Тучи небесного испытания сгущались всё сильнее, будто собирались в осязаемую глыбу и в любой миг могли рухнуть с неба. Совершенствующиеся, поначалу явившиеся лишь поглазеть на редкое зрелище, крепче сжали магические артефакты; пот уже промочил им спины.
Под грозовой громадой Хуаньцзун стоял во дворе, не отступив ни на полшага. Его глаза, тёмные, как чёрный нефрит, были чуть прикрыты. Взмахом правой руки он призвал в ладонь жизненно связанный драгоценный меч. Клинок едва заметно дрожал, выпуская наружу мечевую энергию; звук его был то ли драконьим рёвом, то ли протяжным свистом. Сильный ветер взметал полы его одеяния, и белоснежный край халата, развеваясь в последних отблесках заката, покрывался золотистыми бликами.
— Молодой господин.
Хуаньцзун поднял руку, прерывая Линь Ху, и, не оборачиваясь, произнёс:
— Ничего не говори.
Линь Ху поджал губы.
— Да.
Он обнажил свой меч, связанный с жизнью, и поднял взгляд к тучам небесного испытания; одежда на нём хлопала на ветру. В этот миг он всем сердцем надеялся, что госпожа Кунхоу благополучно пройдёт Испытание сном. Обернувшись, он оглядел совершенствующихся, стоявших вокруг с поднятыми магическими артефактами. Большинство из них находились лишь на ступени Закладки Основы или Пробуждения Сердца. Обычно Линь Ху было трудно принимать таких людей всерьёз: слишком уж мелкими, слишком неприметными они казались.
Но теперь эти обычные совершенствующиеся были готовы выйти вперёд и потратить духовную силу ради постороннего человека. Это не только удивило Линь Ху, но и вызвало в нём смутное, трудно выразимое чувство.
Неужели уровень развития и впрямь может определять всё?
В главном зале император с перекошенным лицом и объятые страхом сановники словно оказались отделены от неё водяной завесой; она и они стояли в двух разных мирах. Кунхоу протянула руку и коснулась завесы. Рука прошла сквозь неё, но наткнулась лишь на пустоту.
За водяной завесой не было ничего. Ни великолепного дворца, сияющего золотом и нефритом, ни императора, ни сановников. Только она, стоящая в пустоте, и серое небо с серой землёй — без края и конца.
Раздался гром. Она резко подняла голову и увидела, как с неба на неё несётся молния, похожая на гигантского дракона. А лицо этого дракона напоминало свирепую, искажённую яростью физиономию её отца-императора.
Нынешняя она уже давно научилась не бояться. Она получила любовь и научилась любить. Для совершенствующегося нужно не только храброе сердце, но и любовь ко всему живому в мире. Осознав это, Кунхоу призвала жизненно связанный магический артефакт Фэншоу и прямо встретила удар небесной молнии.
Бум!
Молния небесного испытания обрушилась вниз. Мощный воздушный поток резанул по лицам собравшихся, причиняя боль. Хуаньцзун поднял голову к небу и вскинул меч. При переходе от Закладки Основы к ступени Пробуждения Сердца, если испытание проходило гладко, Небесное Дао посылало лишь одну молнию небесного испытания. Если же сердце было нестойким, молнии следовали трижды. Большинство совершенствующихся не выдерживали этих трёх ударов: у одних разрушался духовный алтарь, другие теряли жизнь. Старшие некоторых школ, желая защитить учеников, становились стражами во время небесного испытания. Если ученик не мог выдержать, они принимали на себя две оставшиеся молнии, и тогда, даже провалив испытание, тот сохранял духовный алтарь и жизнь.
После первого удара все перешли в боевую готовность. В небе клубились чёрные облака, вспыхивали молнии, словно там копилась ещё более грозная сила. Люди молча сожалели: после такого неизвестно, сколько времени понадобится тому собрату по Дао, чтобы оправиться.
Когда вторая молния уже вот-вот должна была ударить, Хуаньцзун взлетел на крышу.
Поднялся сильный ветер. От закатного сияния осталась лишь последняя тонкая полоска света.
Вторая молния долго вызревала в тучах, но так и не обрушилась. Вместо этого она обернулась порывом ветра, смешанным с ниспосланным Небесным Дао благодатным дождём заслуг. Весь Ичэн оказался окутан дождём и погрузился в водяную дымку.
