Чэнь Ян погрузился в раздумья.
[Слова Чэнь Рана нельзя рассматривать через призму двусмысленности в контексте лжи.]
[Проще говоря.]
[Если воспринимать их как двусмысленность, то наш суд над ним обречен на провал, ведь мы придерживаемся принципа «суда над ложью».]
[Пример: прием «двусмысленности» в речи использовали все игроки, но никого из нас за это не признали лжецом.]
[Это означает, что в рамках принципа «суда над ложью» двусмысленность считается правдой, ведь одно из значений подкреплено объективными доказательствами.]
[Именно поэтому, когда Чэнь Ран закончил фразу, мы не рассматривали вариант с двусмысленностью: если бы это была она, нас четверых уже стерли бы в порошок, без вариантов.]
Здесь важно уяснить следующее:
Ранее, когда их фразы содержали двусмысленность, на них не было «лжи», и их нельзя было казнить, что означает: двусмысленность изначально является правдой.
Глубинная логика такова: принцип «суда над ложью» опирается только на объективные доказательства и никак не связан с субъективностью. А поскольку у двусмысленности есть несколько значений, достаточно лишь одного, которое не содержит лжи с точки зрения объективных фактов, чтобы вся фраза считалась правдивой.
В этом и заключается корень того, почему игроки на низких рангах обходят правила через двусмысленность, при этом сами формально не лгут.
Чжан Фань, Лин Чи и Чэнь Ян, выслушав Чэнь Рана, даже не рассматривали фактор двусмысленности именно по этой причине.
Следовательно, согласно принципу «суда над ложью», их четверых должны были немедленно стереть.
Но этого не произошло.
Значит, они могли быть уверены: действия Чэнь Рана содержат изъян, и именно поэтому состояние «Высшего Истинного Я» не могло просчитать его маневры.
Поэтому они решили задействовать свои собственные системы.
[Но возникает вопрос: как Чэнь Ран обманул саму систему правил?]
[Для этого нужно прояснить логику «нарушения правил».]
[Прежде всего, нужно понять одну истину.]
[Ложь ставит во главу угла слова, правила – действия.]
[Приоритет слов: должны быть слова!]
[Приоритет действий: должны быть действия!]
[То есть логика у них принципиально разная.]
[Приоритет слов: опирается на объективные доказательства.]
[Приоритет действий: опирается на факты поведения.]
[Пример: «Единение неба и человека» блокирует Восемнадцатый уровень. Если игрок нарушает здравый смысл, созданный другими игроками, его сжигает призрачный огонь. Почему именно он?]
[Это доказывает наличие правила.]
[Правило гласит: как только игрок нарушает здравый смысл на Восемнадцатом уровне, его пожирает пламя. Кто установил это правило?]
[Очевидно.]
[Можно с уверенностью сказать, что это связано с «Единением неба и человека». Если копнуть глубже, призрачный огонь – это либо ментальная атака, либо эффект навыка «Единения».]
[Скорее всего, эффект навыка.]
[Следовательно, «Единение неба и человека» – это навык системного уровня правил.]
[То есть в заблокированном пространстве Восемнадцатого уровня игроки обязаны следовать правилам, установленным «Единением», которое здесь выступает в роли своего рода Небесного Дао.]
Может возникнуть вопрос: разве навык «Всезнания» не является таким же проявлением Дао? Не конфликтуют ли они?
На самом деле нет – одно является Небесным Дао, другое – Человеческим Дао, но углубляться в это сейчас не стоит.
[Но в правилах, установленных «Единением», есть пространство для маневра. Например, если игрок использует пространственный навык на Восемнадцатом уровне, обязан ли он следовать правилам «Единения» внутри созданного им же пространства?]
[Нет!]
[То есть в системе правил можно найти лазейки.]
[Это легко понять на классическом юридическом примере: после завершения стройки в школе директор не выплатил остаток суммы подрядчикам. Бригадир после безуспешных попыток получить деньги обратился к своему родственнику – начальнику полиции, заплатив ему сто тысяч. Тот позвонил директору, и деньги нашлись.]
[Совершил ли начальник полиции преступление?]
[Увы, нет.]
[Логика в том, что директор не подчиняется полиции, значит, начальник действовал в рамках фактических полномочий, а не юридических, к тому же добиваясь законной оплаты. Поэтому состава преступления нет.]
[А бригадир?]
[Тоже нет, так как он добивался лишь законного вознаграждения.]
[Но реальная причина, по которой директор выплатил деньги – это титул начальника полиции.]
[То есть.]
