[В этой сцене четыре убийцы.]
[Первый – Линь Сюань, или точнее, я сам.]
[Второй – женщина средних лет, сообщник – капитан Ши.]
[Третий – жена хромого, сообщник – всё тот же капитан Ши.]
[Четвертый – босс, сообщник – снова капитан Ши.]
[Все четыре случая – не серийные убийства.]
[А череда смертей, вызванная эффектом бабочки.]
[Во-первых.]
[Мы с Линь Сюанем пришли в 101-ю квартиру, где в документах значилось имя старика. Это глубоко задело женщину: она годами ухаживала за ним и ничего не получила.]
[Во-вторых.]
[Слова Линь Сюаня о том, что у её подруг семьи, дети, маджонг, в то время как она потратила лучшие годы на старика, лишь усилили этот контраст.]
[В итоге, женщина решилась на убийство.]
[Проще говоря, она знала, что продолжать уход бессмысленно, а примириться с впустую потраченной жизнью не могла. Психологический дисбаланс подтолкнул её убить старика.]
[Первым, кому она позвонила после убийства, был капитан Ши.]
[Получив звонок, Ши сразу вспомнил о листках на стенах в 404-й квартире и о «Воскрешении», о котором краем уха слышал от простоватого парня.]
Скорее всего, Ши узнал о символах и ритуале еще до того, как парня отправили в психиатрическую больницу – это объясняет, почему он знал только два символа и не имел понятия о третьем и четвертом.
[В итоге Ши велел женщине нарисовать первый символ и оставить его на журнальном столике.]
Первый символ был делом рук этой женщины.
Это объясняет, почему камеры видеонаблюдения не зафиксировали посторонних у 1-го корпуса.
[Затем Ши понадобился свидетель. Этим свидетелем стал я. Он намеренно ждал меня, подбросил мысль о «странном выражении лица женщины», чтобы вместе отправиться в 101-ю.]
[Дальше приехала полиция.]
[Ши выдвинул свою теорию о «Воскрешении».]
[Именно эта теория стала катализатором второй цепочки событий. Первая была вызвана нашим визитом, подтолкнувшим женщину к убийству.]
[Второй эффект бабочки был запущен, когда Ши при полицейских и зеваках заговорил о «Воскрешении».]
[Это услышала жена хромого. Теория, придуманная Ши для отвода глаз, дала ей идею, как избавиться от мужа.]
[Но как эта женщина узнала о втором символе?]
[Все просто: в жилом комплексе есть заброшенная библиотека. Дети любопытны, они обязательно туда заглядывают.]
А чтобы войти, нужен идентификационный номер.
[Хромой передвигался с трудом и пил, так что он исключается. Сопровождала ребенка жена.]
[Таким образом, она знала о «Воскрешении», а слова Ши подсказали, что это отличный шанс свалить убийство мужа на «серийного маньяка».]
[И это еще не всё.]
[Теорию Ши подслушал и босс с 10-го этажа.]
[Это вызвало третий эффект бабочки.]
[Сын босса нуждался в почке. Они знали, что почка Ли подходит. Сначала они пытались действовать мягко, но после теории Ши решили убить Ли и свалить всё на ритуальное убийство.]
[Но они понимали: если не будет четырех жертв, версию Ши опровергнут.]
[Поэтому они обратили внимание на простоватого парня. Будь то скорая смерть или добровольный уход – они дали ему денег, чтобы он в момент кончины сжимал листок с третьим символом.]
Это подтверждается четвертым символом: треугольник из десяти точек, где красные – лишь две во втором ряду.
[После появления третьего символа босс убил Ли ради почки для своего сына.]
[Вот почему всё не закончилось после четвертого убийства, и Ши выглядел так странно.]
[Выводы основаны на словах Ши: мир хаотичен, если исключить из него людей.]
[Проще говоря, наш визит заставил женщину убить старика, она попросила Ши помочь с телом, тот выдумал теорию для отвода глаз, но случайные люди услышали её и использовали в своих целях. Жена хромого убила мужа, босс убил Ли – все они, не сговариваясь, создали этот «серийный кошмар». Женщина получила свободу, семья хромого – нормальную жизнь, парень – обеспечение для родителей, босс – здорового сына. В этом истинное воскрешение!]
[В мире не было никакого ритуала, но их поступки сделали его «реальным» – превратили хаос в порядок.]
[А если присмотреться, выяснится, что всё это – иллюзия, превращение порядка в хаос.]
[То есть, субъективизм и материализм.]
[Как в каллиграфии: «Куайсюэ шицин те» для несведущего – просто каракули, а для мастера – бесценное сокровище.]
Ци Яньцин почувствовал, как внутри него что-то шевельнулось.
[Порядок…]
[Хаос…]
Но сейчас было не время для озарений. Он отбросил лишние мысли, схватил ручку, чтобы записать свою версию «копирования каллиграфии».
И застыл на месте.
[Так что же это: субъективизм или материализм?]
[Что в каллиграфии важнее: художественный образ или форма букв?]
[Нет!]
[Кажется, ничего из этого не важно!]
Ци Яньцин стоял на месте, глядя на ручку в своих руках. Его мысли метались, пока не сфокусировались на двух словах: [Время].
[Субъективизм и материализм не важны.]
[Образ и шрифт – тоже.]
[Важно лишь время!]