Ли Сыюань отчитывал его довольно долго, прежде чем гнев его начал утихать. Он позволил обоим подняться.
— Чэнхуань, завтра же отправляйся на пост губернатора столичного округа, заодно разберись с делом «Долины Божественного Дракона». Смотри мне, если завалишь это поручение – пеняй на себя!
[Долина Божественного Дракона?]
[В воспоминаниях Ли Чэнхуаня не было упоминаний об этом месте.]
Чэнь Ран приподнял бровь и посмотрел на Ли Чэнцяня. Тот пояснил:
— Четвертый, «Долина Божественного Дракона» сколотила огромное состояние на торговле травами, но о благе государства не печется – тайно промышляет работорговлей с другими странами. Двор уже обсудил это, вина их доказана. Преступников везут в столицу, но дело это затрагивает слишком многих. Как только вступишь в должность губернатора, твоей первоочередной задачей станет проверка богатых купцов великого Ся: кто из них подозревается в связях с Долиной?
Чэнь Ран понял суть: если говорить просто, богатейшая «Долина Божественного Дракона» разорилась, но не «накормила» казну, и теперь им нужен такой простофиля, как Ли Чэнхуань, чтобы выбить из них деньги.
— Сколько? — Прямо спросил он.
— Перед зимой степняки всегда идут на юг. В этом году в степи вспыхнула эпидемия, пало много скота, так что набег будет беспрецедентным по масштабам. На провизию, оружие и жалованье гарнизонам на границе не хватает примерно трех миллионов лянов серебра, — ответил Ли Чэнцянь. Заметив, как помрачнел Ли Чэнхуань, он поспешно добавил:
— С этим не спеши, главное – собрать к зиме.
Чэнь Ран искренне хотел поставить этой парочке «класс». Судя по воспоминаниям, сейчас шел шестой месяц, а значит, Ли Чэнхуаню предстояло раздобыть три миллиона лянов за три месяца.
— Я вообще-то не губернатор столичного округа, — он сделал вид, что его это не касается.
— Говори, чего хочешь, — как император, Ли Сыюань прекрасно понимал намеки Ли Чэнхуаня: тот просто задирал цену, чтобы потом торговаться.
— А что я получу? — В свою очередь спросил Чэнь Ран.
— Я издам указ: пожалую Янь Чжиюань титул Аньнин, пусть отправляется в монастырь за город замаливать грехи десятилетие ради блага императорской семьи.
— Янь Чэ, чиновник министерства юстиции, будет повышен до младшего губернатора столичного округа.
Ли Сыюань один за другим озвучил два условия. Видя, что Ли Чэнхуань по-прежнему молчит, добавил:
— Бай Эр, передай мой указ: принц Юн, Ли Чэнцзэ, под домашним арестом на месяц.
Чэнь Ран задумался.
[Император велит Янь Жушую уйти со службы, чтобы замять дело.]
[Но до сих пор ни слова о Янь Жушуе.]
[Он ждет, пока Ли Чэнхуань согласится на пост губернатора. Если откажусь, в поместье Янь не выживет никто. Похоже, этот пост придется принять.]
Чэнь Ран закрыл глаза и медленно произнес:
— Управитель округа?
— Невозможно, — отрезал Ли Сыюань.
— Право на назначения? — Чэнь Ран продолжил торг. В переговорах всегда так: сначала выдвигаешь невыполнимое требование, а потом снижаешь планку, достигая истинной цели.
— Хорошо, но левый и правый младшие губернаторы останутся на местах.
[В ведомстве губернатора два поста младших губернаторов: левый отвечает за внутренние дела, правый – за следствие. Учитывая дело Долины, Янь Чэ должен быть правым губернатором.]
[Ли Чэнхуань работает на Ли Чэнцяня, значит, нужно очистить места от людей других фракций. Вероятно, левый младший губернатор – человек императора.]
— Две тысячи гвардейцев? — Продолжал настаивать Чэнь Ран.
Великое Ся переняло систему чинов времен Северной Сун, так что губернатор мог командовать примерно четырьмя тысячами двухстами солдатами: двумя тысячами гвардейцев, двумя тысячами ополченцев и двумя сотнями лучников-стражников.
Однако из-за различных ограничений, хотя он и имел право вызывать гвардию, процедура была слишком сложной, и император вряд ли даст ему полномочия обходить Тайный совет.