[С точки зрения логики, и начальник, и бригадир должны были быть виновны.]
[Это и есть дыра в правилах.]
[Правила всегда имеют лазейки, иначе не появилась бы поговорка: «Выше есть приказ, снизу есть контрмера».]
[В прошлом веке власти боролись с расточительством чиновников, установив стандарт: не более «четырех блюд и одного супа». Но ответ был таков…]
[Десятки блюд подавались на четырех огромных тарелках – пир продолжался.]
[Посмотрите на маневры Чэнь Рана.]
[Правило «Лжи» гласит: «Если все говорят правду – казнить всех». Но правило не способно измерить, говорит ли Чэнь Ран правду.]
[Следовательно, правило не может наказать его.]
[Четверо человек: трое говорят правду, а по одному – неясно. Естественно, правило «Если все говорят правду» не срабатывает.]
[Итог.]
[С точки зрения принципа суда над ложью: Чэнь Ран определенно сказал правду.]
[С точки зрения системы правил: он не нарушил запретов.]
[То есть: Чэнь Ран обманул саму систему.]
[Именно поэтому он переложил риски на Чжан Фаня.]
[Как Чжан Фаню комментировать это?]
[Что все трое говорят правду?]
[Очевидно, нельзя.]
[Потому что принцип суда опирается на объективные факты, а факт таков: четверо живы, значит, кто-то из троих сказал ложь.]
[Поэтому, если Чжан Фань заявит, что все говорят правду, его признают лжецом.]
[Здесь может возникнуть вопрос.]
[Если слова Чэнь Рана с точки зрения принципа суда являются двусмысленностью, то он сказал правду – это факт. Почему бы не использовать этот факт, вместо факта о том, что их не стерли?]
[Все просто: сначала нужно доказать, что слова Чэнь Рана содержат двусмысленность. Для этого нужно подтвердить, писал ли он эту историю при жизни.]
[Никто из троих не может этого доказать, поэтому Чжан Фань боится утверждать, что Чэнь Ран говорит правду.]
[Ведь для Чжан Фаня слова Чэнь Рана – это «неизвестная ложь», пока он не направит дуло пистолета и не проведет суд, чтобы определить истинность.]
[Отсюда второй вопрос.]
[Допустим, мы доказали, что он писал это. Тогда возникает двусмысленность, которая по принципу суда – правда. Но есть и второй факт: четверо живы, значит, Чэнь Ран лжет.]
[Два факта противоречат друг другу. Разве логика не разрушена?]
[Нет!]
[Это проделки здравого смысла. Он заставляет нас смотреть на систему правил через призму логики суда над ложью, из-за чего рождаются «призрачные речи».]
[Эта призрачная речь звучит так: Принцип суда над ложью равен системе правил.]
[То есть фраза «четверо живы, значит, кто-то солгал» – это объективный факт, порожденный призрачной речью.]
(Примечание: этот факт заключен в «【】».)
[Поэтому, пока не доказана двусмысленность, Чжан Фань вынужден следовать этому факту.]
[То есть: кто-то из них солгал.]
[Если он сам говорит правду и заявит, что трое других говорят правду, его признают лжецом.]
[Но если доказать наличие двусмысленности, можно подтвердить правдивость Чэнь Рана и взломать призрачную речь.]
[Тогда «факт», порожденный призрачной речью, исчезнет.]
[Поэтому, если два факта противоречат друг другу, где один – реальность, а другой – порождение призрачной речи, достаточно доказать первый, и второй перестанет существовать.]
[Это легко понять: если моя призрачная речь – «у меня есть младшая сестра», то это становится «фактом». Но как только призрачная речь взломана, этот факт исчезает.]
[Однако мы не можем доказать наличие двусмысленности, поэтому вынуждены пользоваться фактами из призрачной речи.]
[А именно: четверо живы, значит, кто-то лжет.]
[Поэтому Чжан Фань не смеет комментировать.]
…
[Тут возникает третий вопрос.]
[Чжан Фань комментирует: Чэнь Ран говорит правду.]
[Если Чжан Фань в безвыходной ситуации решит судить Чэнь Рана и докажет, что тот говорит правду.]
[Будет ли это «зафиксировано» правилами, что приведет к казни всех четверых?]
[Ответ: нет.]
[Проще говоря, правила остаются правилами, в них нет призрачных речей, не стоит судить систему правил логикой суда над ложью.]
[Система правил ставит во главу угла действие!]
[А действие зависит только от тебя самого, а не от других.]
