстка солдат, — было лишь вопросом времени, когда оккультисты за рубежом тоже об этом узнают. Связь между магией и оккультизмом неизбежно стала бы публичным знанием.
Истинный золотой гусь, из-за которого все миллиардеры и магнаты мира начнут швыряться деньгами.
Магия была последней индустрией, оставшейся у Южной Кореи, потерявшей Сеул и скатывавшейся в упадок.
-Не индустрией, а Господней милостью и благословением, Чемин-сси.
-Один хрен.
Я ответил на тычок Шин Наина в мои внутренние мысли ворчливым тоном, хотя немного скорректировал своё мнение.
Да. Называть это индустрией было, честно говоря, нелепо.
Существование магии сдерживало сторонников жёсткой линии, желавших решить проблему монстров ядерными ударами. В то же время это был последний козырь корейского правительства в переговорах с остальным миром.
Южная Корея не становилась магической сверхдержавой. Она стала страной, которая без магии практически мертва.
Тут я заметил пустое место и огляделся.
Так и есть: одна койка стояла совсем одна.
-Этот ублюдок Хамза сбежал.
Неблагодарный маленький засранец.
Чувство предательства поднималось изнутри, и я его не скрывал.
Съел ложки моего Ричама — а теперь отказывается присоединиться к путешествию по спасению Южной Кореи. Но пастор Пак Ёхан спокойно меня остановил.
-Оставь его. Он даже не кореец.
Пастор носил выражение человека, достигшего просветления, — делал вид, что держит окурок, и рассеянно жевал воздух.
Верховные Архимаги, якобы поклявшиеся умереть вместе, внезапно сократились до четверых.
Пока я оплакивал этот факт, дама-пудель просунула голову в палатку и огляделась. Когда её глаза встретились с моими, она поманила меня.
Пастор Пак Ёхан, Шин Наин и Ли Сечун либо отвернулись, либо опустили головы с полнейшим безразличием. Но я, Пэк Чемин, добросердечный джентльмен, каким я и являюсь, на её зов ответил.
Как только я вышел, меня встретил холодный ветер. Дама-пудель сунула руку в пальто и протянула несколько странных на вид предметов.
-Мэм? Что это?
-Зови меня нуна. Я не настолько старая.
Талисманы, покрытые наспех нацарапанными знаками, каждый украшенный изображением тигра.
Дама-пудель практически впихнула мне в руки связку оберегов и выдохнула.
-Это потому, что вокруг тебя так и веет смертью. Чувствуется, что ты и впрямь туда полезешь. Я не так давно одержима духами, так что чудес не жди — но что-то они должны сделать. Я их не на случайной бумаге нацарапала. Настоящая киноварь на подлинной жёлтой талисманной бумаге. Держи их внутри одежды, когда пойдёшь. И не ешь их!
-Эй, ну…
Последнее добавление показалось немного несправедливым.
Неужели она думала, что я начну их глотать в ту же секунду, как она скажет, что они работают? Было почти обидно, насколько явно она считала меня тем самым ребёнком, который реально ест землю, лишь бы стать волшебником.
-Эти штуки стоили миллионы вон ещё до того, как мир окончательно свихнулся. Теперь они ещё дороже!
-Спасибо, нуна.
Я смиренно убрал талисманы под рубашку.
Когда спрятал, пуделе-нуна поднесла палец к губам и тихо добавила:
-Хорошо. Теперь, когда они у тебя, — не вздумай рассказывать людям, что я шаманка, понял?
-Так вы шаманка?
-Ай-яй, быстро соображаешь, парень!
Она звонко хлопнула меня по спине и засеменила прочь к своей палатке.
Я проводил её удаляющуюся фигуру затуманенным взглядом, затем поспешил обратно и сразу пошёл искать Шин Наина. Тот, у кого под рукой мастер чтения мыслей — и кто его не использует, — идиот.
Мало ли. Вдруг добрые слова были лишь прикрытием и она на самом деле всучила мне какое-то проклятие.
-Наин-сси, ну так эта штука работает или нет?
-Ц-ц… Если уж полагаться на подобные суеверия, лучше бы вам просто начали ходить в церковь. В любом случае, она дала их вам с добрыми намерениями. Судя по всему, вы выглядели самым глупым и беспомощным — вот она вас и пожалела, решив, что умрёте первым.
-Вот же дамочка…
Я почувствовал искреннее тепло от доброты пуделе-нуны.