В лекарственной хижине Безымянного мальчик, подававший чай, посмотрел на дождь за окном.
— Старейшина-предок, какой совершенствующийся успешно прошёл небесное испытание?
Кресло-качалка тихонько покачивалось. Лежавший в нём Истинный Безымянный открыл глаза, поднял руку и велел:
— Несите тазики, собирайте дождевую воду.
Такая вода для алхимии — настоящая драгоценность.
Лекарственные слуги взяли сосуды и отправились во двор ловить воду. Старик Безымянный посмотрел на постепенно темнеющее небо, тихо хмыкнул и снова закрыл глаза.
— Старейшина-предок, те несколько совершенствующихся, что были здесь семь дней назад, нарушили уговор, — мальчик уселся на подставку для ног. — Когда они в следующий раз придут, мне взять палку и выгнать их?
Истинный Безымянный, не открывая глаз, ответил:
— Эти трое даже мне не по зубам. Если у тебя хватит смелости, иди сам.
— Настолько сильны? — мальчик сухо рассмеялся. — Пришедший в дом — гость. Пусть эти трое и не держат слово, но я не могу набрасываться на людей из-за пары фраз. Если слух разойдётся, разве это не повредит вашей славе, старейшина-предок?
Видя, что старейшина-предок не собирается обращать на него внимания, мальчик смутился, взял большую миску и тоже побежал во двор собирать воду.
Совершенствующиеся, наблюдавшие за происходящим вокруг маленького двора постоялого двора, никак не ожидали, что человек внутри сумеет пройти Испытание сном. Лишь когда ледяной дождь упал им на плечи, они поспешно пришли в себя. Сидевшие на деревьях один за другим спрыгнули вниз и выбежали под открытое небо, чтобы промокнуть под дождём. Некоторые не слишком щепетильные крепкие мужчины даже сняли верхние халаты, обнажив весь торс.
Это ведь дождь, ниспосланный после Испытания сном, — духовной энергии в нём больше, чем в обычном дожде после небесного испытания.
В комнате, пробитой огромной дырой, из-под обломков показалась белая рука. Она ощупала всё вокруг и наткнулась лишь на расколотую черепицу и холодную дождевую воду. Кунхоу ещё пребывала в растерянности: она всего лишь спокойно спала, так почему её вдруг ударило молнией?
Разгребая придавившие её гнилые доски, Кунхоу выбралась из груды битой черепицы и щепок. На неё уставились бесчисленные любопытные глаза, и она от испуга отступила на несколько шагов. Откуда взялось столько людей? Неужели все пришли посмотреть, как её бьёт молнией?
— Всё уже позади.
На её плечи опустился парчовый халат с лёгким лекарственным ароматом. Хуаньцзун наклонился и протянул ей руку.
— В этой комнате жить больше нельзя. Идём со мной.
Кунхоу послушно вложила руку в ладонь Хуаньцзуна и только тогда заметила, что её собственная ладонь перепачкана, а чистую белую руку Хуаньцзуна она уже успела испачкать. Ей стало неловко, но Хуаньцзун будто вовсе этого не заметил. Другой рукой он подтянул на её плечах накинутый халат.
— Тебе нигде не больно? Не чувствуешь себя плохо?
Кунхоу покачала головой.
— Прошу вас, собратья по Дао, возвращайтесь. Здесь ещё нужно всё прибрать, не будем мешать вашему отдыху, — Линь Ху увидел, что Кунхоу вслед за молодым господином ушла в соседнюю комнату и не заметила тех нескольких мужчин, что сняли верхнюю одежду и мокли под дождём. Он сложил руки перед собравшимися. — Благодарю всех собратьев по Дао за заботу.
Мужчинам, снявшим одежду, тоже стало неловко. Они думали, что испытание проходит мужчина, и не ожидали увидеть хрупкую юную девушку. Линь Ху не пришлось их подгонять: они схватили халаты и, прижимая их к себе, протиснулись из двора под дружный хохот окружающих.
Проводив Кунхоу в соседнюю комнату, Хуаньцзун увидел, что с неё всё ещё капает вода; даже халат, который он только что набросил ей на плечи, уже промок насквозь. Он отступил за дверь.