[Поэтому, если Чжан Фань проводит суд над Чэнь Раном и доказывает, что тот говорит правду, это не может быть зафиксировано правилами как нарушение, если только Чэнь Ран сам не будет судить себя, чтобы доказать свою правоту. Только тогда правило сработает, и мы будем казнены.]
[То есть вердикт о нарушении правила обладает независимостью, причинно-следственная связь отсутствует.]
[Пример: я иду домой. Это я иду, а не ты идешь за меня. Если ты пойдешь, то в мой дом придешь ты, а не я.]
[Точно так же, если Чжан Фань доказывает правдивость Чэнь Рана, это не имеет никакого отношения к тому, нарушил ли правила сам Чэнь Ран. Это зависит только от его собственных действий.]
[Не смешивайте логику суда и систему правил!!]
[Нарушение правил зависит только от ваших личных действий, и не касается других людей или событий.]
[Четыре блюда, разложенные на четыре большие тарелки – я не нарушил правило. Но если придет посторонний и разложит их на десятки мелких, это его попытка подставить меня, не имеющая отношения к моему нарушению.]
Если это не понятно.
Можно сменить ход мыслей: представьте, на столе стоит одна порция картофельной соломки, но кто-то врывается и раскладывает каждую соломинку на пятьдесят разных тарелок. Означает ли это, что я съел пятьдесят блюд?
Конечно, нет!
Перед лицом правил только личное действие приводит к нарушению, все остальное рассматривается как провокация или клевета со стороны третьих лиц.
[Следовательно, суд Чжан Фаня над Чэнь Раном никак не влияет на нарушение правил последним.]
[То есть, доказательство того, нарушил ли правила Чэнь Ран, зависит только от него.]
[С этим осознанием взглянем на комментарий Чжан Фаня.]
[Он не может сказать: «Все трое говорят правду».]
[Поэтому он вынужден комментировать, исходя из факта, порожденного призрачной речью: четверо не стерты, значит, кто-то лжет.]
[Возникает вопрос: в этом факте…]
[Кого именно признают лжецом?]
[Ответ: никого.]
[Все та же логика: не судите систему правил по принципу суда над ложью.]
[Почему никого не признают лжецом?]
[Потому что…]
[Это затрагивает высшие приемы обращения со здравым смыслом – мысли Чэнь Рана, чье самоутверждение в запредельном состоянии подавляет даже «Высшее Истинное Я».]
Дойдя до этой мысли…
Чэнь Ян потер переносицу. Он почувствовал, как его разум стремительно истощается, и поспешил использовать «Искусство Трех Трупов» для восстановления энергии.
Не только он – Чжан Фань и Лин Чи тоже почувствовали упадок сил и достали из сумок тонизирующие эликсиры.
Вот где проявляется ужас «чистого численного монстра».
По идее, Чэнь Ран, как создатель схемы, должен был расходовать больше ментальной энергии, обдумывая её, чем те трое, что её просчитывали.
Но самосознание Чэнь Рана достигло стадии абсолютной обыденности.
Его ментальные затраты практически равны нулю.
Это мучает троицу, пытающуюся разобраться в его схеме – их расходы можно описать лишь как ужасающие. Если бы они не выстроили собственные системы…
Они бы попросту не смогли просчитать высшие приемы запредельного сознания.
И вопрос остается открытым.
Что же это за высшие приемы?
Чэнь Ян продолжил размышлять.
[Здесь скрыт еще один…]
[БАГ!]
[Этот баг рожден самим правилом!]
[Проще говоря, так как Чэнь Ран обманул правило, возник ошибочный результат.]
[Этот результат…]
[В первом раунде правило «Если все говорят правду – всех казнить» не сработало. То есть, никто его не нарушил.]
[Тогда слова Чэнь Рана были в одностороннем порядке восприняты «правилом» как ложь.]
[Черт, черт, черт!]
Даже такого уравновешенного человека, как Чэнь Ян, этот результат привел в ярость.
Ему нестерпимо хотелось выругаться.
Не только ему – даже Чжан Фань и Лин Чи чувствовали себя так, будто кто-то сносит им крышу черепа.
Ярость кипела!
Эти трое напоминали некомпетентных мужей, охваченных паникой в ответ на крики «ямадэ» и не способных ничего изменить; или программистов-неудачников, рвущих волосы перед лицом неисправимого бага.
А что же сам виновник, Чэнь Ран?
Эта полуулыбка, этот расслабленный вид – он выглядел как мужчина в трамвае, сосед по лестничной клетке, ученик, бунтующий против учителя…