Конечно, она дала их мне только потому, что я выглядел глупым и беспомощным, — но желание присмотреть за тем, кто слабее тебя, это не мышление плохого человека.
***
26 марта 2028 года.
Начался набор добровольцев.
Пастор Пак Ёхан подал заявку первым. Затем вернулся в казармы и оглядел нас.
-Я не могу винить этого иностранца-мусульманина. Мы все видели монстров своими глазами. Вы, ребята, вероятно, видели и похуже. Сеул будет куда ужаснее всего, чему мы были свидетелями или что могли вообразить. Если бы я не был пастором — я бы уже завязал. Если бы у меня не было долга спасать заблудших овец Господа, я бы давно сбежал.
Пастор стиснул Библию дрожащими руками и продолжил:
-Не пытайтесь быть героями. Будет шанс бежать — бегите. Каждый из вас уже сделал достаточно.
***
27 марта 2028 года.
Звук новостей из телефона Ли Сечуна плыл между далёким громом артиллерии.
Мы, Верховные Архимаги, сидели, сушили носки и слушали и канонаду, и комментарии Сечуна.
[Это исторический момент. Впервые с момента основания Организации Объединённых Наций все пять постоянных членов Совета Безопасности продемонстрировали единую решимость перед лицом транснациональной биологической катастрофы с центром в Республике Корея. Поскольку более ста восьмидесяти стран по всему миру признают всю серьёзность кризиса, некоторые политические аналитики предполагают, что это может стать первым прецедентом, когда человечество действует как единая коллективная воля, и ознаменовало бы крупный поворотный пункт к глобальному единству.]
-Пиздёж.
Холодный, однословный ответ Ли Сечуна сказал всё, что нужно было знать о будущем Южной Кореи.
***
2 апреля 2028 года.
Пока мы умывались влажными полотенцами, снаружи послышались крики солдат — почти вопли.
Вскоре после этого волшебников вызвали в командный центр Соннама и сообщили новость, которую все ждали.
-Китайские военные вошли на остров Канхвадо. Под предлогом стабилизации ситуации и надзора за эвакуацией беженцев на острове в Жёлтом море они берут на себя ответственность за береговые сдерживающие линии в северном Кёнги и Инчхоне в сотрудничестве с Северной Кореей. Соответственно, административная власть Республики Корея, переместившаяся в Инчхон, с этого момента полностью передаётся Американо-Корейскому Совместному Командованию в Пхёнтхэке…
Когда я выглянул из палатки, солдаты, сжимавшие винтовки, держали их чуть крепче обычного.
***
3 апреля 2028 года.
Монстры предприняли очередную серию разрозненных атак на первую линию блокады.
Военные потери составили около двухсот человек.
Большинство тел даже не смогли забрать. Волшебников разместили в тылу как резервные силы, но те, кого время от времени вызывали в траншеи, возвращались, дрожа.
Той ночью двое волшебников были пойманы при попытке дезертировать.
Никто не сказал, что с ними стало. И никто не хотел знать.
***
5 апреля 2028 года.
Прослушивание новостей на телефонах стало новым ежедневным ритуалом Верховных Архимагов.
Новости не обнадёживали ни в малейшей степени.
Даже сквозь экран телефона можно было видеть городские улицы, охваченные пламенем, и толпы, ревущие достаточно громко, чтобы заглушить выстрелы.
Чхунчхон, Тэгу, Ульсан, Кванджу…
Ведущий новостей пытался скрыть эмоции — и не мог скрыть отчаяния.
[5 апреля. Столкновения между силами военного положения и гражданскими происходят в нескольких крупных городах. Многочисленные толпы, осуждающие военных как убийц, заполнили улицы. С разрешением приказов на боевую стрельбу ситуация продолжает ухудшаться.]
Люди с плакатами и протестными повязками на головах шли прямо на солдатские винтовки.
Войска отвечали, занимая огневые позиции и направляя стволы на толпу, пока командиры орали в мегафоны.
[Убийцы! Выпустите наших родных!]
[В настоящее время действует военное положение. Немедленно разойдитесь! Неподчинение военным приказам приведёт к боевой стрельбе!]
[Тогда стреляйте, сволочи!]
Войска открыли огонь — люди погибли. Толпа временно отступила, но шансов, что волнения просто исчезнут, не было никаких.
Тяжёлая тишина опустилась на казарму. Только Шин Наин вытащил один наушник, слегка покачиваясь под неслышимую музыку, и улыбнулся.