— Я велел тебе выдвинуть условия, а не мечтать.
— Командующий ополчением? — Чэнь Ран пошел на попятную.
— По рукам, будешь совмещать должность командующего ополчением столичного округа, — согласился Ли Сыюань.
Ополченцы занимались патрулированием, тренировками и поимкой преступников – это была самая низкосортная пехота. Ся, как и Сун, стремилось к централизации, концентрируя элиту в столице. Эти две тысячи ополченцев против гвардии – просто смех.
Впрочем, Ли Чэнхуань не был идиотом, чтобы затевать бунт. Право на назначения плюс командование ополчением значительно облегчат задачу сбора трех миллионов лянов.
— Бай Эр, объяви, что Янь Жушуй может войти во дворец, — Ли Сыюань не дал ему шанса выдвинуть новые условия, ставя точку в этом деле. Затем он спросил Ли Чэнцяня:
— Что насчет свадьбы Чэнхуаня? Нельзя затягивать. Есть кандидатуры?
Суть пожалования брака заключалась в том, чтобы привязать Ли Чэнхуаня к повозке наследного принца. Янь Чжиюань своими выходками сорвала помолвку, и Ли Сыюаню пришлось искать новую кандидатуру.
К тому же невеста обязана была принадлежать к людям наследника.
— Отвечаю отцу-императору: дочь помощника министра ритуалов красива, талантлива и, судя по всему, способна к деторождению. Матушка-императрица видела её и осталась довольна, — поспешно сказал Ли Чэнцянь.
— Чэнцянь, а ты что думаешь? — Ли Сыюань нахмурился.
— Сын считает, что дочь помощника министра ритуалов отлично подойдет Четвертому.
— Хорошо, пусть будет дом помощника министра ритуалов.
После этого в зале воцарилось молчание. Чэнь Ран, немного подумав, выдвинул новое требование:
— Не люблю ходить на утренние доклады.
Услышав это, Ли Чэнцянь встревожился. Влияние принца, контролирующего столичную управу, на государственных собраниях было огромным. Он уже хотел было его переубедить, как прозвучало:
— Разрешаю! — Ли Сыюань был крайне категоричен.
Логика здесь была проста: императрица происходила из знатного рода, поэтому опора Ли Чэнцяня – аристократия. Но, женя Ли Чэнхуаня, Ли Чэнцянь не выбрал аристократок, тем самым предотвращая возможность двойной игры с их стороны.
С позиции Ли Чэнхуаня – все просто: цена соответствует качеству. Хотите, чтобы лошадь бежала, но не даете ей сена? Где это видано?
Поэтому Ли Чэнхуань не собирался на собраниях помогать принцу.
Именно поэтому Ли Сыюань переспросил Ли Чэнцяня – хотел дать ему шанс переформулировать мысли.
— Все свободны, — дело было решено, и Ли Сыюань начал выпроваживать их, на прощание добавив Ли Чэнхуаню:
— Если военные расходы не будут собраны вовремя, левого и правого младших губернаторов казню за задержку государственных нужд.
Человеческим языком: если не соберешь три миллиона, я не стану наказывать тебя, а просто обезглавлю Янь Чэ. Посмотрим, как ты потом объяснишься перед княгиней Жунань.
Чэнь Ран мысленно показал Ли Сыюаню средний палец.
…
По пути в резиденцию, в карете.
Бай Эр получил записку, переданную Чэнь Раном: «Пусть Янь Чэ придет ко мне».
Вскоре.
Чэнь Ран и Янь Чэ сидели в Серебряном зале.
— Какие планы? — Первым начал Чэнь Ран.
Янь Чэ выглядел как книжник, довольно простодушный, но, услышав вопрос, его глаза хитро блеснули. Он сложил ладони:
— Прошу князя пояснить.
— Расскажу историю. Был один чиновник – человек наследного принца. Его сместили, но его сын пошел на повышение. Если принц взойдет на престол, отец может вернуться на службу. Поэтому, на мой взгляд, у сына есть второй вариант.
Подтекст был ясен: даже если Янь Жушуй потерял пост, в случае воцарения принца его могут вернуть. Другими словами, у семьи Янь уже есть путь к отступлению, и незачем вешаться на дереве принца. У Янь Чэ есть и другой выбор.
— Подчиненный желает следовать за Вашим Высочеством! — Тут же поклонился Янь Чэ.