— Сначала переоденься. Я зайду позже.
Кунхоу опустила взгляд на себя и только теперь поняла, что её одежда грязная и изорванная, будто она несколько раз прокатилась по земле, а потом поднялась. Она достала зеркало и посмотрела на лицо: щёки в пыли, волосы сбились прядями. Вид у неё был поистине жалкий.
Рука с зеркалом слегка дрогнула. Её образ… погиб безвозвратно.
Вечером, получив от главы школы присланную чешую цзяожэня, она радостно легла спать. Любовь школы к ней и надежда на исцеление болезни Хуаньцзуна позволили ей уснуть с улыбкой. Она всего-то отказала во сне просьбе матери и собиралась возразить решению отца-императора — так почему же её ударило молнией?
В нынешние времена даже к снам предъявляют такие строгие требования?
Горячей воды пока не было, и Кунхоу могла лишь применить на себе заклинание очищения. Хотя всякий раз после него ей казалось, будто она толком и не мылась, сейчас ради сохранения образа было уже не до привередливости.
Переодевшись в чистое платье, она отложила в сторону широкий халат Хуаньцзуна. Ей всё ещё чудился исходивший от него слабый лекарственный аромат. Дождь за окном не стихал. По его шуму Кунхоу словно могла увидеть траекторию каждой капли и даже ощутить заключённую в дождевой воде духовную силу.
Духовную силу?
Кунхоу села, скрестив ноги, и обнаружила, что её духовный алтарь стал намного прочнее. Пять разноцветных духовных корней переплетались над ним, надёжно защищая его со всех сторон. В самом центре духовного алтаря шар пятицветной духовной силы почти сгустился в осязаемую форму.
Она продвинулась на ступень Пробуждения Сердца?
Кунхоу наконец поняла, почему её пять чувств стали гораздо острее, а дождь снаружи содержал духовную энергию. Всего несколько дней назад её развитие достигло Великого Завершения Закладки Основы; она думала, что для прорыва на ступень Пробуждения Сердца ей понадобится ещё два-три года. Кто бы мог подумать, что она без всякого предупреждения пройдёт небесное испытание прямо во сне?
Открыв глаза, она внимательно вспомнила всё, что было перед сном. Кажется, ничего необычного не случилось. Разве что…
Разве что, увидев чешую цзяожэня, она немного разволновалась. Она радовалась за Хуаньцзуна и ещё больше радовалась за себя. Это доверие наставников и школы было дороже всего. Неужели именно потому, что в школе она получила так много любви и заботы, её душевное состояние поднялось на новый уровень?
Только получив любовь, можно полюбить других.
Кунхоу расплела ноги, села, обхватив колени, и спустя долгое время тихонько рассмеялась. Как же ей повезло — она получила такую драгоценную любовь. Возможно, Небеса увидели её несчастье и потому позволили ей встретить наставника, позволили попасть во Врата Облачного сияния.
— Кунхоу, ты готова? — у двери раздался низкий голос Хуаньцзуна.
— Готова.
Хуаньцзун толкнул дверь и вошёл. Увидев, что Кунхоу сидит на полу, обняв колени, он подошёл и присел перед ней.
— Почему сидишь на полу?
— Хуаньцзун, — Кунхоу сладко улыбнулась ему, — спасибо тебе за то, что было только что.
Если бы Хуаньцзун не накинул на неё верхний халат, её жалкий вид увидело бы ещё больше совершенствующихся. Потом слухи разошлись бы, и при упоминании о ней люди говорили бы: «А, это та самая госпожа Кунхоу из Врат Облачного сияния, что была вся грязная и в лохмотьях?»
Стоило ей представить такое, как ей становилось совсем нехорошо.
— Пол холодный, не сиди долго, — Хуаньцзун увидел, что ей не хочется шевелиться, и достал из кольца-хранилища две подушки для медитации. — Садись на них.
Кунхоу взяла подушку и подсунула под себя.
— Я даже опомниться не успела, а уже прошла небесное испытание.