-Если падение этой нации — воля Господа, я готов её принять. Как и все мы.
***
7 апреля 2028 года.
Бесчисленные истребители прочертили небо к северу от первой линии блокады у Соннама.
Двигатели звучали так резко и громоподобно, что постоянные артиллерийские залпы казались тихими в сравнении. Каждый раз, когда они разрывали небо, сам туман, казалось, раскалывался на мгновение. Затем следовали взрывы.
Я поймал себя на том, что безучастно смотрю вверх, пока самолёты выполняли пугающие манёвры — ныряли в туман и выныривали обратно. В этот момент из телефона Ли Сечуна заиграли новости.
[7 апреля, несмотря на возражения Китая и России, Седьмой Флот США был развёрнут. Правительство США далее заявило о намерении продемонстрировать лидерство перед лицом угрозы, с которой столкнулось всё человечество, и в настоящее время рассматривает, через одобрение Конгресса, развёртывание Третьего Флота — основной ударной силы Тихоокеанского Флота.]
***
8 апреля 2028 года.
Шин Наин прошёл мимо командной палатки и позже вернулся в казарму. Вытащив наушники, он небрежно бросил:
-Туман достиг Ыйджонбу(1). Судя по всему, худший сценарий, предсказанный командованием, становится реальностью.
Никто не осмелился ничего сказать.
Я нервно причмокнул губами. Ли Сечун просто выключил телефон и закрыл глаза.
Только пастор Пак Ёхан сложил руки, склонил голову и возвысил голос в молитве.
-О Господь, защити их в годину сию…
***
9 апреля 2028 года.
Хамза вернулся в казарму.
Прежде чем кто-либо успел с ним заговорить, он рухнул на свою пустую койку — пустые глаза, трясущиеся губы.
-Ангел сказал мне.
Закрыв лицо обеими руками, Хамза опустил голову. Над ним висело глубокое отчаяние.
-Ангел сказал, что если я убегу, мне даже не дадут шанса сражаться.
***
11 апреля 2028 года.
Набор добровольцев завершился.
В командной палатке Соннама собралось всего пятеро.
Безымянный генерал-майор не выглядел разочарованным. Скорее казалось, что он на грани слёз от самого факта, что добровольцы вообще нашлись.
-Даже если вы приняли решение сегодня, это не означает, что ваше развёртывание подтверждено. Однако…
Генерал повернулся, показывая нам только спину, и на мгновение тихо шмыгнул носом.
-Того факта, что вы вообще пришли, уже достаточно. Спасибо вам.
***
12 апреля 2028 года.
Знакомое лицо посетило нашу казарму.
Лейтенант Шин Ханги из военного склада прибыл, неся все пожитки, что мы оставили в мэрии Сувона. И это было не всё: каждому из нас выдали дополнительно по сто ВПС. Я принял свои, но не мог не чувствовать недоумения.
-С чего это нам выдают по сотне ВПС каждому?
-Может, потом найдёте им применение. Экономика ВПС — один из амбициозных проектов правительства и командования. Если люди в Сеуле услышат, что они нужны для прохода через вторую линию блокады, у них будет ценность.
С этими словами лейтенант Шин Ханги вручил мне AR-15, оставленный в Сувоне.
Только это была уже не совсем та же винтовка. Ствол укорочен. Установлен подствольный фонарь. Имелся даже коллиматорный прицел. Когда я подозрительно уставился на неё, гадая, не развод ли это в духе «золотой топор, серебряный топор», лейтенант Шин Ханги просто пожал плечами.
-Подарок от полковника. Он также просил передать кое-что.
Он впихнул винтовку мне в руки и ухмыльнулся.
-Просил передать, что сожалеет — у него не было выбора, кроме как подозревать вас. Но он не забыл, что вы спасли жизни его солдат. Он не знает точно, что именно это было, но обещал хранить вашу тайну до самого конца.
Я сразу понял, о какой тайне речь.
Судя по всему, полковник всё ещё не доложил о моём обретении Ветви Рук Второй стадии вышестоящему командованию. Стоя со сложенными за спиной руками, лейтенант Шин Ханги носил улыбку, которая выглядела одновременно облегчённой и горькой.
-Ваши родители благополучно добрались до Америки, Чемин-сси.
-А? Добрались?
-Думают, что вас направили куда-то в тыл.
Я осмотрел свой новый компактный AR-15 и коротко усмехнулся.
-Страна на грани краха. Какой ещё тыл?
