Глава 58: Механика цикличной комнаты!
Цу Иньнун не могла этого понять.
Она снова всмотрелась в надпись на зеркале.
«Это тело не мое. Идет четвертый цикл. Будущая я, ты должна понять, почему в четвертом цикле я оказалась в этом теле. И еще — стеклянный шарик, скорее всего, Якорь памяти».
Внезапно в ее сознании словно пронеслась комета, разогнав густой туман.
«Вот оно что».
«Пять циклов».
«Это значит, сколько раз я появлялась именно в этой комнате, не считая остальных».
«Если моя память побывала и в других помещениях…»
«То общее количество кругов огромно».
«То есть до этого я была в другой тайной комнате, а не в этой».
«По той же логике, „я“ из четвертого цикла тоже пришла откуда-то еще».
«Та „я“ сохранила память, а нынешняя „я“ — нет. Проблема в…»
«В предыдущей комнате».
«Там я не смогла сохранить воспоминания. А четвертая „я“ смогла перенести их сюда и оставить надпись».
«Дело в номере шарика!»
«Если сейчас у меня номер два, значит, был и номер один. А раз есть первый и второй, могут быть и другие».
«Второй номер принадлежит этому телу, а не мне».
«Мне нужно найти свое собственное тело и свой номер, чтобы сохранить память».
Цу Иньнун посмотрела на бумажный комок.
«Благо, тут нашелся один хитрец».
«Этот хитрец, должно быть, еще до попадания в эту странную комнату предвидел, что все могут лишиться памяти».
«Поэтому он вырвал страницу из „Путешествия на Запад“ и подбросил комок человеку в этом теле, чтобы напомнить: лгать нельзя».
«Заодно записка стала зацепкой, позволившей мне вычислить цикл».
«Значит, сколько бы ни было комнат, только я и этот человек сможем первыми разгадать механизм».
«И этот хитрец, скорее всего, я сама».
«Вывод: книга „Путешествие на Запад“ находится в комнате с моим настоящим телом, а записка была в комнате с телом Цу Иньнун».
«Если мы обменяемся памятью, я смогу вернуться в свое тело, а она — в это тело».
«При условии, конечно, что прямо сейчас я в ее теле, а она — в моем. Иначе концы с концами не сойдутся».
«Как обменяться памятью?»
«Стул!»
«Стул — это стиратель памяти и одновременно ее конвертер».
«Если в каждом цикле два человека садятся на стулья, они не только теряют старые воспоминания, но и обмениваются ими».
«Единственный вопрос: как убедиться, что она сейчас именно в моем теле?»
«Впрочем, неважно, додумается ли она до этого. Я обязан оставить достаточно улик, чтобы у нее не осталось выбора».
«Похоже, придется рискнуть и поставить все на кон!»
Цу Иньнун подошла к зеркалу, но заметила, что кровь на лбу уже запеклась.
Прикусив палец, она вывела на стекле новый текст:
«Любишь жевать жвачку? Если да, бери память и отправляйся в другие комнаты, помогай остальным вернуть свои тела. Но время на стуле должно различаться, иначе мы снова просто поменяемся памятью. Я сажусь первой, ты — через два часа».
«Так, даже если я снова приду сюда без памяти, третья надпись на зеркале поможет мне мгновенно восстановить всю схему циклов».
Закончив, она вернула вещи на столике в исходный порядок, после чего без колебаний подошла к стулу и села.
Тут же сработали четыре фиксатора, намертво приковав ее запястья и лодыжки. Сверху на голову опустилось нечто вроде металлической крышки для электротерапии.
Цу Иньнун пронзило разрядом тока. Из раны на лбу снова потекла кровь, и она потеряла сознание.
Через некоторое время фиксаторы автоматически раскрылись. Она сползла со стула на пол в центре комнаты. Спустя мгновение ее пальцы дрогнули.
Цу Иньнун пришла в себя.
Осмотревшись, она машинально полезла в карман, достала жвачку, сорвала обертку и отправила подушечку в рот. В голове прояснилось, мысли стали четкими и быстрыми.
Все повторилось: поиск улик, анализ. Но были и отличия — например, прочитав записку, она не выбросила ее, а убрала обратно в карман.
Затем вывела запрет на ложь.
Подойдя к зеркалу, она прочла уже три абзаца текста.
Прошло немало времени, прежде чем Цу Иньнун окончательно разобралась в механизме циклов.
Она взяла стеклянный шарик.
«Я люблю жевать жвачку, значит, это тело — мое».
«Это подтверждает, что мой номер — второй».
«Я могу сохранить текущую память и пронести ее в другие комнаты, оставляя там на зеркалах описание механизма».
«Другие увидит ответы и, как я и автор надписей, пойдут искать свои тела».
«Только вот почему этот тип не написал, как пользоваться шариком?»
«Из первого абзаца ясно, что это связано со стулом».
«Но как именно?»
…
В то же время Чен Ран очнулся на полу. Несмотря на раскалывающуюся голову, он по привычке полез в карман, выудил сигареты и зажигалку.
Прикурив, он почувствовал, как боль немного отступила.
Сделав несколько глубоких затяжек, он выдохнул:
— Кайф!
Затем перед ним встали два извечных вопроса: «Кто я?» и «Где я?»
Все шло по накатанной, но в этот раз, просмотрев «Путешествие на Запад», он не бросил книгу где попало, а положил ее на столик обложкой вверх.
Далее — осмотр помещения.
Он нашел не только две надписи на зеркале, но и пять книг рядом с ним.
Все — «Путешествие на Запад».
«Ну и кто это сделал?» — недовольно подумал он. — «Так не беречь книги, разбрасывать их где попало…»
Поворчав, Чен Ран из любопытства пролистал каждый том и обнаружил…
В одном из них в двадцать второй главе была проведена жирная кровавая черта под строками:
«Из-за того, что Матушка-царица устроила пир с плодами бессмертия и созвала всех полководцев. По неосторожности разбита яшмовая чаша, и у всех небесных богов души ушли в пятки».
«Разбить стеклянный шарик!»
«Это сохранит память!»
Собрав все улики воедино, Чен Ран быстро восстановил картину происходящего.
«Это тело — мое!»
«Мой номер — первый!»
«Раз все сходится, значит, сейчас я могу закрепить память. Но это сработает лишь один раз; если я попаду в цикл в другой комнате, память снова сотрется».
«Только если я снова не окажусь в этой комнате в своем теле — тогда смогу сохранить воспоминания еще раз».
«Проще говоря, разбив шарик здесь, я перенесу память из этой комнаты в следующую. Но в следующей не будет шарика под номером один, и закрепить новые знания не выйдет. Поэтому первое, что я сделаю в новом месте — напишу все, что знаю, на зеркале для других».
Поразмыслив, он решил, пока кровь на лбу еще свежая, оставить послание и здесь.
Но потом передумал.
Кроме самого Чен Рана, никто в этой комнате не сможет сохранить память.
Пиши не пиши — толку ноль.
Взглянув на две фразы на зеркале, он криво усмехнулся.
«Оказывается, это я написал самому себе и тому, у кого записка».
«Диалог сквозь пространство и время?»
«Хотя есть один изъян… знает ли тот человек, как пользоваться шариком?»