Цзян Чжэ вздрогнул.
Он снова был в той же комнате. Он немедленно перевел взгляд на мольберт.
Рисунок был готов наполовину.
[Кажется, виденный мною зоопарк – это подсказка ко всей загадке.]
[Животные, которые там были…]
[Обезьяны: шаловливые, но не имеющие власти, должны символизировать детей в приюте.]
[Лев: может отбирать еду, но боится тигра. В статусной иерархии приюта он выше учителя, но ниже директора.]
[Тигр: тут и гадать нечего, скорее всего, директор.]
[Ключевой вопрос: кто такие лебедь, панда и жираф?]
[И самое главное: кто из них – учитель рисования?]
Цзян Чжэ полагал, что разгадка будет связана с выбором: кому именно из этой «обезьяньей стаи» он должен подражать.
[Проще всего разгадать панду.]
[Панда получает еду, сначала кувыркаясь, а потом играя. Проще говоря, панда получает еду за «миловидность».]
[То есть: это игрушка!]
[Животные – лишь символы. Панда – это человек, а если у человека есть атрибут «игрушки»…]
[Значит, у него есть атрибут «обслуживания».]
[Чтобы обладать этим атрибутом, «игрушка» не должна быть испорченной. Как и панда: чтобы продавать миловидность, ты сначала должен быть милым.]
[Вот почему, когда подражатели льва пытались отобрать еду у подражателей панды, та вмешивалась.]
[Вывод: обезьяны-панды существуют только ради обслуживания определенных лиц. Им нужно быть милыми, сытыми и красивыми.]
[Похоже, этот приют отбирает красивых детей для утех людей с извращенными наклонностями.]
Нужно признать, ад закаляет. Игроки видели столько зла, что этот факт вызвал у Цзян Чжэ лишь легкое изумление.
Возможно, именно поэтому в аду родилось «Высшее правильное просветление» – метод подавления чувств и желаний. Ведь если подумать, ни один игрок уровня «Истинное Я» при жизни не был злодеем. Как им вынести столько мерзостей в аду?
[Работа на потеху – это черный бизнес.]
[А что же бизнес «белый»?]
[У приюта два источника дохода: государственные субсидии и социальные пожертвования.]
[Значит, обезьяны-лебеди – это витрина для внешнего мира, чтобы обманом получать больше денег.]
[Тогда эти «лебеди» должны обладать «добродетелью, интеллектом и красотой».]
[Неужели лебедь – это учитель рисования?]
[Пока неясно.]
[Ситуация с жирафом странная: он кладет еду высоко, маленькие обезьяны не достают и вынуждены карабкаться по плечам сородичей.]
[Если бы всё заканчивалось здесь, жираф символизировал бы сплоченность.]
[Но когда самая верхняя обезьяна получает еду, жираф не позволяет ей делиться с остальными. Это уже напоминает «выведение ядовитых насекомых в банке».]
[Как будто группу детей запирают в комнате, и только самый сильный или хитрый получает шанс на выживание.]
[А остальных ждет голодная смерть.]
[И это идеально соответствует условиям комнаты.]
Цзян Чжэ внезапно осознал, что действие в приюте должно происходить…
Десятилетия назад.
Или за границей.
Причина проста: в наше время, при переписи населения и системе надзора, приют не смог бы скрыть такую высокую смертность. А еще есть анализ больших данных.
[Может быть, директор раньше жил за границей, а вернувшись на родину, умер и попал в ад. А ад превратил его грехи в подземелье?]
[Конечно, возможно, директор работал в семидесятых-восьмидесятых годах, тогда скрыть такие смерти было проще.]
Впрочем, это неважно.
[Главное: что символизирует жираф?]
[Тест на покорность?]
[Или выращивание чего-то нового?]
Улик мало. Он не может точно сказать, кто именно из детей, умиравших в этой комнате, принадлежал к какой группе.
Если к «лебедям» – убийца учитель. Если к «жирафам» – учитель просто рисует трупы, а убийцу еще предстоит найти.
Разве что это сам жираф.
[Про подражателей льва всё ясно: они хотя и воруют еду, но могут бить остальных, а значит, обладают частью «львиных» привилегий.]
[Они – надзиратели среди обезьян.]
Цзян Чжэ начал понимать роли, но на той картине он видел и других зверей…
Зебры, гиены, крокодилы.
Никто не подражал им – значит, у них нет прав на распределение пищи.
[Похоже, та картина тесно связана с сюжетом всего подземелья.]
[Это заведение замешано в торговле людьми, органами, удовлетворении извращенных вкусов, при этом официально оно выглядит как добропорядочный приют.]
Всё логично.
Если бы смертность была такой высокой, дети бы заканчивались через пару месяцев. Как тогда вести бизнес? Значит, необходим приток новых людей, а это торговля людьми и, вероятно, органами.
[«Голод» и «еда» – лишь символы смерти. Не обязательно все умирали от голода, способы могли быть иными.]
Размышления окончены.
Цзян Чжэ закурил. Девять столиков. Первый рисунок он уже снял, значит, у него восемь шансов пройти комнату.
Точно так же у Чу Юня наверняка такая же комната.
Кто первым пройдет – тот и победил.
[Ясно одно: улик недостаточно, чтобы со стопроцентной уверенностью найти убийцу. Всё зависит от того, кто быстрее его вычислит и запрёт в этой комнате.]
[Восемь шансов. По идее, лебедь под подозрением номер один, но это пятизвездочное топовое подземелье. Ответ не может быть настолько очевидным. Чтобы победить, я не могу ставить всё на лебедя.]
У Цзян Чжэ появилось мышление нормального человека, но с долей «азартного игрока». Опыт Чу Юня в подземельях явно больше. Чтобы обойти его на повороте…
Ставка на то, что лебедь – не убийца, был его единственный шанс на победу.