Лейтенант Шин Ханги расхохотался в ответ.
Сухой, но искренний смех.
***
А затем — 15 апреля 2028 года.
Впервые за долгое время артиллерия умолкла.
Тяжёлое дыхание и болезненные стоны разносились среди руин, смешиваясь с вонью пороха и рухнувших зданий. Выброшенные шприцы усеивали землю. Разбитые бутылки из-под алкоголя, набитые окурками, валялись прямо на дороге.
Три военных грузовика и два броневика ревели двигателями, готовясь к отправке.
Перед ними стоял человек с пронырливым лицом и в очках — пастор Пак Ёхан, в одиночестве безостановочно шептавший молитву со сложенными руками.
Слова, которые он повторял, звучали меньше как молитва и больше как отчаянное самовнушение.
-Пока наша вера не сломлена, мы станем их концом…
В этот момент рядом послышались приближающиеся шаги.
Я выступил первым — подошёл к пастору сзади и легко хлопнул его по плечу.
Он обернулся, и его глаза расширились от изумления.
-Вы, психи?
Честные мысли пастора вырвались случайно, но никто не держал на него зла.
Хамза — мрачный и полумёртвый — неловко уставился на пастора Пака, а затем издал смех, в котором было поровну рыданий и веселья, и полез в кузов военного грузовика.
-Пока страх не согнул нас, мы станем страхом.
У Хамзы была хорошая память. Он прочёл строчку, которую обычно никогда не трудился произносить, и откинулся на спинку.
Следом Шин Наин улыбнулся пастору и отодвинул гарнитуру вместо своих обычных наушников.
-Безумие против безумия.
Он забрался в грузовик и, мягко закрыв глаза, улыбнулся.
Ли Сечун выдохнул, ослабил ремень на плече и осмотрел свой K2C1 вместе с до нелепости огромным револьвером, который, судя по всему, получил от лейтенанта Шин Ханги.
Лишь потратив долгое мгновение на то, чтобы ощутить успокаивающую тяжесть оружия в руках, он забрался в грузовик и продолжил лозунг.
-Страх против страха.
Прижал пушки к себе, выглядя нервным.
Наконец я вручил К2, которым пользовался, пастору Пак Ёхану.
-Мы войдём в ад прежде, чем он вторгнется к нам.
Пастор принял винтовку почти рефлекторно. Несколько раз погладил спусковой крючок — и начал ухмыляться.
Поправил очки и закинул оружие на плечо.
-Ага. Если не вы, идиоты, то кто ещё стал бы Лучшими из Лучших?
Когда пастор наконец забрался в кузов, я медленно огляделся.
Солдаты, сняв противогазы, молча делились сигаретами, низко опустив головы. Пот водопадами стекал по закопчённым лицам. Среди них я заметил лейтенанта Шин Ханги — он нёс тяжёлую на вид посылку.
Вручил мне свёрток и изогнул уголок рта.
-Держите.
-Что это?
-Спам. То, что вы хотели.
Я немедленно выхватил посылку и засунул в вещмешок.
Но замешкался, прежде чем залезть в грузовик.
Я знал это. Верховные Архимаги, уже сидевшие в кузове, тоже знали.
Солдаты, остающиеся на линии фронта, — вероятно, тоже. Лейтенант Шин Ханги — определённо. Мы даже не были близки. Солдаты были просто людьми, с которыми я обменялся парой кивков мимоходом. Лейтенант Шин Ханги — тем, с кем я болтал от силы несколько раз.
Но люди не очень-то умеют сделать этот последний шаг и уйти.
Тогда лейтенант Шин Ханги улыбнулся и протянул руку.
-По крайней мере, от ядерных бомб мы увернулись, да?
-Да. Ты прав.
Я обменялся с ним коротким рукопожатием.
-Пэк Чемин-сси. Я знаю, вы не до конца доверяете военным, но, пожалуйста, поймите.
-…
-Прямо сейчас мы — единственные люди, кто отчаянно сражается, чтобы сохранить жизнь сорока миллионам корейцев.
Командующий дал нам три миссии.
Первая: найти и установить контакт с дружественной группой выживших, возглавляемой женщиной по имени Ко Рёха.
Вторая: добыть как можно больше сведений о локальной магии Сеула.
Третья: помочь установить причину тумана и монстров через сверхъестественный анализ и расследование.
Не миссии для гражданских. И всё же — поручили нам.
Прекрасно понимая, что это значит, я отпустил руку лейтенанта и с тяжёлым сердцем полез в грузовик.
