Временной парадокс.
Разрыв в построении сюжета.
«Вечное Царство».
Записка Цю Инун.
Раствор для прояснения сознания.
И три линии ментальной обороны.
Только что бросок стеклянного шарика был лишь маскировкой, чтобы дождаться окончания побочных эффектов раствора.
Сопоставив факты…
Чэнь Ран убедился: он вернулся в реальность и уже использовал «Вечное Царство», чтобы взломать навык Толстяка.
Он полулежал на скамье, чувствуя невероятную усталость. Нужно признать, тройная иллюзия, выстроенная Диу Цзэи, была просто невероятной – вот что значит рука игрока третьего уровня.
Но, как говорили при жизни: если развязать войну не в том месте и не в то время – это приведет к краху.
То же самое здесь.
Игрок третьего уровня силен, но построение сюжета – его слабое место, в то время как для Чэнь Рана – сильное. Это была ошибка в месте сражения.
Хотя Диу Цзэи и умеет подавлять эмоции, чтобы не пострадала его решимость, но с того момента, как он начал, поражение стало предопределено.
Чэнь Ран понял: даже игроки третьего уровня – не всесильны, у них есть свои изъяны.
— Боишься?
— У меня уровень навыка выше твоего, я на первом уровне мог завалить третьего, и еще вмешательство игроков из будущего…
— Так ты боишься?
— Неужели тебя посещала мысль, что ты проиграешь мне?
Диу Цзэи закрыл глаза, а открыв их, обрел невозмутимость.
Чэнь Ран затрясся от смеха, приложив руку ко лбу:
— Я же говорил! Игроки третьего уровня не непобедимы. Если так, думаю, у меня действительно есть шанс тебя убить!
— Кстати, не хочешь угадать, что замышляют Цю Инун и Босс?
— О, можешь лелеять идею самопожертвования ради того, чтобы судить Цю Инун.
— Но скажи, есть ли у такого многообещающего новичка, как я, шанс достичь вершины ада?
— Если механизм ада создан для того, чтобы породить всезнающего бога, я обязательно воскрешу Цю Инун. Но как думаешь, воскрешу ли я тебя?
Чэнь Ран страховался. Раньше Диу Цзэи проявлял к нему некое подобие симпатии, и если финал – божественность, то Чэнь Ран, помня о прошлой «милости», мог бы его воскресить. Сейчас же он, используя догадки самого Диу Цзэи о механизмах ада, ставил ему своего рода прививку.
Смысл был прост: если рискнешь умереть вместе с Цю Инун, то в случае получения божественности я точно не воскрешу тебя!
Хоть никто из них не знал истинного финала.
Но если смотреть здраво, если Диу Цзэи в этом уровне вдруг попадется на лжи, и захочет умереть с пользой, он не станет совершать глупости.
История учит: не выкладывай козыри раньше времени, иначе нарвешься на такого негодяя, как Чэнь Ран, и будешь у него на кукане.
Диу Цзэи остался бесстрастен.
А вот Гао Шэн…
[Да ладно? У них явно вражда не на жизнь, а на смерть, но они ведут себя как топовые игроки, при этом не брезгуют такими дешевыми трюками, как «словесный понос» для разрушения психики?]
[Грязно. Слишком грязно.]
Однако он переоценил моральные качества кое-кого.
Чэнь Ран, видя, что Диу Цзэи снова ушел в подавление эмоций, повернулся к Гао Шэну:
— Мы с ним из будущего. Если мы смогли попасть в прошлое уровня, как думаешь, возможен ли вариант, что и ты можешь…
— Отправиться в будущее?
— Так что, думаю, у тебя есть выбор: кто доминирует в следующей схватке, тому ты и можешь помочь расширить преимущество.
Гао Шэн вытаращил глаза, отчетливо понимая: после этой фразы Диу Цзэи начнет его убивать.
Испугавшись, он выпалил «будущую ложь»:
— Я, Гао Шэн, буду помогать только Диу Цзэи против Чэнь Рана.
— Будущая ложь? Интересно. Как думаешь, если я умру, Диу Цзэи тебя пощадит?
— Можно ли это понимать так, что помогаешь ты или нет – исход один: смерть?
— Если результат одинаковый, значит, помогать не обязательно.
— Если бы я был на месте Диу Цзэи, я бы посчитал тебя ненадежным.
Гао Шэн яростно сверкнул глазами. Если бы не Ад, он бы… встал перед Чэнь Раном на колени, только бы тот замолчал. Психика и так на пределе, а он еще и стравливает!
Добившись своего, Чэнь Ран перестал болтать. Его отвращал этот навык «Красивые Слова», но заложить зерно сомнения в душу Гао Шэна было полезно.
Впрочем…
— Не бойся, если выберешь помочь мне, я не стану судить тебя за ту «будущую ложь».
[Окей! Дело сделано!]
Гао Шэн: — …
Он посмотрел на Диу Цзэи:
— Вы, топ-игроки, все такие…?
Слово «бесстыжие» он произнести побоялся.
Диу Цзэи задумался и кивнул:
— Выживание требует любых средств.
— Раз он давит на тебя, значит, боится твоего навыка.
— Советую: время от времени помахивай «Убийцей Лжецов» у него перед носом, разрушай его психику. Может, он нервничает еще больше.
Чэнь Ран: — …
Диу Цзэи продолжал:
— И он не знает, ловил ли я тебя на лжи, и если да, то сколько раз? Есть ли у тебя припрятанный навык?
Чэнь Ран: — …
Гао Шэн переводил взгляд с Чэнь Рана на Диу Цзэи, не понимая, кто из них более бесстыж.
[Грязно. Слишком грязно!]
[Но мне нравится.]
Гао Шэн выхватил «Убийцу Лжецов» и начал махать перед Чэнь Раном:
— Мой навык позволяет Чэнь Рану забыть, что я его использовал. Вопрос: как он поймет, использовал я его или нет?
Чэнь Ран: Ты чего выпендриваешься? Брат, ты вообще понимаешь, в каком ты положении?
Видя странное лицо Чэнь Рана, Гао Шэн осознал: среди этих троих он – самый смертник…
[Что я вообще несу?]
Троица снова замолчала.
Хотя можно было уйти на следующую станцию, Чэнь Ран не спешил: без решения задачи смысла нет, ведь Диу Цзэи нужно убить его именно в процессе разгадки.
Прошло два с половиной часа.
Чэнь Ран снова щелчком отбросил бычок, потряс головой, убеждаясь, что силы восстановились.
Он ослепительно улыбнулся обоим:
— Пошли! На следующую станцию!