Хуаньцзун хотел сказать ей, что на этот раз всё было крайне опасно, но не желал, чтобы она в столь юном возрасте прониклась страхом перед небесными испытаниями: это могло повлиять на её будущий прорыв к Золотому Ядру. Поэтому он сказал:
— Возможно, тебе просто сопутствовала удача, вот ты незаметно для себя и прошла испытание.
— Это верно. Старшие братья-наставники и старшие сёстры-наставницы всегда говорят, что мне везёт невероятно и я рождена для мира самосовершенствования, — Кунхоу прислушалась к шуму дождя за окном. — Интересно, когда дождь закончится. Надеюсь, завтра, когда мы пойдём к Истинному Безымянному за лекарством, он уже перестанет.
Хуаньцзун на миг замер и только тогда понял, что Кунхоу считает, будто сейчас ещё полночь. Он взглянул на уже окончательно потемневшее небо за окном.
— Сначала укрепи душевное состояние. Я останусь здесь и буду охранять тебя. За лекарством пойдём завтра.
— А комната постоялого двора…
— Линь Ху займётся возмещением ущерба. Теперь закрой глаза, сядь в медитацию и начни введение духовной энергии в тело.
Хуаньцзун не удержался от улыбки. Он и сам не понимал, откуда у этой девушки столько сил: только что прошла небесное испытание, а уже беспокоится о таких пустяках.
— Угу.
Увидев, что выражение лица Хуаньцзуна стало серьёзным, Кунхоу послушно скрестила ноги и закрыла глаза.
Духовная энергия в воздухе была чрезвычайно густой. Кунхоу обнаружила, что меридианы в её теле заметно расширились, а духовная энергия входит в тело гораздо быстрее. Окружённая приятной духовной энергией, она чувствовала необычайное блаженство и в одно мгновение забыла обо всём на свете, погрузившись в медитативное погружение.
Выплатив хозяину постоялого двора крупную сумму духовных камней, Линь Ху прошёл по коридору и остановился у двери. Он поднял руку, собираясь постучать, но на миг заколебался, опустил её и вернулся в свою комнату. Предчувствие подсказывало ему, что так будет разумнее.
А совершенствующиеся всё же весьма доверяют этим таинственным, необъяснимым предчувствиям.
К полуночи дождь уже прекратился. Когда Кунхоу снова открыла глаза и распахнула окно, на листьях деревьев во дворе висели прозрачные капли росы. Утренние лучи падали на них, и роса отражала крошечные искры света.
— Хуаньцзун, дождь прошёл, — Кунхоу перегнулась через окно и посмотрела назад. — Пойдём в лекарственную хижину.
Хуаньцзун открыл глаза, поднялся и поправил на себе халат.
— Не позавтракаем перед этим?
— Пилюли важнее. Мы, совершенствующиеся, от одного пропущенного завтрака не пострадаем, — Кунхоу приподняла подол платья. — Ты собирайся, а я пойду позову старшего Линя.
Глядя, как она торопливо выбегает из комнаты, Хуаньцзун на мгновение застыл, а на губах его появилась едва заметная улыбка.
— Старший Линь, вы приготовили приветственные дары?
— Нам пора идти.
— Госпожа Кунхоу, сегодня уже…
— Линь Ху, — Хуаньцзун переступил порог. — Идём.
Линь Ху посмотрел на Хуаньцзуна и сложил руки.
— Да.
Эта девушка ещё не знала, что за лекарством надо было идти вчера. Молодой господин, охраняя её, даже за дверь не вышел, не говоря уже о том, чтобы отправиться за пилюлями.
Раз молодой господин об этом не упоминает, то и он лишнего говорить не станет. Слишком болтливые слуги раздражают.
У ворот лекарственной хижины Безымянного мальчик в синем халате подметал опавшие листья со ступеней. Увидев приближающихся Хуаньцзуна и ещё двоих, он изменился в лице и с каменным выражением сказал:
— Ждите здесь. Я доложу Истинному.
— Какой у этого ребёнка скверный характер, — тихонько сказала Кунхоу Хуаньцзуну. — Это у них передаётся из поколения в поколение?
— Он не ребёнок, — ответил Хуаньцзун. — Это люди, страдающие болезнью детского облика. Голос и рост у них похожи на детские, даже жизнь короче, чем у обычных смертных. Но у этого человека есть развитие. Видимо, он получил милость Истинного Безымянного, избежал ранней смерти и вступил на путь самосовершенствования.