Шанс, что Южная Корея это переживёт, был очень невысоким.
Двухтонный грузовик трясло так же скверно, как и всегда. Полевая форма ощущалась неудобной. Вес винтовки всё ещё был ощутимым.
Но мир уже давно перешагнул за точку невозврата.
Вскоре солдаты загрузились в другие машины, и колонна — тронулась.
За разрушенным городом небо было переполнено дронами, жужжащими как разгневанные шершни, и истребителями, чертящими белые инверсионные следы. Солдаты провожали колонну взглядами, пока она направлялась к Сеулу, и на мгновение застыли.
Кто-то просто стоял и смотрел. Кто-то отложил оружие и махал. Кто-то молча отдал честь.
Тем временем Ли Сечун не выключал телефон — решил услышать последние новости из внешнего мира.
Было 15 апреля 2028 года. День, когда президент Соединённых Штатов сделал своё заявление.
Трансляция шла на английском, переводчик озвучивал следом.
[Сегодня мы преодолели пределы наций, народов, идеологий и политических партий.]
Каждый раз, когда грузовик наезжал на лежачего полицейского, все пятеро подпрыгивали.
[Сегодня мы вступаем в самую праведную из битв.]
Холодная сырость потихоньку забиралась под кожу. Хотя мы даже мост ещё не пересекли. Когда туман успел расползтись так далеко? Все на передовой знали правду. Туман распространялся — пусть и медленно. Просто предпочитали не произносить этого вслух.
[Сегодня мы противостоим этой катастрофе во имя человечества. Господь, пожалуйста, присмотри за нами.]
Вскоре ведущий новостей взволнованно добавил ещё одно объявление.
Впервые в истории все пять постоянных членов Совета Безопасности ООН единогласно одобрили развёртывание военного контингента ООН — без единого воздержавшегося. Это назвали чудом.
Поразительно холодное чудо.
Туман уже поднялся до пояса в кузове грузовика.
Без слов все проверили оружие и вытащили противогазы. Даже Хамза.
Ли Сечун вручил ему свой до нелепости огромный револьвер.
Хамза, разумеется, попытался отказаться.
-Я не умею стрелять.
-Если засунешь это в рот и нажмёшь на спуск — уйдёшь быстро.
-Спасибо.
Тронутый заботой Ли Сечуна, Хамза немедленно принял до нелепости огромный револьвер.
А затем, один за другим, все начали надевать противогазы.
Шин Наин был быстрее всех. Натянул маску, надел гарнитуру, поднял капюшон пончо и тяжело задышал через фильтр.
-Ху-у-уф—
С каждым выдохом всё больше лиц исчезало за противогазами.
-Ху-уф, ху-уф—
Ли Сечун и Хамза надели свои. Хамза косился на Ли Сечуна и наощупь повторял каждое движение, пока наконец не закрепил маску и не проверил фильтр.
-Ху-у-уф—
Даже пастор оказался на удивление умелым. Может, проходил учения по химической защите в своё время. Натянул противогаз в мгновение ока. Затем бросил взгляд на выданное пончо — и накинул его на себя.
Я вобрал в себя этот вид и наконец надел собственную маску.
Резиновая лицевая часть изнутри уже была влажной от тумана. Капли успели собраться — пришлось стереть их рукой. Носить противогаз было две основные причины.
Первая — избежать слежки со стороны волшебников, пробудивших магию Ветви Глаз, как у меня. Вторая — первобытное отвращение к смешению с монстрами, вместе с риском заражения. Я носил свой по первой причине.
-Ху-у-уф—, ху-у-уф—
Наши выдохи рассеивались в море тумана почти мгновенно.
Туман уже поднялся до самого горла.
Сеул приближался.
Символ, который мы никогда не вернём. Место, куда я никогда не хотел возвращаться.
Мы направлялись туда, что стало самим определением ада. И всё же сердце колотилось сильнее, чем когда-либо прежде.
Доброе утро, Сеул.
Наконец-то пробираюсь в столицу.
Я, Пэк Чемин, иду к тебе.
1. Ыйджонбу — это город в Южной Корее, важный город-спутник Сеула и родина популярного блюда пудэ-чхиге.
Разговоры с переводчиком:
Жестоко, грязно и жутко. Такая тяжёлая атмосфера, будто на плечи давит. Потрясающе. Так и хочется воспроизвести классика и крикнуть "Верю!!!".
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.