Чэнь Ран кивнул и жестом велел подняться. Пока Янь Чэ держится за Ли Чэнхуаня, в случае поражения принца участь семьи Янь не будет плачевной, а в случае победы – Янь Жушуя могут вернуть на службу. Это и есть настоящий путь – можно атаковать, можно отступить.
Более того, если Ли Чэнхуаня не интересует трон, Янь Чэ – человек принца. Если интересует – человек Ли Чэнхуаня. Как ни крути – выгода.
[С Янь Чэ в роли «белых перчаток» Ли Чэнхуань может на словах «сохранять нейтралитет». Если у Янь Чэ возникнут проблемы, он всегда сможет спасти его, «ради старой госпожи семьи Янь».]
[Проще говоря, будь то подавление людей других принцев или дело Долины, Ли Чэнхуань может самоустраниться, доверив все Янь Чэ.]
[А в глазах окружающих Янь Чэ – человек принца, и Ли Чэнхуань сможет вечно сохранять имидж «непримкнувшего». В этом и есть его путь к выживанию.]
[Так что Ли Чэнхуань обязан подчинить Янь Чэ.]
[Идеальный логический цикл!]
По идее, сюжетная симуляция должна была завершиться, но световой занавес не появлялся. Чэнь Ран со странным выражением лица посмотрел на Янь Чэ и передал ему заранее подготовленные бумаги.
— Твое мнение? — Спросил он.
— Считаю, что всех соучастников по делу Долины следует арестовать и бросить в тюрьму управы, — добавил Янь Чэ. — Подержать их там дней десять, а потом уже допрашивать.
— А если их нет на месте? — Нахмурился Чэнь Ран.
— Значит, скрылись от правосудия! Нужно немедленно опечатать их имущество!
Чэнь Ран: «…»
[Нет, дружище, ты серьезно?]
[Неудивительно, что тебя зовут Янь Чэ – говоришь так прямолинейно!]
Чэнь Ран всегда считал, что политика – это сделать друзей как можно больше, а врагов – меньше. Говоря проще: какие бы средства ты ни использовал, все должно выглядеть благопристойно.
То есть, внешние формальности должны быть соблюдены.
А если еще проще – слова должны звучать приятно, а дела – следовать уставу.
— Давай я снова расскажу историю, — Чэнь Ран задумался. — Купцы лучше всех умеют черное выдавать за белое. Чтобы с ними справиться, можно закрыть их в тюрьме, сломить психологически – тогда будет проще выяснить, причастны ли они к делу Долины.
— Если их нет в столице, возможно, они задерживаются в других провинциях. Если отправить людей сторожить их предприятия, глядишь, и дождемся.
Хотя суть осталась прежней: соучастников в столице – в тюрьму, не сознаются – держать дальше; тех, кто не в столице – опечатывать имущество.
Но к словам Чэнь Рана никто не придерется, а слова Янь Чэ были настолько грубыми, что за них легко можно было получить импичмент от цензоров. Вот в чем разница.
— Урок усвоен, — сложил ладони Янь Чэ.
Как только он закончил, перед глазами Чэнь Рана наконец вспыхнул занавес с результатами.
[Чэнь Ран: 100 (максимум 100)]
[Выйти из сюжетной симуляции?]
Чэнь Ран не торопился. Он не беспокоился о дальнейшем развитии: конфигурация Ли Чэнхуаня была готова – пост губернатора, право на назначения, две тысячи ополченцев, «белые перчатки» в лице Янь Чэ, плюс опора на принца и поддержка императора.
Вытрясти три миллиона из купцов не должно быть проблемой.
Просто идти по накатанной.
Сначала подержать их в тюрьме, а кто не хочет раскошеливаться – проверять на преступления: захват земли, подкуп чиновников, угнетение народа, излишества – найдется хоть что-то, и можно конфисковать имущество. К тому же Долина Божественного Дракона торговала травами, имела дела с кучей купцов, так что найти за что зацепиться – легко.
Два младших губернатора – один человек императора, другой его – легко очистят управу от чужаков.
Проверять счета, инвентаризацию, давать им невыполнимые задачи. С правом на назначения – кто мешает, того в отставку.
Поэтому Чэнь Ран не видел смысла в продолжении. Если с таким набором Ли Чэнхуань не справится – лучше пойти и удариться головой о тофу.
[Раз продолжения нет, надо бы разложить все по полочкам, поискать логические дыры.]