— Вот как, — Кунхоу поняла. В детстве она читала в книгах описания таких людей; говорили, что некоторые знатные семьи даже держали их ради забавы. Всё же теперь лучше: эти люди могут сами себя содержать и даже обрести высокое развитие.
Пусть у Истинного Безымянного характер не слишком хорош, сердце у него доброе.
Через некоторое время мальчик вышел.
— Истинный велел вам войти.
Однако смотрел он на Кунхоу и остальных так недовольно, будто всё в них было ему поперёк горла.
У ворот канцлера и чиновник четвёртого ранга важен. Кунхоу… Кунхоу решила его не обижать. Она сунула шкатулку ему в руки.
— Спасибо, что доложили о нас.
— Что это? — мальчик недоумённо уставился на шкатулку.
— Это наш приветственный дар Истинному, — улыбнулась Кунхоу. — Будем признательны, если старший передаст его Истинному.
Услышав слово «старший», мальчик немного смягчился и тихо проворчал:
— Вот уж хлопоты.
Хотя на словах он ворчал, деревянную шкатулку держал крепко.
После входа молчаливый слуга-мужчина повёл их внутрь. У него не хватало одной руки, но походка была такой красивой, что трудно было обращать внимание на его увечье.
Во внутреннем дворе лекарственный запах становился всё гуще. Кунхоу вслед за слугой вошла в один из дворов и увидела, что Истинный Безымянный перебирает лекарственные травы на столе. Она остановилась под галереей и не стала издавать ни звука.
Безымянный обернулся и посмотрел на них.
— О, наконец-то вспомнили о моей ветхой лекарственной хижине?
Кунхоу озадаченно посмотрела на Хуаньцзуна. Что Истинный имел в виду?
— Прошу Истинного простить нас. У этого младшего возникли дела, и он задержался, — Хуаньцзун сложил руки перед Истинным Безымянным и поклонился.
Безымянный насмешливо хмыкнул.
— А я уж решил, что тебе всё равно, умрёшь ты или потеряешь развитие.
Его взгляд упал на Кунхоу.
— Вчерашний благодатный дождь пришёл из-за тебя. Благодаря тебе я тоже собрал немало дождевой воды. Так что на этот раз не стану с вами считаться.
Он достал из-за пазухи три флакона пилюль и бросил их. Линь Ху поспешно взлетел вперёд и поймал.
— Благодарю Истинного за дарованные лекарства.
— Не говори про «дарованные» и прочее, я этого не люблю, — Безымянный махнул рукой и сказал Линь Ху: — Пока не дойдёт до крайней необходимости, пилюли не принимай без разбору. При твоём уровне развития ты и сам должен понимать: зависимость от пилюль — не благо. Что до его состояния, я слышал об одном древнем рецепте, дошедшем с незапамятных времён. Он способен воссоздать духовный алтарь, исцелить мёртвого и нарастить плоть на костях. Но где скрыт этот рецепт, мне неизвестно.
— Благодарю Истинного за сведения.
Линь Ху не стал прямо говорить, что этот рецепт у них уже есть; просто нужные лекарственные материалы почти невозможно отыскать во всём мире самосовершенствования.
— Не стану скрывать от Истинного: у этого младшего есть один такой рецепт, — Хуаньцзун посмотрел на Безымянного. — Если Истинный не побрезгует, этот младший может одолжить его вам для ознакомления.
— Правда? — Истинный Безымянный не поверил своим ушам. — У тебя есть этот утраченный рецепт?
Хуаньцзун достал переписанный рецепт.
— Он это или нет, Истинный узнает, взглянув.
Однако после первого возбуждения Безымянный не протянул руку к рецепту в руках Хуаньцзуна.
— Насколько редки подобные рецепты? Если ты даёшь мне его посмотреть, чего хочешь получить взамен?
— Редкий рецепт, конечно, драгоценен. Но в нём нет методов лечения, вредящих Небесам и разуму. Что страшного, если Истинный его увидит? — Хуаньцзун вложил рецепт в руку Безымянного. — Пусть это будет благодарностью младшего за ваши пилюли.
