Троица думала, что они воспользуются тьмой, чтобы обменяться одеждой, заставить их ошибиться в опознании и выманить ложь.
Не ожидали, что она сама обернется и расскажет еще одну версию.
Толстяк глубоко задумался.
[Когда она очнулась в машине, она видела две красные машины.]
[Первая – ее.]
[Вторая – либо Чэнь Рана, либо Линь Цзябэй.]
[Чэнь Ран пошел на суд, значит, знал, что у него красная машина, и когда уходил, вокруг никого не было. Когда Линь Цзябэй сказала, что у нее красная, а коп – что их сбили белой, Чэнь Ран ошибочно решил, что Линь Цзябэй назвала его машину своей, и обвинил ее во лжи.]
[Значит, Чэнь Ран добрался до грязи первым, и вокруг была только его машина.]
[Чэнь Ран не полицейский.]
[Эта логика безошибочна. Иначе его суд над Линь Цзябэй не имел бы смысла. Значит, кто бы сейчас утвердительно ни сказал, что Чэнь Ран – коп…]
[… тот лжет!]
Придя к этому выводу, толстяк поднялся и направился из 207-й в 208-ю.
Он чувствовал: Линь Цзябэй в 208-й и она тоже расскажет свою версию.
[Если в ее третьей версии она подтвердит, что Чэнь Ран – полицейский, значит, она лжет.]
[Логика этого искажения всегда крутилась вокруг вопроса: кто из них коп, и это никак не связано с Чэнь Раном. Любая ее ложь о личности Чэнь Рана – повод для суда.]
[Может, в этом и была цель рассказа полицейской.]
Девочка и старик последовали за ним.
В 208-й – темнота, фигура у окна. Луч фонарика.
На человеке полицейская форма.
Медленно обернулась – Линь Цзябэй. Она подошла к двери и закрыла ее.
— Такой примитивной ловушкой вас не взять. Думаю, полицейская из 207-й тоже уже раскрылась?
— Она наверняка рассказала свою версию и, скорее всего, заранее застраховалась от лжи.
— Я не такая, мне это не нужно. Готовы? Слушайте третью версию.
Линь Цзябэй была прямолинейна, и уготовленные ими фразы застряли в горле.
— Я водила красную машину. Перед грязным участком уже стояла такая же, поэтому я дошла до отеля пешком.
— В душе я вспомнила ту машину – она была точь-в-точь как моя. Я почувствовала, что кто-то попытается использовать машину против меня, поэтому нарочно оставила пистолет в номере.
— Когда услышала, как тот коп прогнал про белую машину – я сразу поняла: он врет.
— Может… вам странно, зачем я оставила пушку, почему не взяла ее, чтобы припереть лжеца к стенке?
— И вам странно, почему Чэнь Ран после душа тоже был без оружия?
— Если бы я пришла с оружием, стал бы коп рассказывать свою сказку? Никогда.
— То же с Чэнь Раном. Он не взял ствол, потому что, вернувшись в комнату, увидел, что кто-то еще приехал. Он понял, что новый гость (я) тоже проезжал через ту грязь, и решил, что это можно разыграть.
— Так и вышло: увидев, что мы без пушек, он начал свою версию.
— Но если вдуматься, есть серьезные логические дыры.
— Мы сидели в шестером на диване, и он решил, что раз мы после душа – значит, приехали недавно. Не слишком ли поспешный вывод?
— Если мы просто захотели освежиться? А если мы приехали одновременно? Он рисковал головой.
— Я почти уверена, кто-то подсказал ему время нашего прибытия, — она посмотрела на старика:
— Когда вы вдвоем пришли в отель, ты помог ему устроить полицейскую. Значит, на втором этаже были вы трое. Ты, скорее всего, слил ему наше время прибытия.
Старик усмехнулся и промолчал.
— Если это так, его логика сходится.
— Он был уверен, что мы – те самые водители, и, видя отсутствие пушек, начал лгать.
— Зачем?
— Чтобы обмануть первого водителя, Чэнь Рана. Тот-то знал, что он был один.
— А когда я сказала про красную машину, Чэнь Ран решил, что я лгу. Он и подумать не мог, что у нас одинаковые тачки.
— Вдобавок он меня запер, чтобы я не могла вернуться за пушкой.
— В итоге Чэнь Ран спустился ночью, чтобы покончить со мной.
— Он думал: я в наручниках, без пушки – даже если он облажается, я ему ничего не сделаю.
Линь Цзябэй показала правую руку – запястье в сильных ссадинах, кисть опухла, вероятно, перелом.
— Увы, я предвидела это и заранее освободилась.
— Выбралась, вернулась, взяла ствол. Не спешила нападать, знала: узнав о побеге, он начнет строить ловушки.
— Тогда я подумала о полицейской – она пришла без пушки и пойдет ее искать. Я заглянула к ней и увидела…
— …форму.
— Я поняла, она хочет, чтобы я легла вместо нее. Я с радостью согласилась.
— Когда вы вязали толстяка, я услышала шорох у окна – поняла, она вернулась. Я сняла форму и тихо прокралась к себе.
— А когда услышала звук разбитого стекла, поняла: она зовет вас наверх и дает сигнал мне начинать ловушки.
Выслушав это, трое схватились за головы…
В ее версии вообще не было «Искажающих слов», и она умалчивала о смене формы.
Три версии.
Первая – ложь копа, уже опровергнутая.
Вторая – полицейской, самая запутанная. Если правда – то искажение существует, и можно легко попасться.
Третья – Линь Цзябэй, обыденная, почти совпадает с их начальными догадками.
Так что же…
Что из этого правда?