Проведя рядом с Кунхоу немало времени, Хуаньцзун словно и сам заразился от неё толикой оптимизма. Каким бы чудесным ни был рецепт, лежащий без дела, он остаётся мёртвой вещью. Лучше передать его мастеру, искусному в медицине: быть может, тот принесёт пользу ещё большему числу людей.
Безымянный посмотрел на него несколько мгновений и, убедившись, что тот не лжёт, раскрыл рецепт. Сдерживая волнение, он дочитал до конца и вздохнул.
— Достоин рецепта, дошедшего из древности. Большинство лекарственных материалов ныне крайне трудно найти. Но какой прок от одного рецепта?
— Истинный так искусен: увидев этот рецепт, вы, возможно, сумеете найти замену нужным материалам, — сказала Кунхоу. — Тогда разве не больше людей получат пользу?
— Найти замену для такого рецепта, боюсь, труднее, чем взойти на небо. Девочка всё-таки наивна, ей всё кажется простым, — Безымянный убрал рецепт и улыбнулся. — Но ты права. Как бы трудно ни было, попробовать стоит. Если у меня действительно выйдет, моё имя, Безымянного, будет передаваться десять тысяч лет.
Кунхоу молча подумала: его имя — Безымянный; через десять тысяч лет, возможно, другие совершенствующиеся увидят это имя и решат, что рецепт создал какой-то безымянный практик.
Насколько важно имя, Истинный Безымянный, по-видимому, пока ещё не осознал.
— Тогда этот младший желает Истинному исполнить желаемое, — Хуаньцзун снова поклонился. — Сегодня мы доставили много хлопот. Младшие откланиваются.
— Подожди, — Истинный Безымянный остановил его. — Пока я не нашёл заменяющие материалы, тебе, боюсь, всё ещё нужны те, что указаны в рецепте.
Он достал из кольца-хранилища шкатулку из чёрного дерева.
— Хотя ты и отдал мне рецепт безвозмездно, я не люблю оставаться у людей в долгу. Особенно у таких красивых мужчин, как ты.
Когда он был должен таким красивым мужчинам, он потом не мог спать спокойно.
— Внутри — вяленое мясо рыбы Хэнгун. Её оставил наставник-прадед моего наставника-прадеда. Все эти годы она пролежала в шкатулке нетронутой. Забирай.
Рыба Хэнгун сама по себе была страшно уродлива, а вяленая рыба Хэнгун — ещё уродливее. Кунхоу приняла шкатулку, заглянула внутрь и тут же закрыла крышку. Рыбы древних времён совсем не заботились о внешности — росли как придётся.
Увидев, что они всё ещё стоят, Безымянный вскинул бровь.
— Чего стоите? Ждёте, что я оставлю вас на обед?
— Младшие откланиваются.
Кунхоу сунула шкатулку из чёрного дерева Хуаньцзуну, сложила руки перед Истинным Безымянным и сказала:
— Прошу Истинного беречь себя.
— Чем меньше ко мне будет приходить таких гостей, как вы, тем лучше я себя сберегу, — Безымянный махнул рукой и больше ничего не сказал.
Трое переглянулись, одновременно сложили руки в поклоне и вышли.
Когда Хуаньцзун и остальные ушли, Истинный Безымянный снова достал рецепт и долго рассматривал его снова и снова. Он не подозревал Хуаньцзуна в обмане. Хотя он не расспрашивал намеренно об их происхождении, по манерам и уровню развития этих троих можно было догадаться, что они выходцы из крупной секты.
А ученики крупных сект в большинстве своём дорожат лицом и не опускаются до такого обмана.
— Истинный, — вошёл мальчик. — В комнате «Цзя» лекарственная печь вот-вот выдаст пилюли. Вы пойдёте взглянуть?
— Не нужно. За обычными пилюлями пусть присмотрят нижние.
Безымянный заметил в его руках шкатулку.
— Что это?
— Приветственный дар от трёх гостей, что приходили сейчас, — мальчик поставил подарочную шкатулку на стол. — Прошу Истинного взглянуть.
— Приветственный дар? — Безымянный фыркнул. Когда это он придавал значение таким условностям?
Он открыл шкатулку. В верхнем ярусе аккуратно лежали редкие лекарственные материалы. Сняв его, он увидел на дне высококлассный божественный артефакт, сияющий мощным светом. Даже Безымянный, увидев столь редкий артефакт, не смог не дрогнуть сердцем.
Это и впрямь был приветственный дар, полный искренности. Безымянный закрыл крышку. Кажется, он уже догадался, из какой секты эти люди.
Выйдя из лекарственной хижины, Кунхоу была так счастлива, что почти подпрыгивала на ходу.
— Я же говорила, собрать эти лекарственные материалы совсем не трудно. Сколько времени прошло, а мы уже нашли два из них. Ещё немного постараемся — и, может быть, скоро соберём всё.
Хуаньцзун улыбнулся. Увидев, как Кунхоу с сияющим лицом подошла к лотку торговца купить что-нибудь поесть, он остановился и стал ждать её на месте.
У лотка было много покупателей. Благодаря милому лицу Кунхоу торговец быстро заметил её и упаковал ей целых три больших свёртка ароматного вяленого мяса. Прижимая мясо к себе, Кунхоу выбралась из толпы и раздала Линь Ху и Хуаньцзуну по пакету.
— Там, где много покупателей, вкус точно не подведёт.
Мясо было очень сухим: сначала жевалось тяжеловато, но стоило пожевать подольше, как аромат становился таким, что хотелось откусить ещё.
— И правда вкусно, — сказала Кунхоу.
Обернувшись и увидев, что Хуаньцзун и Линь Ху даже не притронулись к еде, она только тогда вспомнила: они не её старшие сёстры-наставницы, которые часто делили с ней вкусности. Догадавшись, что им неловко есть на улице, Кунхоу убрала и свой пакет с мясом.
— Тогда поедим в экипаже.
Хуаньцзун протянул тонкие белые пальцы, достал из бумажного пакета полоску мяса, положил в рот и улыбнулся Кунхоу.
— Очень вкусно.
Глаза Кунхоу тут же изогнулись в улыбке. Она легонько потянула Хуаньцзуна за рукав.
— Тогда будем есть в экипаже не спеша. А какой следующий город?
— Следующий крупный город называется Яньчэн. Там же находится Обитель Мягкого Ветра, — сказал Хуаньцзун. — В Яньчэне много водоёмов, и местная рыба считается непревзойдённой. Когда прибудем, сможем как следует её попробовать.
— Хорошо, хорошо! Самое вкусное мясо у рыбы — на брюшке, — Кунхоу кивнула. — Но сначала я должна отправить во Врата Облачного сияния талисман летучей вести и сообщить им радостную новость: я уже прорвалась через ступень Закладки Основы.
— Как раз и мне нужно послать весть своей школе, — сказал Хуаньцзун. — Эту ночь мы ещё проведём на постоялом дворе, а завтра утром отправимся дальше.
О том, что он отдал рецепт Истинному Безымянному, пожалуй, тоже следовало сообщить секте.
Находясь рядом с Кунхоу, Хуаньцзун уже незаметно для себя перенял некоторые её привычки.
Например, часто посылать вести в секту. Покупать старшим в секте подарки из поездок. И ещё — рассказывать секте обо всём, важном и неважном; даже если он мог полностью решить дело сам, всё равно можно было им сообщить.
Талисман летучей вести, отправленный Кунхоу во Врата Облачного сияния, привёл всю школу в необычайную радость. Четыре года до Закладки Основы, два года до Пробуждения Сердца — это гений среди гениев, будущее Врат Облачного сияния. Особенно радовались старшие братья-наставники и старшие сёстры-наставницы Кунхоу по прямой линии. Чем больше выдающихся братьев и сестёр появлялось в их поколении, тем меньше становилось давление на них самих. Это была поистине огромная радость.
Раз все были счастливы, они скинулись кто сколько мог, собрали две тысячи духовных камней и решили, когда Кунхоу доберётся до следующего главного города, отправить их ей.
В секте Лазурного сияния владыка пика Сунхэ выглядел несколько мрачным.
— Глава секты, не могло ли случиться так, что у племянника-наставника возникли проблемы с душевным состоянием и его тело занял кто-то другой?
Дело было не в излишней подозрительности: в последнее время племянник-наставник вёл себя уж слишком странно.